Личный Котик для бомжа

      Первое сознательное воспоминание Котика, которое оставалось ярким даже по прошествии многих лет, это тихий голос директрисы детдома, которая как можно мягче пыталась сказать, что мама и папа за ним не придут. Никогда.       Нет, Митя никогда не жаловался на своё положение. Да, он воспитывался в детском доме, но, как ни странно, там был хороший коллектив. Работники старались подарить хотя бы капельку уюта и дома всем сироткам. Там же маленькому Мите и придумали смешную фамилию Котик. На расспросы мальчика: почему его записали именно так, его первая воспитательница Светлана Викторовна тепло улыбалась и говорила: «Ну а как же иначе-то? Глянь в зеркало: такой глазастенький, мордочка остренькая, весь нахохленный – ну вылитый котик, только хвост да уши где-то потерял».       Ему было около четырёх, когда его обнаружили на пороге приюта. Всё, что знал маленький Митя, это своё имя и то, что ему вот столько (показывал три пухленьких пальчика на одной и ещё один загнутый на другой).       Лет в двенадцать по чистой случайности мальчик узнал правду о родителях. В тот день его пригласили на смотрины потенциальным приёмным родителям. Прежде чем войти в кабинет, Митя решил поправить воротник парадной рубашки и услышал разговор. Как оказалось, родителей парнишки нашли спустя год, после начала поисков. В числе погибших в питейном заведении со смешным названием «Пельмешка». Каким образом мальчишка оказался под дверями детдома, находящегося в двух часах езды от данного места, так и осталось загадкой.       К сожалению, в тот раз Котика так и не усыновили, посетовав, что из детей алкоголиков вряд ли можно воспитать достойных членов общества. Больше предложений об усыновлении мальчику так и не поступало.       И по разумению самого Димки то, что он остался в детском доме, было к лучшему. Почему? Так потому что любимая воспитательница Марина Афанасьевна, недавно устроившаяся в приют, чтобы доработать до нормальной пенсии парочку недостающих лет, на пятнадцатый день рождения преподнесла ему самый лучший подарок: она предложила стать его опекуном.       Конечно, для оформления опекунства пришлось приложить поистине колоссальные усилия. Ведь кто позволит одинокой женщине предпенсионного возраста с небольшой зарплатой усыновить пятнадцатилетнего парня? Бюрократическая машина упрямо вставляла палки в колёса и, казалось бы, надежды нет, но Марина Афанасьевна с помощью директрисы детского дома смогла убедить органы опеки в том, что ребёнку будет лучше с ней.       Вот тогда, впервые в своей жизни, Котик очутился в самой настоящей домашней обстановке. Марина Афанасьевна, не имея своих детей и, соответственно, внуков, окружила детдомовского мальчишку теплом и заботой как родного.       За участие и любовь неродной бабушки Дима отплатил отличной учёбой и хорошим поведением, что было для него легко – парень по характеру был человеком усидчивым и очень спокойным.       Как нашей жизни всегда бывает, счастье не может длиться вечно. Всегда всему приходит конец. Рано или поздно. Так и безоблачная жизнь Мити закончилась в неполные девятнадцать, когда он пришёл домой из института и Марина Афанасьевна, уже как пару месяцев законный пенсионер, не вышла встречать своего приобретённого внука.       Митя обнаружил старушку на балконе, в её любимом кресле среди кустов разросшейся настурции. Казалось, женщина просто решила подремать на солнышке. Вот только сердце её уже не билось.       Как потом рассказал врач в морге, смерть, и правда, наступила во сне. Тромб оторвался, равнодушно сказал врач.       Смерть единственного близкого человека Димка переживал тяжело, но бывшие коллеги приёмной родительницы и воспитатели детского дома не дали ему утонуть в своём горе.       Спустя месяц после похорон, Митю нашёл человек в сером. Он представился поверенным покойной гражданки Кожанцевой Марины Афанасьевны. От него парень узнал, что его приёмная бабушка ещё два года назад составила завещание, согласно которому всё имущество и накопления после её смерти отходит неродному внуку. Так, спустя полгода, Митя стал полноправным хозяином их с бабушкой двухкомнатной хрущёвки и тридцати четырёх тысяч на сберегательной книжке.       Конечно, сначала жить совсем одному было трудно: стипендии, хоть и специальной, и дохода с временных подработок порой не хватало. Но, спустя некоторое время, Котик смог устроиться на постоянную работу в магазин, где до сих пор работал – и жизнь потихоньку наладилась.       И теперь, благодаря волшебному пинку, описанному в давешнем приказе, Митя озадачился поиском нового места занятости, решив всё же уйти на заочное отделение.       Котик написал заявление на рассмотрение о переводе, разослал резюме с институтской характеристикой по всем строительным организациям, в надежде, что куда-нибудь в скором времени понадобятся недоученные инженеры-строители и начал шерстить объявления о работе на менее элитные места, но с большей чем у кассира зарплатой.       ***       Спешно переключившись на режим экономии, Котик больше не покупал Стасу еду в магазине, а приносил свои кулинарные шедевры. Вчера, к примеру, это были макароны по-флотски, любовно завёрнутые в шаль, чтобы не остыли по пути.       Также, благодаря Мите, Стас обзавёлся ложкой, вилкой и новеньким полотенчиком.       