30 Kisses. Сейя Коу и Цукино Усаги

Тема: #22. Баюкая – Скажи, почему идёт дождь? Сейя поворачивает голову, чтобы взглянуть на Усаги. Она стоит у огромного окна пентхауса, прижав ладони к стеклу, задумавшись под перестук дождевых капель по холодной поверхности и всему Токио. Он тихонько выбирается из постели и, заворачиваясь в тонкую простыню, идёт к ней. – Дождь идёт… потому что звёзды плачут, – произносит он, невесомо касаясь ладонями бледной кожи, не защищённой простыней, окутавшей девичье тело. Кончики пальцев гладят отражения капель дождя, отблесками играющие на нежной коже, скользят вслед влажным дорожкам, стекающим вдоль её рук и срывающимся в темноту. – А если плачет Луна? Что тогда? – вдруг спрашивает Усаги. Сейя перестаёт гладить её и бережно разворачивает лицом к себе. Темно. Тусклый свет снаружи лишь слегка рассеивает тьму в комнате, но этого достаточно, чтобы заметить блеснувшие в любимых глазах слёзы. – Луна… – задумчиво начинает он, заключая её в объятия. – Когда плачет Луна, поднимается буря, грохочет гром и сверкают молнии… И всё живое на Земле чувствует, как Луне больно. И словно подтверждая его слова, ночное небо распарывает молния, глухо рокочет далёкий гром и взвивается шумный вихрь. Усаги зарывается лицом в грудь Сейи, прильнув к нему так отчаянно, словно в нём её единственное спасение. – Земле так больно? – жалобно всхлипывает она. Её колотит крупная дрожь, и у Сейи внутри всё обрывается. Он прижимает её к себе крепче, ощущая, как трепещет и бьётся податливое тело в его руках. Усаги безостановочно шепчет что-то, опаляя его кожу, и Сейе далеко не сразу удаётся разобрать, что она повторяет раз за разом: – Прости. Прости, пожалуйста. Прости меня. Он берёт её на руки и уносит подальше от вымокшего дождливого окна. Осторожно опустившись на огромную кровать, Сейя прижимает Усаги к своей груди бережно, словно ребёнка, и баюкает её, тихонько нашептывая ласковые слова, напевая строчки ещё не написанных песен, пока её всхлипы не стихают и не остаётся лишь дрожь и редкие прерывистые вздохи. – Не только Земля, – неожиданно произносит он, и девушка поднимает на него непонимающий взгляд. – Отзывается не только Земля, – поясняет Сейя, пропуская длинные золотистые локоны меж пальцев. – Планеты. Галактика. Вся Вселенная внимает страданиям Луны. Притихшая Усаги раздумывает над его словами, но плач истощил её силы, и вскоре она забывается сном без сновидений; на тёмных ресницах, мерцая, подрагивают невысохшие слёзы. Сейя слегка отстраняется и заглядывает ей в лицо. Подняв руку, проводит кончиками пальцев по мокрым дорожкам на её щеках. Бережно стирает её слёзы, поражаясь тому, как приглушённый свет сделал их похожими на жемчужины. Он осторожно склоняется над ней и касается век невесомыми поцелуями, губы обжигает соль её слёз. Сейя зажмуривается, когда знакомая горчащая нежность накрывает его с головой и разрывает сердце. Из-под ресниц срываются две капли, глухо шлёпаясь на щёки Усаги и сливаясь с её слезами. – Звёзды тоже чувствуют твою боль, любимая. Поэтому они и плачут.