30 Kisses. Сейя Коу и Цукино Усаги

Тема: #8. только наш мир Он пришёл сюда, спасаясь от поклонниц, рыскающих по всем школьным коридорам в поисках своего обожаемого Сейи-сама*. Ему, конечно, нравилось быть кумиром и всё такое, но какофония писклявых хохоточков и нескончаемый поток бенто** стали уже утомлять его, так что теперь он их просто избегал. Она пришла сюда, спасаясь от подруг с их настойчивыми попытками вытащить её развеяться. Понятно, что они всего лишь хотели отвлечь её от одиночества, рождённого отъездом любимого, и Усаги любила подруг за эту заботу, но при всех их благих намерениях ей порой тоже нужна была передышка, так что она попыталась от них спрятаться. (В самый первый раз, когда каждый из них искал убежища на крыше, они столкнулись друг с другом на лестничной площадке. Усаги открыла было рот, чтобы потребовать от него объяснений, раздраженная тем, что не ей первой пришёл в голову такой блестящий план, и Сейя приподнял бровь в недоумении, но оно быстро сменилось ехидным самодовольством, которое шло ему как никому другому. Усаги мигом захлопнула рот, решив, что препираться с ним – слишком много чести, и, вздёрнув нос, промаршировала вверх по ступенькам, а развеселившийся донельзя кумир девчонок увязался за ней). Ему нравилось сидеть на площадке над дверью, опираясь на руки, подняв лицо к небу и скрестив ноги наподобие тех смешных людей с красновато-коричневой кожей, которых он видел в одном иностранном фильме. Если закрыть глаза, так легко притвориться, что под ладонями у него не бетон, а щекочущая сочная трава; что свет, согревающий лицо, исходит от слияния света трёх лун Кинмоку, а не от солнца чужой звёздной системы; что девушка рядом с ним не (чья-то чужая) жизнерадостная земная девчонка, а (его и только его) элегантная Принцесса королевской линии Танкей. Усаги нравилось стоять у ограждения, сомкнув пальцы на тёплом металле и разглядывая город, раскинувшийся у её ног. Если закрыть глаза, так легко притвориться, что здесь она не одна-одинёшенька, как отчаявшаяся по уши влюблённая дурочка; что тепло, заключённое в её ладошках, принесло не солнце, нагревшее металл, а горячая кровь, бегущая по венам больших ласковых рук, обнявших её ладони; что парень рядом с ней не (Сейя, суперзвезда, знаменитость, поющая на весь мир) друг, которого она знает всего несколько недель, а (Сейя, нахальный самоуверенный одноклассник, которому всегда удаётся вызвать у неё улыбку) юноша, что забрал её сердце с собой в чужую страну и до сих пор не позвонил ни разу. (– Эй, ты же не собираешься есть прямо там, правда? – окликнула его Усаги. Сидящий на своём излюбленном месте Сейя оторвался от разглядывания трёх коробочек бенто, из которых пытался выбрать, и выглянул из-за бортика. – А что, Куколка, хочешь присоединиться? Забирайся, я совсем не против, – широко улыбнулся он, зовя её одной из коробочек. Усаги даже не сдвинулась со своего места возле ограждения, только досадливо мотнула головой и, закрыв глаза, хлопнула в ладоши перед собой. – Итадакимас!*** – произнесла она и открыла глаза, готовясь приступить к еде, но поп-певец, неожиданно возникший рядом с ней, уже открыл розовую коробочку. Он широко улыбнулся Усаги и зажмурился от удовольствия, пережёвывая кусочек осьминога. – Вкуснотища!) Сейя рассказывал, на что похожа жизнь знаменитости: начиная с того, как девчонки падали к его ногам (в некоторых случаях буквально – на их концертах поклонницы иногда всерьёз слетали с катушек), и заканчивая их вечно недовольным менеджером, который постоянно отчитывал Сейю за чрезмерно легкомысленное отношение (дядька, конечно, отлично выполнял свою работу, но ему серьёзно стоило научиться хоть изредка расслабляться). Иногда Сейя проговаривался и случайно упоминал необычный эпизод из прошлого, когда они ещё жили на Кинмоку. Он ничего не мог с собой поделать: казалось, это так естественно (так приятно, так правильно) – делиться с Усаги всем. Усаги рассказывала о разных невероятных приключениях, которые вечно происходили с ней и её подругами: как, например, когда