Личный Котик для бомжа

      – …Так это всё было спектаклем? – в глазах Мити было столько разочарования, что Вороновскому стало не по себе.       Вот уже пять минут он тулился на колченогой табуретке в тесной кухне Котика. Теперь его изначальный план по резкой смене репертуара бомжа на настоящий вид казался ему уже не таким хорошим. Стас и не ожидал, что реакция его спасителя обездоленных так его заденет.       – Ну, понимаешь… Я захотел написать книгу, – невразумительные оправдания даже не хотели обличаться в речь, хоть Вороновский и старался.       – А я тебе верил, – хозяин квартиры отвернулся к окну и понурил плечи. – Ты же мне даже понравился… – тут он прикусил язык, осознав, что только что сболтнул лишнего. – Прости.       Стыд заставил лицо запылать нездоровым румянцем. Глаза запекло от унижения тем, что его не только обманули, но и почти влюбили в себя. Митя опустил голову ниже и вцепился руками за подоконник. Он уже приготовился к насмешкам или ещё чего похуже…       – Ну, что ты… – мужчина поднялся со своего места и оказался за спиной Котика. – Всё хорошо, Мить…       Горячие даже сквозь свитер ладони накрыли плечи парня. Вороновский, решив брать быка за рога, осторожно прикоснулся к гладкой шее, лаская её большим пальцем.       – Это ты меня прости, – Стас медленно опустил одну руку на талию мальчишки и слегка обнял, ощущая кончиками пальцев бедренную косточку. – Мне сразу же надо было тебе признаться во всём этом маскараде.       Дыхание прижавшегося вплотную мужчины легонько щекотало затылок. Митя, сам того не хотя, потихоньку отдавался приятным ощущениям от чутких рук на своём теле.       Недолго думая, Стас в последний раз вырисовал круг на шее Котика и опустил руку на сжатые до белизны костяшки.       – Повернись ко мне, – тихо попросил он, слегка сжимая чужую руку. Котик слабо покачал головой, ему ой как не хотелось сейчас светить своей красной физиономией перед этим человеком.       Где-то вдалеке взвизгнула сигнализация, заставив Митю слегка подпрыгнуть и отпустить злосчастный подоконник. Стас, не теряя времени, развернул его к себе. С мыслью «будь, что будет», он подался вперёд и впился в губы мальчишки.       Митя слабо пискнул, от неожиданности вцепившись в лацканы пиджака писателя, и приоткрыл рот.       Когда язык Стаса наконец-то ворвался в эту крепость, в его голове произошло мини-цунами из одной только мысли, что ради этих губ, этого горячего рта он готов притворяться кем угодно, готов отдать всё, что у него есть. Такое осознание было для него слишком новым, ярким. Он неожиданно подумал, что, может быть, это и есть та самая любовь?       Тем временем Митя начал неуверенно отвечать, робко обнимая напористого писателя за шею и талию. Для него, впечатлительного и неискушённого, было слишком много ощущений. Словно яркие звёзды взрывались перед закрытыми глазами, отпечатываясь розовыми всполохами на обратной стороне век.       – Мить, – промычал Стас, стараясь не сильно отрываться от столь желанных губ, – если мы сейчас не остановимся, то… Я за себя не отвечаю.       Ответом ему послужили ещё более крепкие объятия и больший энтузиазм в поцелуе. Вороновский смешно крякнул, краем рассудка дивясь смелости парня.       – Тогда… Определённо, нам нужна кровать, – пробубнил он, окидывая взглядом лицо разгорячённого Котика, который красноречиво и бескомпромиссно прижимался к нему возбуждённым членом.       Митя открыл затуманенные глаза и, словно пьяный, медленно кивнул.       ***       Тёмная от задёрнутых штор комната встретила мальчишку и писателя уютной и какой-то ленивой тишиной. Когда Стас хотел нашарить выключатель, Митя только схватил его за руку и покачал головой. В неясном свете, льющимся из прихожей, его глаза были словно две блестящие луны. Стас никак не мог наглядеться в них, очаровываясь всё больше и больше.       – Блин, и где ж ты раньше-то был? – зачарованно пробормотал Вороновский, не ожидая ответа.       Котик смешно сморщил нос и улыбнулся. Стас всеми своими словами и глуповатым видом заставил его окончательно успокоиться и принять то, что сейчас произойдёт. Мите совсем не хотелось думать, что это тоже может быть обман, игра. Он решил, что даже если и так, то… Что ж, он смирится с этим и проглотит, но это будет потом, потом…       Кровать скрипнула, когда Митя встал на неё коленями. Откуда-то взявшаяся храбрость толкала его под руку, побуждая расстёгивать пуговицы на светлой рубашке писателя. Стас старался ему помочь, как мог, но у него не очень-то получалось, так как всё его внимание было приковано к мальчишке, который лукаво блестел глазами, погладывая на него.       – Котик ты мой… – задушено прошептал Вороновский, когда длинные прохладные пальцы провели полосу по оголённой груди к животу. Не выдержав такой провокации, он навалился на мальчишку, погребая его под собой. Новый поцелуй вышел влажным и каким-то совсем уж порочным.       