Личный Котик для бомжа

      Редкие облака быстро бежали с севера на юг. Прохладный ветер пощипывал бока, забравшись под короткую куртку. Митя летел вприпрыжку домой, радуясь сухой погоде и отмене двух последних пар. Наконец-то у бедного студента появилось время, чтобы разделаться с домашними делами и парочкой эссе, задолженных не слишком любимому преподавателю.       Единственное, что омрачало Димку со смешной фамилией Котик то, что к восьми вечера ему придётся топать на работу. Всё же самостоятельная жизнь подразумевает не только возможность самому распоряжаться финансами, но и необходимость эти самые финансы добывать. Данная финансодобыча происходила в небольшом круглосуточном магазине в тридцати минутах ходьбы от дома.       Благодаря хорошим результатам в учёбе, многие преподаватели закрывали глаза на прогулы первых пар то два раза в неделю, то три – собственно, как выпадут смены. К своему великому сожалению, подрабатывающий студент физически не успевал после смен добраться до института к началу занятий. Так что приходилось использовать щенячий взгляд и убеждать учителей в необходимости оплачиваемого труда.       Уже выскочив на финишную прямую, Митя зацепился за одинокую фигуру на углу дома. Подойдя поближе, парень повнимательней разглядел объект внепланового интереса. Как оказалось, это был обычный бездомный, который что-то записывал в блокнот. Изредка его рука прекращала порхать над бумагой, и мужчина задумчиво обводил улицу взглядом. По мере приближения Митя различал всё больше деталей. Руки обездоленного оказались на удивление чистыми. Густая тёмная щетина удивительно гармонировала с бледным румянцем, навеянным ветром. Когда в очередной раз бомж оторвал взгляд от бумаги и мазнул им в сторону подходящего Димки, у последнего сбилось дыхание. Таких ярчайших голубых глаз Митя ни разу не видел. Удивительно чистые и пронзительные! Казалось, что они могут видеть насквозь. Парню даже стало как-то неловко, что он так засмотрелся на очи, не принадлежащие противоположному полу, но вот мужчина, сидящий на ворохе из одеяла, снова уставился в свои записи, и Митин транс прошёл.       Котик хоть и не шиковал, но всегда старался помочь ближнему, так что, поравнявшись с бездомным, он достал из заднего кармана джинсов двадцать рублей, сэкономленные на проезде, и протянул бездомному. Тот, не закрывая блокнота, слегка подался вперёд и протянул руку к купюрам. Митя суетливо впихнул в чужую ладонь деньги и поторопился домой.       Квартира встретила Котика уже привычной тишиной. Захлопнув дверь и скинув с ног ботинки, Митя выбежал на балкон – с него как раз можно было увидеть угол здания, который облюбовал бомж. Мужчина всё также сидел, привалившись к стене, и с интересом вертел головой, рассматривая прохожих.       Балкон был не остеклён, о чём Мите напомнили озябшие ступни. Коротко вздохнув, парень вернулся в комнату и прикрыл балконную дверь.       – Котик, и что это было? – тихо спросил Митя у самого себя, переодевшись в домашнюю одежду, поражаясь тем, что залип на какие-то мужицкие зёнки. Хотя глаза-то, и правда, были очень хороши, редко когда встретишь столь чистую радужку без вкраплений. Решив выкинуть всякие странные мысли из головы, Котик пошёл на кухню – блистать кулинарными талантами.       Открыв холодильник, он достал остатки картофельного пюре. Повертев кастрюльку с массой и прикинув, что данного количества будет маловато для полноценного обеда, он решил озадачиться и приготовить пирожки. Замесив дрожжевое тесто и поставив его поближе к батарее отопления, Дима засел за конспекты, чтобы подготовиться к завтрашним парам.       ***       Домашние хлопоты благотворно повлияли на Котика, выбив мысли о встреченном бездомном. Но они вернулись, стоило только дожарить последний пирожок. Почахнув над исходящей паром тарелкой с пирожками пару-тройку минут, Димка нашёл простой полиэтиленовый пакет и положил туда парочку. Оглядев кухню, он достал ещё один пакет, на этот раз побольше и с ручками, и засунул туда две коробочки лапши быстрого приготовления. Хлопнув себя по лбу, парень нырнул в холодильник и вытащил из его недр большое зелёное яблоко. Запихнув его вместе с пирожками в пакет, студент рванул на балкон, убедиться, что бомж всё ещё на месте.       К разочарованию самаритянина Мити, мужчины на месте не было, но одеяло всё ещё лежало на тротуаре. «Наверное, отлучился по своим делам», подумал Котик и, решив изредка поглядывать в окна, чтобы не пропустить бездомного, наелся оставшейся выпечки и снова взялся за учебный процесс. Да так увлёкся, что вылез из дебрей науки только к семи вечера.       