Личный Котик для бомжа

      Человек удивительно выносливое создание! Чего только стоит так называемое «второе дыхание», когда вроде бы и сил ни на что нет и выжат как лимон, но откуда-то берутся силы, чтобы двигаться дальше. Котик стеклянными глазами блуждал по аудитории, пока преподаватель объяснял материал сегодняшней лекции. Его сознание витало далеко-далеко от этого места, забираясь в такие дерби, что оставалось только дивиться крутому полёту мысли. Начав думать о том, что после ночи в магазине, можно сниматься в фильмах о нечисти без грима, Митя дошёл до того, что всерьёз начал рассуждать, что у человека очень много лишних гаджетов на теле. Взять те же брови и зубы мудрости – на кой они вообще? И пальцы на ногах, и волосы на теле… Вот крылья бы не помешали – можно было бы разгрузить общественный транспорт и…       – Котик, ты чё, дрыхнешь что ли? – звонкий шёпот соседки обрубил бесполезные измышления и вернул на землю. – К концу пары обещали тестирование по прошлой теме, ты же готов, да? Скажи, что готов, а то я ни в зуб ногой!       Сонному Мите потребовалось несколько секунд, чтобы переварить тарабарщину девушки и кивнуть в ответ.       – Митяй, чегой-то ты сегодня совсем бледненький, хмуренький, – в интонации тихого голоса закрались нотки беспокойства. – Ты, часом, не приболел?       – Да нет, Машунь, я здоров и весел, – Котик задумчиво постучал себе по подбородку костяшками пальцев и коротко улыбнулся.       – Нет, ты бледен и угрюм, – прыснула соседка и уткнулась в тетрадь, поймав взгляд недовольного лектора.       Когда преподаватель вновь погрузился в объяснение темы, Митя рассеянно поглядел на свою соседку. У неё тоже были голубые глаза, как и у встреченного вчера бездомного. Вот только у Маши радужка была бледнее, и около зрачка расположились вкрапления коричневатых пятнышек… Котик мысленно дал себе подзатыльник за то, что сравнивает очи симпатичной девчонки с глазами незнакомого бездомного мужика, и постарался включиться в учебный процесс.       Ничто не предвещало беды, когда между парами студента Котика отыскала куратор группы и поманила пальчиком в сторону деканата. Иногда учащихся препровождали туда для ознакомления с очередными производственными приказами или для помощи секретарю в перетаскивании тяжёлых коробок с макулатурой – так что Митя даже не насторожился.       Червячок беспокойства заворочался только тогда, когда обычно улыбчивая секретарша декана с сочувствующим взглядом коротко кивнула на приветствие зашедшего в приёмную Котика.       Пошуршав бумагами на столе, секретарь Оксана Михайловна, выудила из папки с приказами тонкий лист.       – Дмитрий, вы только сильно не переживайте, – женщина, немного помедлив, продолжила, – может быть, там в правительстве пересмотрят решение и всё станет как было, но пока… Вот, – она положила перед студентом приказ.       Понаблюдав за поведением расстроенного секретаря, Дима с тихо подкрадывающейся паникой вперил взгляд в отпечатанное чёрным по белому.       Ровные строчки беспристрастно сообщали о том, что гособеспечение студентам-льготникам, в числе которых затесался Котик, сокращают на сорок процентов. Как говорится, получите и распишитесь.       Вот и настали смутные времена. Вот тебе, бабка, и Юрьев день... Дима ещё раз перечитал приказ и кривенько расписался напротив своей фамилии в пункте «С приказом ознакомился».       – Оксана Михайловна, – студент отложил ручку и вытер вспотевшие ладони о джинсы. – Так это получается, что уже октябрьская стипендия будет меньше?       – Ну да, – женщина на всякий случай взглянула на даты в приказе.       Котик переступил с ноги на ногу и провёл ладонью по лицу.       – Блин, это же и так были копейки… Неужели нельзя решать проблемы экономики не обдирая студентов-сирот? – ответом ему послужил тяжёлый вздох секретаря.       Оставшиеся занятия прошли мимо Димы. Голоса преподавателей и разговоры студентов слились в белый шум без всякой смысловой нагрузки. Митина голова была забита вещами, далёкими от учебной тематики. Финансовые проблемы, замаячившие на горизонте, требовали срочного решения. Вот только какого?       Котик допускал мысль, что, если решение не отменят и обеспечение не поднимут, вероятно, придётся перейти на заочное отделение. Конечно, это не так чтобы плохо, но его бабушка говорила, что очка всегда лучше заочки. Если откинуть такой кардинальный вариант, то остаётся только поиск более прибыльной работы – вот только где её искать? Либо упрашивать администратора магазина о дополнительных ночных сменах, работать в выходные дневным продавцом, можно ещё на полставки поработать там же грузчиком и… просто помереть от недосыпа где-нибудь в коридорах института или на кассе.       