Нашарив край свитера, Стас сдёрнул его вместе с поддетой под низ футболкой. Он глухо застонал, когда тела соприкоснулись без преграды из одежды.       Писатель чуть приподнялся и, найдя ширинку на джинсах распластанного под ним Мити, дёрнул её, открывая. Ещё минута – и Котик под ним совсем голый и жаркий, жадно хватает воздух ртом. Стас растянул губы в слегка дрожащей от перевозбуждения улыбке и сполз вниз.       Мужчина понимал, что у парня такой секс будет, скорее всего, впервые, так что ему необходимо приложить максимум усилий, чтобы всё прошло на ура. Он нежно провёл рукой по члену Котика и сполз ниже.       – Ох!.. – у Котика выбило весь дух, когда мягкие губы накрыли его возбуждение. Боже, это было невероятно! Искры в глазах – это та малость, что он мог бы описать в этот момент.       Посетовав, что у него нет с собой лубриканта, Вороновский постарался как можно лучше смазать слюной свои пальцы, прежде чем начать кружить у девственного колечка мышц. Вспомнив, что в кармане пиджака у него завалялись презервативы, он на секунду оторвался от своих ласк, на что разгорячённый мальчишка требовательно застонал.       – Сейчас, сейчас, котёночек мой, – торопливо приговаривал писатель, пока обшаривал карманы. Наконец, заветная резинка нашлась, и он снова обхватил ртом чуть подёргивающийся член Котика.       Нежными поглаживаниями языком по головке, он умело отвлекал Митю от первого проникновения пальцами. Он осторожно и медленно входил и выходил. Когда же давление на фаланги чуть ослабло, он добавил ещё один палец и, после нескольких поступательных движений, начал разводить их в стороны. В какой-то момент он нащупал простату и надавил на неё. От неожиданно яркого крышесносного ощущения Котик выгнулся, отрывая поясницу от постели, и утробно почти-то взвыл.       Стас просто не мог больше терпеть. Трясущимися руками он натянул презерватив и перекатил парня на бок.       – Потерпи немножко, – прошептал он на раскрасневшееся ушко, ложась за спиной мальчишки. Он собрал побольше слюны и размазал её по члену. Мысленно попросив кого-то о том, чтобы его котику было не слишком больно, он начал медленно проталкивать головку.       Митя же, словно кошка, потёрся всем телом о писателя и резко дёрнулся, опускаясь на всю длину. Крик обоих не заставил себя долго ждать, всё-таки было больно не только в край перевозбуждённому девственнику, но и искушённому писателю, который ощутил своё самое дорогое, словно в тисках.       ***       В соседней квартире кто-то во всю мощь лёгких болел за Зенит. За окнами звонко лаяла какая-то истеричная собака. Митя же лежал и боялся шелохнуться. Только сейчас, спустя долгий упоительный час после оргазма, когда всё кажется нереальным и матовым, его пронзила мысль о том, что он вот просто так взял и подставился фактически незнакомому человеку. Котик тихо взвыл и закусил уголок подушки. Так стыдно и не круто ему ещё никогда не было.       Он, стараясь не задеть тихо сопящего писателя-бомжа, подполз на край постели с надеждой убежать без оглядки. Неприятная тянущая боль в пояснице и ниже, хоть и успокоилась, но всё равно была ощутимой, так что движения Котика слегка напоминали полудохлого крабика в прибое. Но, не смотря ни на что, он медленно и упорно продвигался вперёд.       – Куда? – абсолютно бодрый голос заставил его замереть на месте, изобразив мёртвого опоссума. – Куда, спрашиваю, собрался?       Так и не дождавшись ответа, писатель повернулся к Мите. Тяжёлая рука Вороновского опустилась на талию парня, подтаскивая того поближе. Видя, как Котик притворяется немного мёртвеньким, Стас едва сдержал смех. Он нашёл ухо мальчишки и слегка прикусил мочку.       – Запомни, теперь я тебя никуда не отпущу, – доверительно прошептал он, задевая губами тёплую щёку.       Полежав без движения ещё с минуту, переварив сказанное, Котик немножко расслабился. Когда же писатель теснее прижался к нему и начал по-хозяйски целовать ему шею, он вконец разомлел.       – Но знай, я тебя ещё не простил! – вырвалось у Мити.       – Это ничего. Поверь, я сделаю так, чтобы ты меня не только простил, но и влюбился в меня по уши, – самодовольство Вороновского практически можно было ощутить физически. Не сдержавшись, Котик легко улыбнулся и шлёпнул его по бедру.       Устроившись удобнее в крепких и уверенных объятиях, Митя прикрыл глаза. Ему показалось, что кто-то, в глубине души, тихонечко напевает, что всё будет хорошо. И, самое главное, он верил в это. Так, незаметно для себя, Котик мягко скатился в сладкий сон.       Вороновский же, погипнотизировав некоторое время потолок, еле-как укрылся уголком одеяла и засопел мальчишке за ушко. Он был уверен, что впереди у них всё будет хорошо. Не зря же их так странно и нелепо свела судьба – это, определённо, что-то да значит!