Перед тем как выбежать на работу, парень выглянул на балкон и непроизвольно улыбнулся – бездомный мужчина был на месте. Схватив пакет с отобранными продуктами, Димка выскочил из дома и быстрым шагом направился к нему.       Уже на подходе к бомжу Митя немного стушевался, но, взяв себя в руки, он быстро преодолел оставшееся расстояние и вручил гостинец голубоглазому объекту.       – Это вам, – Котик на мгновение запнулся, но продолжил, – немного продуктов. Там пирожки вкусные очень. Меня бабушка рецепту научила…       Митя замолк, надеясь получить ответ, но обездоленный только посмотрел на него в упор. Уголки его губ слегка приподнялись, обозначая робкую улыбку. Так и не дождавшись отклика, парень невнятно попрощался и быстренько ретировался в сторону магазина. Для себя Котик решил, что мужчина либо немой, либо просто блаженный. Не зря такие кристально-ясные глаза, прямо как у ребёнка!       ***       Стас Вороновский, несмотря на свою относительную молодость, уже снискал свою славу на поприще писательского искусства. В свои двадцать восемь он вошёл в топ-25 самых активных и раскупаемых писателей. Как истинный художник, он искал вдохновение в самый странных, а порой и опасных местах. Зато после таких изысканий у него набиралась уйма материала для очередного шедевра, который очень неплохо продавался.       Однажды Стас проснулся с чётким намерением воззвать к музе новым эпатажным способом – пару дней прожить как бомж. Идея родилась из крепкого сна и не менее крепкой текилы, которую писатель намахнул вчерашним вечером.       Сначала была основательная подготовка: выбрать район дислокации в качестве маргинала, договориться с участковым, у которого выбранное место в ведомстве, по части неприкосновенности писателя в образе, найти вещи, которые этот самый образ требует.       С первым пунктом Стас и его литературный агент справились довольно быстро, так как требований к нему было только три: отсутствие настоящих бомжей, низкий криминальный показатель и сговорчивый участковый.       Вторая часть плана была осуществлена под незлобливый смех старшего лейтенанта полиции Пронькина Анатолия Борисовича, который являлся участковым данного района. Созвонившись с патрульными, он обеспечил чудака-писателя не только абсолютной неприкосновенностью со стороны органов правопорядка, но и негласным присмотром, чтобы, как он выразился «гопота мелкая не прикопалась». За это Стас вручил добродушному полицейскому бутылку приличного коньяка, книгу с автографом и обещание, что Анастасия Дмитриевна, то есть литературный агент, с удовольствием сходит на свидание с бравым лейтенантом.       Оставшийся третий пункт было решено претворить в жизнь в пригороде, где жили родители Стаса. Покопавшись на чердаке, среди реликвий прошлых поколений семьи Вороновских, автор бестселлеров нашёл всё необходимое, чтобы стать прекрасным образчиком бывшего интеллигентного человека. И свои старые дачные кеды, которые по чистой случайности не попали на помойку. И отцовские треники, которые он таскал ещё в восьмидесятых годах. И грязно-зелёный дутый пуховик с удивительным покроем картофельного мешка, который вообще непонятно откуда затесался в их чердачные ценности.       Нагрузившись вещами, младший Вороновский слез с чердака и под недоумённые взгляды домочадцев торжественно ушёл переодеваться в свою бывшую комнату.       Когда парень вышел в коридор, первой его увидела мама и ахнула от неожиданности. Присев на пуфик около стационарного телефона, женщина медленно покачала головой, заломила бровки домиком и деланно вздохнула:       – Кажется, наш сыночка совсем того… Писанулся на всю голову…       – Ну, мааам, – насупился писатель, – это же для творчества, для поисков музы!       – М, даже боюсь представить, что за муза может клюнуть на такое, – Любовь Александровна выразительно окинула взглядом несуразный вид своего любимого отпрыска и рассмеялась. – Господи, у всех дети как дети! Выучились на юристов, экономистов, ходят в костюмах и работают пятидневку, а у нас какое-то безобразие, а не ребёнок! Никит, – сквозь смех зычно крикнула женщина, – иди, глянь на этого утырка.       Стас сделал некие пасы руками и, после непродолжительной паузы, пискляво и пафосно воскликнул:       – Вы меня не понимаете! Я творческий человек!       Пока отец неспешно выплыл из столовой, Стас успел пару раз крутануться вокруг своей оси перед большим зеркалом и гневно пострелять глазами в сторону смеющейся матери. Конечно, зря он решил попробовать переодеться при родителях, но уж очень хотелось поскорее увидеть себя в выбранном прикиде.       – Что слу… О, Божечки, Фаина Георгиевна?! – Никита Борисович, не зайдя толком в прихожую, отпрыгнул в коридор.       – Тфу ты, блин, Никит, с дуба рухнул? Это наше чадо!       – А какого хрена на нашем чаде пуховик твоей мамы и по совместительству моей наилюбимейшей тёщи?!       – Он у нас теперь решил в бомжа поиграть.       – Эм… Что, прости?       – Муж, ты не ослышался, наша сына решил прикинуться бомжом, а потом написать роман на тему сирых и убогих.       Никита Борисович молча посмотрел на веселящуюся жену, а затем на сына. И снова на жену. На усвоение информации ему понадобилось не меньше минуты. За это время Стас успел отыскать на полках свою старинную шапку с помпоном и нацепить её на себя – в довершение образа, а Любовь Александровна достать из недр домашнего платья телефон и сделать уникальные кадры своего сумасшедшего ребёнка.       – Стас, а это безопасно? – наконец промолвил второй родитель.       – Пап, обижаешь, – парень с укором посмотрел на отца. – Мы с Анастасией уже успели договориться с одним участковым, он обещал, что меня никто не тронет.       – А где ты будешь...бомжевать?       – Не-не-не, я вам не скажу. Вы обязательно ко мне тогда наведаетесь и спугнёте весь мой настрой!       – Ой, ну и не говори, – фыркнула Любовь Александровна. – Не очень-то и хотелось!       – Ну-ну, – Стас лучезарно улыбнулся своей маме и хитро прищурился, – не хотелось, как же!       – Иди уже, балбес, переодевайся и топай на кухню. Там уже мясо почти готово, –- глава семьи Вороновских дал лёгких подзатыльник ухмыляющемуся сыну, нежно потрепал жену по короткому ежику волос и пошёл накрывать на стол.       Вернувшись от родителей около десяти вечера, Стас решил не принимать водные процедуры – бомжевать так бомжевать, в конце концов! Проверил почту, сполоснул посуду, оставшуюся ещё с завтрака, и решил лечь пораньше спать. Правда перед сном он завис на полчаса перед зеркалом, строя жалостливые мордочки, которые, по его мнению, должны быть у каждого обездоленного и порадовался, что брился в последний раз дня три назад, так что растительность на лице была – загляденье.       Проснувшись с утра-пораньше, Стас в нетерпении завертелся по дому, готовя плотный завтрак на скорую руку и собирая всё необходимое для задуманного мероприятия.       Уже одевшись в выбранный прикид, Вороновский посмотрел на себя в зеркало и покачал головой: роль бомжа, если иметь извращённое чувство прекрасного, придавала ему определённый шарм. Немного подумав, молодой мужчина вытащил тушь своей бывшей любви и попытался изобразить синяк под глазом для большей органичности образа. В итоге, разочаровавшись в своих талантах гримёра, Вороновский просто растёр по всему лицу подсыхающую тушь. Получилось нечто среднее между трубочистом и мальчиком, за которым гонялся Мойдодыр.       Мельком взглянув на часы, Стас обулся в выдавшие виды кеды и отправился к своему посту бездомного, намереваясь там пробыть не менее двенадцати часов.       ***       День проходил… Никак. Стас сидел на плотной картонке, обёрнутой в толстое ватное одеяло, и разглядывал редких прохожих. Было интересно, как разные люди по-разному реагировали на него. Некоторые ускоряли шаг, чтобы поскорее уйти от бездомного. Другие просто старались не смотреть в его сторону. Несколько раз Вороновский ловил жалостливые взгляды. А один раз ему даже кто-то дал две десятки.       Писатель в нечастых порывах вдохновения доставал небольшой блокнотик из нагрудного кармана и записывал некоторые ощущения от своей роли. Иногда он отлучался со своего места и заглядывал в гости в местное отделение полиции к Анатолию Борисовичу, который поил его чаем и давал ключи от служебного туалета.       К концу дня Стас уже продумал несколько десятков вопросов, которые он потом задаст настоящим жителям улицы перед непосредственным процессом написания новой новеллы.       Воровский уже собирался домой, когда в неверных сумерках к нему подошёл смутно знакомый на лицо мальчишка и, что-то тихо лопоча, протянул пакет. Постояв пару секунд, паренёк развернулся на пятках и умчался прочь.       Заглянув в пакет, писатель обнаружил там два пирожка, яблоко и два Доширака. Посидев еще с часок, Стас сгрёб картонку и одеяло, которые стали почти родными за день, и отправился в неприметный переулок. Там, пикнув брелоком сигнализации, он завёл свой любимый Ниссан Мурано и, закинув вещи на заднее сидение, уселся на водительское кресло. Недолго думая, перед тем как тронуться с места, Вороновский пошарил в пакете с пирожками и вытащил оттуда яблоко. Подышав на него и протерев бумажным платочком, он без зазрения совести впился в почти немытый фрукт. Откусив кусочек побольше, парень выкрутил руль, выжал сцепление и, наконец, поехал по направлению к дому.