они пытались изгнать духа в храме у Рей, а это оказался её дедушка; или когда Макото попыталась научить их (Усаги и Минако в первую очередь) печь шифоновый бисквит, и Усаги вообще-то не очень уверена, что потом случилось, но там явно были пожарные. Иногда она проговаривалась и нечаянно упоминала какую-нибудь из их битв с демонами. Усаги ничего не могла с собой поделать – казалось, Сейя мог понять (и обязательно бы понял) всё-всё, если она расскажет. (– И вот что это, интересно, такое? – возмущённо воскликнул Сейя. Усаги наклонилась и подняла надорванную упаковку от коробочки бенто из магазина. – «Суши Делюкс – лучшие в Японии», – прочитала она вслух. Сейя недоверчиво таращился на смехотворно дорогущий набор крохотных порций разноцветной еды – по сравнению с этим издевательством, наверное, даже обычная трава на Кинмоку была бы на вкус божественной. С глухим ворчанием он отбросил коробочку и потянулся к бенто Усаги. Спокойно проигнорировав её удивлённый возглас, он проглотил «добычу». Победоносная ухмылка мигом сменилась шокированным выражением, и Усаги с неприкрытым интересом следила, как лицо парня стремительно краснеет. Часто дыша, Сейя махал на свой рот как сумасшедший и пытался что-то сказать, несмотря на опухший язык. Усаги довольно улыбнулась, втайне радуясь, что попросила сегодня двойную порцию васаби****. Потом она, конечно, сжалилась над Сейей и предложила ему воды, но это всё равно не помешало ей насладиться моментом). Обычно она убегала с крыши первой, уносясь по ступенькам с громким воплем, стоило ей внезапно вспомнить, что она даже не притрагивалась к домашке, заданной на урок, идущий следующим. Иногда первым уходил Сейя – когда постоянно меняющееся расписание певца, совмещающего сцену с учёбой, требовало его присутствия в студии для очередной из бесконечных записей их нового сингла. Но те редкие случаи, когда они оба никуда не торопились, Сейя с Усаги проводили сидя на краю крыши, просунув ноги между прутьями ограждения и болтая о всяких разных пустяках – он обычно поддразнивал её, а она каждый раз ловилась на это… А иногда они и не разговаривали вовсе, просто сидели в уютной тишине, и, казалось, на эти несколько драгоценных мгновений всё остальное отступало на задний план. Школьная крыша и чудесный вид на город становились их миром. (Миром Сейи и Усаги). И ничьим больше. (– Завтра в это же время? Приподнявшись на цыпочки, она прижимается губами к его щеке в поцелуе – мягком, тёплом, мимолётном. Точь-в-точь как она сама. – Завтра в это же время.) -------------------------------- * сама (様) – суффикс, демонстрирующий максимально возможное уважение и почтение. Примерный аналог обращения «господин», «достопочтенный». Обязателен в любых письмах при указании адресата независимо от ранга. В разговорной речи используется достаточно редко и только при обращении лиц низшего социального положения к высшим или очень уважительное обращение младших к старшим. Употребляется при обращении священника к божествам, преданного слуги к господину, девушки к возлюбленному, а также в тексте официальных посланий. В современной речи такое обращение иногда используют в качестве сарказма. ** бенто (яп. 弁当 бэнто:) – японский термин для однопорционной упакованной еды. Традиционно бэнто включает рис, рыбу или мясо и один или несколько видов нарезанных сырых или маринованных овощей в одной коробке с крышкой. *** Итадакимас (яп. いただきます) (букв. «я смиренно получаю») – фраза, с которой традиционно начинается питание в Японии. Фраза по применению соотносится с фразой «приятного аппетита». Но в буквальном выражении выражает благодарность всем, кто сыграл свою роль в готовке, выращивании или охоте и высшим силам, обеспечившим подаваемую еду. **** васаби – вид многолетних травянистых растений рода Eutrema. Известен как «японский хрен», но в действительности хреном не является, хотя и родственен ему. Корневища растения используются в японской кухне в качестве приправы. В некоторых языках васаби известен как «зелёная горчица». Спасибо Википедии :)