Так, не замечая ничего вокруг, Дима отсидел пары и неспешно побрёл домой. Стараясь отвлечься от насущной беды, Котик вспомнил ролик, увиденный на телефоне своего друга Серёжки, где подвыпивший мужичок с лицом маргинала орал со сцены: «Долой уныние!».       – Вот-вот, долой уныние, Котик, – пробормотал Митя и оглянулся по сторонам: нет ли свидетелей его разговора с самим собой.       Ещё не завернув на улицу, ведущую к дому, студент услышал истеричные женские выкрики. Выйдя из-за угла, он застал своего вчерашнего бомжа, над которым возвышалась дородная дама в светлом пальто и интеллигентного вида мужчина с проседью в волосах. Женщина с чувством собственного превосходства клонилась к понурившемуся бездомному и что-то гневно восклицала. Издали слов было не разобрать, но, судя по всему, беднягу нужно было срочно спасать. Всё переполнявшее его напряжение плавно трансформировалось в негодование. Митя ускорил шаг.       ***       Второй день бездомной жизни проходил на ура. Вороновский полдня бродил по близлежащим магазинам и наслаждался шквалом эмоций на лицах продавцов. Увидев в небольшом минимаркете свои любимые немецкие монпансье, он с радостью купил парочку железных коробочек. Реакция продавщицы была бесценной: на её веку это был самый странный бомж, который вместо Гжелки приобрёл дорогие конфетки.       Конечно, спустя пару часов поход по магазинам пришлось прервать из-за остановившегося полицейского патруля. Молодой сержантик сердечно попросил не портить ему дежурство, а Анатолию Борисовичу - показатели и посидеть спокойно на облюбованном месте.       – Нет, Станислав, вы поймите, мы-то вас трогать не будем, – вещал сержант, – мы-то знаем, что вы ненастоящий житель улиц… Но вот продавцы-то не в курсе. Они звонят и звонят к нам в дежурку, просят разобраться с бомжом, который отпугивает им клиентов…       – Ой, ну сказали бы, что это специально, – Стас перекатывал во рту вишнёвую монпансьешку и раздумывал: предложить ли лакомство патрульному или пусть обломится. – Шоу какое-нибудь или проверка бдительности сотрудников торговых точек.       – Да мало ли, что мы можем сказать, жалобы-то фиксируются, и мы обязаны по ним выезжать! И в документах тоже всё отмечается, а присутствие подозрительного элемента на вверенной территории это минус нашему отделу и порицание от вышестоящего начальства, – на последних словах полицейский почтительно понизил голос.       – Ладно, понял, больше никаких магазинов, – Вороновский покивал для убедительности. Уж лучше согласиться и посидеть спокойно на месте, чем подрывать доверие Пронькина. – Кстати, а не хотите ли конфетку?       Сержант несмело улыбнулся и цапнул парочку леденцов из протянутой жестянки. Стас вернул вежливую улыбку и, попрощавшись, ушёл восвояси.       ***       Вечером произошла катастрофа. Даже не произошла, а пришла на своих двоих Катастрофа с большой буквы в лице четы Вороновских.       Завидев родителей, Стас закусил губу, подавив тяжкий стон. Нет, родителей он своих очень любил, но вот их неуёмное любопытство просто ненавидел. Горящий взор Любови Александровны явно давал понять, что сейчас начнётся шоу.       Младший Вороновский закатил глаза, заметив в руках родительницы смартфон. Стас не успел и слова сказать, как мама начала представление       – Это что ж это делается! – картинно воскликнула Любовь Александровна. – И не стыдно тебе, здоровому лбу, сидеть тут и тунеядничать!       Сынок, мама решила тебе помочь окончательно войти в образ, пробормотал Никита Борисович и отступил на шаг.       – И куда милиция… Тьфу, полиция смотрит! – голос стал на октаву выше. – Сидишь тут, вымогаешь деньги с честных граждан, ай-яяй!       Наверное, мама и дальше бы распиналась в том же духе, пока не отсняла видео для многочисленных родственников, которые потом бы посмеялись над красной недовольной рожицей Стаса, но тут произошло неожиданное.       Откуда ни возьмись, выскочил вчерашний доброхот, отдавший пакет с едой, и решительно оттеснил родителей от застывшего в изумлении Вороновского.       – Что вы себе позволяете! – бросился в бой мальчишка. – Человеку и так в жизни не повезло, а тут ещё и вы нарисовались! Не трогайте его!       Любовь Александровна при виде случайного защитника слегка опешила.       – Нет чтобы помочь человеку, – продолжал распаляться паренёк. – Так вы его ругать лезете. Добрее надо быть, интеллигенты!       Выплюнув последнее слово как ругательство, парень подхватил ничего не понимающего Вороновского под локоть и поставил на ноги.       – Ну? Чего ждёшь? Пошли! – воинственно воскликнул малый. – Не боись, не обижу, в отличие от этих!       Писатель, поднявшись, встретился с мамой взглядом и подмигнул. Нелепая ситуация начала его увлекать, и ему хотелось увидеть развязку. Вороновские старшие же, увидев хитрющие глаза своего сына, молча расступились перед парочкой.       – Люба, ты это засняла? – тихо спросил Никита Борисович.       – А то! – женщина выключила камеру на телефоне и проводила взглядом две спешно удаляющиеся фигуры. – Как думаешь, может проследить за ними? Вдруг этот парень какой-нибудь псих?       – На этот случай у нашего сыны есть телефон и пятнадцать лет занятий самбо*! Так что сдюжит, если что.       – И не поспоришь, – усмехнулась Вороновская. – Ладно, пошли. Мы машину кинули прямо около ресторана. Так почему бы нам не посетить местное злачное местечко и не отведать сомнительных блюд?       – Я только за! – Никита Борисович приобнял жену, поправил ей выбившийся шарфик.       ***       Тем временем хватка на предплечье Вороновского ослабла. Мальчишка шмыгнул носом и неловко утёр лоб, таща писателя-бомжа к ближайшему продуктовому магазину.       – Так, подожди меня здесь, – остановившись у входа, сказал парень, окончательно выпустив из рук конечность Вороновского, – я сейчас приду.       Пока самаритянин ходил за покупками, Стас успел отписаться родителям и похвастаться, что его сейчас, видимо, покормят.       В голове у мастера современной прозы уже начали появляться намётки на новую сюжетную линию, связанную с новым знакомцем, которую можно будет вплести в основное повествование. Но для начала Стас решил присмотреться к мальчишке повнимательней – ему было проще сначала списать персонаж с реального человека, а затем менять его личность под книгу.       Стас ещё пребывал в своих мыслях, когда паренёк вышел из магазина и подкрался к нему.       – Вот, – он протянул Стасу пакет. – Там пирожки с капустой и картошкой. Конечно, не такие как домашние, но тоже ничего.       – Спасибо, – Вороновский внимательно присмотрелся к мальчишке.       Писатель обвёл взглядом тонкие губы, прямой нос, высокие скулы и остановился на великоватых для парня глазах. Они были интересного светло-карего цвета. Когда их обладатель слегка повернул голову и яркий свет от витрин магазина осветил его лицо, то они показались и вовсе жёлтыми, кошачьими.       – Да не за что, – мальчишка улыбнулся и потёр разрумянившееся лицо. – Ну, я, наверное, пойду...       Парень помялся на месте и начал отступать от Вороновского, который таинственно молчал и пожирал взглядом миленькую физиономию.       – Подожди, меня Стас зовут, а тебя?       Казалось, что вопрос, заданный Вороновским, ввёл мальчишку в ступор.       – Меня? – запнулся он. – Митя… То есть Дима. Дмитрий.       – Приятно познакомиться, Дмитрий, – забывшись и выпав из образа, Стас обворожительно улыбнулся.       – Ага, – отозвался ещё больше разрумянившийся Митя-Дима-Дмитрий. Кошачьи глаза забегали из стороны в сторону. – Ну, приятного аппетита и… Мне нужно бежать – дела не ждут и всё такое…       Вороновский удивлённо вскинул брови, провожая взглядом мальчишку. Спрашивается, и чего испугался этот Митя, или он робкий такой по натуре? В любом случае, Стас решил подарить старшему лейтенанту Пронькину ещё одну бутылку коньяка и поиграть в бомжа ещё денёк-другой. Не каждый день тебя в образе бездомного спасают от собственных родителей и кормят пирожками такие занятные Димки.       Понюхав пирожки, Стас поморщился – вчерашние пахли поприятней. Без зазрения совести он отправил подачку Мити в ближайшую урну. Отойдя от магазина, он набрал номер своего агента.       – Анастасия Дмитриевна, как тебе не стыдно, кто ж так с друзьями поступает? – грозно спросил Стас, как только гудки сменились на голос агента. – Ты сдала моим предкам все пароли и явки!       – Твоя мама ужасно коварна! – с чувством произнесла Анастасия. – Ты не поверишь, но позвонив, чтобы якобы узнать мой семейный рецепт шарлотки, она каким-то макаром вывела меня на разговор о твоей новой блажи. И… И я даже не знаю… Моя бдительность была утеряна, и вся информация досталась врагам!       – Эх ты, – затянул противным голосом писатель.       – Эх я, – в тон вздохнула агент.       – В общем, Насть, чего я звоню-то, – уже нормальным тоном продолжил Вороновский, – Ты меня не теряй, я хочу ещё пару дней потусить на улице. У нас же никаких писательских дел, требующих моё присутствие, на ближайшие дни нет?       В трубке воцарилось молчание.       – Я даже стесняюсь спросить: на кой, – наконец вкрадчиво произнесла она.       – Да так, – скромно ответил писатель, – я встретил мальчишку… Интересный типаж, хочу запечатлеть...       – О, Господи, – простонала Анастасия Дмитриевна, – надеюсь, твой новый типаж не поставит нас в неловкое положение, как предыдущий.       – Да нет же, ты не о том подумала! – воскликнул Вороновский, взмахнув рукой. – С этим я спать не буду!       – Ну-ну, я буду на это надеяться!