Street dance

      Эйс терпеть не может цветы. Так он всегда считал.       Он почти отчаянно тыкал указательным пальцем в бутоны свежепривезенных растений, больше желая их напрочь ободрать. Так выглядело бы естественней. Он ходил от стены до стены, огибая деревянный прилавок и сминая подошвой тяжелых ботинок рассыпанные по полу зеленые листья, цветные лепестки и обрезки стеблей. С надеждой, из раза в раз бросал выискивающие взгляды за холодное стекло магазинной витрины, залепленной искрящими морозными узорами. Смотрел, но не находил глазами нужное и вновь отворачивался. Нервно сверлил взглядом время на дисплее мобильного телефона.       Уже второй час пошел с момента, когда он, на свою голову, решился помочь и остаться присмотреть за этим цветочным магазином, словно воплощением девчачьих мечт о сказочных домах маленьких фей. Повсюду были блестки, куколки, ароматные свечи, воздушные тканевые вуали, маленькие позолоченные фонарики, светлые, отливающие перламутром стены и, конечно же, цветы. Много цветов. Самых разных: срезанных и горшечных, пышных кустистых и строгих одиночных, распустившихся и еще ждущих своего часа. А на прилавке, у искусственно состаренного кассового аппарата, в глиняном горшке росло кривоватое, но очень красивое лимонное дерево, усыпанное белыми и ароматными цветками-звездочками. Куда же без огромного количества растений в цветочном магазине.       Цветочный магазин Макино — лучший во всем Саппоро. Его знает каждый, и большинство посетителей безоговорочно доверяют ассортименту и свежести столь хрупкого, живого товара.       Эйс все это отлично знал, и именно потому, так отчаянно нервничал, считая минуты. И кто его за язык тянул? Мог бы и приврать, придумать небылицу про срочные дела, а не вспоминать, что, в общем-то, обязан Макино за ее недавнюю помощь. Ох, если бы тогда не ее флористические знания, плакала бы стипендия Эйса горючими слезами. Но и сама хозяйка магазина с хитрецой напомнила парню про его должок, во всю упрашивая присмотреть за магазином в ее отсутствие, пока она на встрече не решит вопросы о новом поставщике.       Деваться было некуда. Не особо жалуя ходить в должниках, Эйс предпочел отделаться сразу и забыть об этом впредь. Вот только никак он не ожидал, что продлится его сказочная смена в цветочной обители более двух часов. Портгасу уже начинало казаться, словно у него начинается аллергия на окружавшую его атмосферу. Не прекращая чесался нос, в ушах начинало звенеть, хоть и на полочке за кассовым аппаратом тихо мурлыкало радио на ретро волне, а глаза все больше слезились.       Благо, за проведенные им здесь часы в дверь магазина не вошла ни одна живая душа. Колокольчик смиренно молчал, и парень был откровенно счастлив уже и этому. Просто он даже не мог себе представить, что было бы, если кто-то из некоторых знакомых увидел его здесь. А еще хуже, если бы пришел посетитель с просьбой собрать самый-самый красивый букетик, для какой-нибудь красавицы или нечто в этаком духе. Естественно, Макино не могла уйти, не дав Портгасу несколько напутственных советов и шпаргалок о том, как вести себя, что говорить и какие цветы лучше советовать, а впоследствии, и как собирать. К сожалению, влетев в одно ухо и вылетев в другое, эта информация не задержалась в памяти Эйса, заботливо оставив там только кромешный ужас перед всей возможной ситуацией.       На улице давно стемнело. Стекла из раза в раз трещали от порывов резкого ветра, горстями кидающего в окна витрины снежные хлопья. Очередная попытка дозвона до Макино завершилась уже привычным ответом, что абонент не может ответить в данный момент. Эйс взвыл, закатывая глаза и теребя себя за волосы. Мобильник со стуком успешно отправился на прилавок. А вдруг с ней что-либо произошло? Нет, подобные мысли Портгас старался гнать от себя прочь. Шел девятый вечерний час.       Парень зевнул, прикрывая рот ладонью и невольно делая шаг назад. Забыв о напольной вазе прямо за ним, он едва не оступился но, пошатнувшись все-таки толкнул ее, отчего тут же раздался характерный звук падения. По полу растеклась вода. Обречение опять с головой накрыло Эйса. «Хорошо хоть ваза была пластмассовой», — думал он, глядя на растекшуюся по белой напольной плитке лужу у своих ног. Вздохнул в голос и стал осматриваться вокруг в поисках тряпок. С этим проблем не оказалось. А вот развернуться в этаком узком пространстве на четвереньках, пытаясь вытереть воду и собрать рассыпанные красные розы, усеянные шипами — вот задачка!       — И на кой хрен они тут стояли?! — выругался вслух, ковыряясь за прилавком на полу.       В эту самую минуту звякнул входной колокольчик. Послышались твердые неспешные шаги по направлению к кассовой зоне, а Портгас в ужасе оцепенел, до боли сжимая шипастый стебель розы. Человек остановился. Сглотнув, Эйс приподнялся, уцепился руками, одна из которых так и сжимала злополучную розу, за край столешницы, и осторожно выглянул из-за прилавка по самый нос. На него смотрел высокий светловолосый мужчина возраста между тридцатью и сорока годами в зимней синей куртке и с совершенно нечитаемым взглядом.       — Вечер. Добрый, — вспоминая правила приличия, нехотя пролепетал парень, желая-таки провалиться под землю.       — Пожалуй, добрый, — ответили ему мягким, не слишком низким голосом, кивая на зажатый в руке цветок. — Таких красных двадцать штук, если можно.       — Окей, сейчас все сделаем! — попытка улыбнуться вышла кривой и, кажется довольно нелепой.       Но на реакцию посетителя Эйс смотреть не стал, вернувшись к сбору разбросанных цветов. Минут десять он с тихими ругательствами и чертыханьем сквозь зубы корячился над розами, натыкаясь на острые шипы. И как только Макино работает со всей этой чертовщиной? Вроде и руки всегда красивые и целые, без порезов и ссадин.       Набрав приличную кипу, Эйс с трудом поднялся и со усталым вздохом вывалил ее на стол, отряхивая любимый желтый балахон.       — Вот. Двадцать. Можете пересчитать, — не глядя на мужчину, парень почесал нос, рассматривая очень интересный дальний угол при входе. Там весело мерцал бусинами глаз макет бело-розового кролика из папье-маше.       Гость мимолетно оценил влажные, слегка потрепанные цветы и потянулся в карман за портмоне.       — Сколько? — достав купюры, посетитель посмотрел на нерадивого продавца.       — А? — Сколько с меня? Или бесплатно? — с легкой усмешкой.       — Точно! Сейчас.       В который раз нырнув под прилавок, Эйс отчаянно закопошился на полочках в поисках старого калькулятора. Он ведь видел его где-то здесь. Точно видел! И вот, наконец, под огромной черной папкой, парень нашел-таки искомое и бегло щелкнув по клавишам, победоносно выдал:       — Тысяча шестьсот пятьдесят.       — Вот, — мужчина протянул купюры.       Осторожно принимая деньги, Эйс с третьей попытки понял куда жать на этом допотопном кассовом аппарате, дабы выбить чек и открыть ящичек с наличными. Да еще и под взором этого мужика ему становилось все более неуютно. Он, небось, угорал над ним внутренне.       Выгребая последние монеты, Портгас с трудом наскреб сдачу и со звоном захлопнул кассу, бросая деньги в подставку.       — Вот. Тридцать пять, — и уперся руками в поверхность стола, ожидая ухода гостя.       — И все? — тот вопросительно поднял бровь, едва заметно дернув уголком губ в ухмылке.       — Ну, че еще? — раздраженно вопрошает Эйс, передергивая плечами. — До дома может еще отнести?       — Неплохо, конечно. Но, как минимум, упаковать их не помешало бы, — пожалуй, посетителю становилось даже в некоторой степени весело.       — Вот блин, — инстинктивно выпятил нижнюю губу, в разочаровании потирая исколотые ладони. — Без этого никак не прокатит?       Карие глаза мальчишки с читающейся в них просьбой обратились на мужчину.       — Думаю нет. Я за это заплатил.       — Тц! — зло цокнул Эйс и, резко отодвинув кучу роз в сторону, с грохотом уложил рулон прозрачной пленки на стол.       Довольно много усилий потребовалось мужчине, чтобы не улыбаться во все лицо, наблюдая недовольное пыхтение и лютые взгляды, обещающие чуть ли не смерть в муках, если он еще раз сюда придет. Портгас кидал на пленку один цветок за другим, прижимая и тут же отдергивая руки от боли, чертыхался, но продолжал жуткую пытку над собой и цветами, не забывая кидать мстительные взоры на нежеланного посетителя. И уже, начав заворачивать букет, Эйс решил перехватить его руками, дабы просунуть концы ленточки и завязать ее. Однако букет оказался сдавлен им слишком сильно. Отчего он тут же проколол большой палец и, отшатнувшись спиной к стене, сунул его в рот, морщась от боли.       — Сильно? — поинтересовались у него.       — Да к хренам эти водоросли колючие! — бросил в сердцах Эйс и зарядил ботинком по дверце шкафчика, отчего та глухо стукнула.       Опять брякнул колокольчик магазина, впуская поток зимнего воздуха, встрепенувшего потолочные вуали. Портгас заглянул за спину мужчины и облегченно взвыл.       — О, у нас посетители, Эйс? — Макино вбежала в магазин, виновато улыбаясь и на ходу разматывая с головы платок. — Добрый вечер! Розы? Прекрасный выбор, их как раз с утра только подвезли! Эйс, ты рассчитался с гостем?       — Да! Все! С меня хватит! Чтобы я еще раз тут остался! Хрена с два! Дальше сама пакуй эти колючки! — бросив заниматься начатым, парень отер ладони о штаны, набросил на голову капюшон и, подскочив к вешалке, сорвал с нее куртку.       — Adiós! — на прощание проворчал Эйс, покидая магазин       — Спасибо, что присмотрел! И извини, что так долго… — последние слова потонули в звуке хлопнувшей двери.       Макино потерла мочку уха.       — Извините. Вам, может, подарочную упаковку?       Женщина смущенно улыбнулась, поднимая упавший цветок.       — Спасибо, не нужно. Обычную.       — Он нахамил Вам? Не серчайте. Эйс всего лишь присматривал за магазином, пока я отъезжала на встречу. Пришлось немного задержаться.       — Едва ли. Все в порядке.       — О, тут двадцать роз. Все верно?       — Да, вы не ошиблись.       — Тогда, прошу, — протянув красиво упакованный букет, Макино поправила ленточку.       — Приходите к нам еще!       — Спасибо.       Букет получился нелегким. Надев на голову шапку, оставляя свободными на лбу несколько светлых прядей, мужчина вышел на выстуженную зимой улицу. Машина мигала аварийными огнями всего в десятке метров от магазина, возле остановки общественного транспорта. Подойдя к ней, что-то заставило его обернуться направо. Не зря.       Там, прячась от снегопада под навесом остановки, стоял тот самый парень из магазина. Он пританцовывал на месте от холода иногда и отчаянно дышал на пальцы рук в попытке их согреть.       Эйс проклинал в душе и магазин, и цветы, и даже Макино с ее просьбами. Он выглядел, как последний мудак среди этих цветов в розовой ретро атмосфере, пытаясь угодить какому-то мужику, заворачивая эти зеленые кусты. А теперь еще и транспорт придется ждать черт знает сколько потому, что последний маршрут ушел ровно тогда, когда Портгас выбежал на улицу. Конечно, дожидаться его не стали, за что и получили вслед жаркую порцию мата в течение двух минут. И холод собачий радости не прибавлял.       — Может подкинуть? — Эйса передернуло от неожиданности, и он шарахнулся в сторону, оборачиваясь.       Перед ним возник тот самый мужик со своим веником из роз.       — Не стоит, — буркнул в ответ, отворачиваясь.       Этого ему еще не хватало.       — Замерзнуть хочешь? Автобус, как я понимаю, недавно ушел, — бывший покупатель цветочного глянул на расписание над головой.       — И что? Подожду, — Эйса начинал нервировать этот тип.       — Уверен?       — Да! Какие-то проблемы? Чего прицепился?!       — Да, нет. Вовсе нет. Тогда, — он снял одну перчатку и оголенной рукой выдернул из середины букета самую ровную, красивую розу, протягивая ее парню. — Можешь подержать?       Ничего не подозревавший Портгас на автоматизме исполнил просьбу, наблюдая за дельнейшими действиями. Но мужчина только развернулся в намерении уйти.       — Эй! И что мне с этим делать?! На фига оно мне? — недоуменно крикнул вслед Портгас.       — Это тебе. За хорошее обслуживание! Махнув рукой, мужчина дошел до машины и скрылся в ее салоне.       Завелся мотор. Поскрипывая недавно нападавшим снегом, колеса автомобиля вырулили на дорогу. Развернулась машина плавно и так же плавно тронулась с места, уезжая. Габаритные огни,       уже спустя минуту исчезли за поворотом заснеженной улицы.       Эйс не шелохнувшись стоял на остановке, пропуская подъехавший автобус, и в шоке пялился на подаренную розу в своей руке, чувствуя, как начинают гореть щеки.       — Ну, твою ж мать, а!       Автобус, к слову, оказался последним.