Несмотря на проблемы, Митя всегда улыбался, завидев на углу дома странного бездомного Стаса. Котик охотно выкраивал часок, чтобы остановиться и поболтать с бомжом Стасиком, знакомство с которым длилось уже неделю. Собеседник из бездомного был отменный. Димка ломал голову: как настолько эрудированный человек мог оказаться на улице, но спросить напрямую стеснялся. Зато Стас в лёгкую расспрашивал Котика обо всём. Его интересовало абсолютно всё о жизни студента. Порой Димка ощущал себя букашкой под микроскопом, но стоило ему взглянуть в кристальные глаза со смешинками на дне, то неприятное чувство пропадало.       Мужчина оказался не таким уж и взрослым, как Митя подумал в первую встречу. Может быть, ему даже не было и тридцати. Просто густая борода безбожно старила мужественное лицо. Его даже не портил странный шрам в форме кривой звёздочки правой скуле.       Самое смешное, что благодаря глобальным проблемам, осознание заинтересованности в своём поле было воспринято Димой довольно спокойно и быстро. Тем более что подсознательно он был готов к такому повороту. Не зря у него не складывались отношения с девушками. И неспроста Митя чересчур трепетно относился к воспоминанию о школьном друге, с которым он однажды поцеловался в пятом классе.       Перед сном Котик, чтобы поскорее заснуть и выкинуть все негативные мысли из головы, несмело фантазировал на тему однополой любви. И всегда в главной мужской роли ему представлялся бездомный Стас. Конечно, Митя понимал, что, во-первых, заводить отношения с бомжом не лучший вариант, а во-вторых, что он вполне может огрести по морде, если выдаст свою заинтересованность к мужскому полу. Всё-таки толерантность, она только в интернете толерантна, а в реальности – пшик...       ***       Синоптики в кои-то веки не ошиблись с прогнозом, Митя бежал домой под мелким противным дождиком. Ёжась от ледяного ветра и перепрыгивая пока ещё не глубокие лужицы, он мог думать только о своём бездомном: есть ли у того тёплое местечко, чтобы переждать погоду, не заболеет ли он после такой промозглой погоды… И самый главный вопрос: может ли Котик пригласить бомжа к себе домой погреться? С одной стороны, парень чувствовал, что Стас хороший человек и не обидит, а с другой - мало ли что там говорят чувства, статистику по кровожадным нападениям и грабежам никто не отменял.       На углу около дома Стаса не оказалось. Димка вздохнул и хотел уже продолжить свой путь, но его окликнул уже знакомый голос. Обернувшись, парень прищурился и увидел шлёпающего по лужам мужчину.       – Я чуть было не опоздал, – с улыбкой произнёс он на подходе.       Только когда Стас встал напротив Котика, тот понял, что его насторожило. Бомж был одет в нормальные чистые вещи, а из-за поднятого ворота куртки выглядывал идеально выбритый подбородок. Справившись с недоумением, Митя сразу представил самое страшное: с виду добрый бездомный совершил преступление…       ***       Стас уже неделю притворялся бомжом, периодически таская коньяк старлею Пронькину.       Писатель понимал, что пора бы уже закругляться - впечатления от улиц были собраны, персонажи расписаны, и синоптики сообщили о скором похолодании.       Осталось только решить: как быть с мальчишкой, который его подкармливал всё это время? Вопреки клятвенным обещаниям своему агенту, Стас хотел бы склонить мальчишку к более тесным и тёплым отношениям.       Свою заинтересованность к парням Вороновский открыл для себя ещё в пубертатном возрасте. Изначально это было ужасно и постыдно, но благодаря интернету и выдержкам из статей по психологии, он принял свою особенность, хоть и со скрипом.       Пока он не попал в писательскую тусовку, его весь гомоэротический опыт сводился к просмотру специфического порно и единичным случаем секса с мальчиком по вызову. Лишь влившись в богему, находясь среди людей раскрепощённых и лишённых всяких предрассудков, Стас вкусил всю прелесть однополых отношений.       Стас старался быть осторожным в выборе партнёра, так как огласка ему была не с руки. Однако полгода назад Вороновский настолько увлёкся своей очередной музой, что чуть не проворонил момент, когда дерзкий мальчишка начал постить их совместные фотографии в Инстаграм и собрался познакомиться с его родителями. Тогда вышел жуткий скандал, так как Стас даже под страхом смерти не собирался просвещать родственников о своих сексуальных предпочтениях. Пусть в их глазах он будет неудачником в отношениях, вечным девственником, асексуалом – да кем угодно – лишь бы не геем! Этого отец и мать точно бы не поняли, хотя и были довольно терпимыми людьми.       Ставшие неудобными отношения закончились истерикой озлобленного любовника, который в порыве гнева попытался застрелить писателя из строительного пистолета. С первого раза попав в лицо Вороновского, мальчишка испугался и сбежал. Писатель же, чуть не потеряв сознание от болевого шока смог позвонить своему агенту и попросить о помощи. Анастасия Дмитриевна, придя на зов раненного, оценила щекотливую ситуацию и оперативно её разрулила, не привлекая излишнего внимания.       В итоге, истеричный любовник, испугавшись ответственности, уехал за границу, а у Вороновского остался некрасивый шрам на скуле. Как сказал тогда частный врач, зашивая щёку, если бы стреляли с более близкого расстояния, то вряд ли бы дело обошлось лишь рваной раной и трещиной в скуловой кости. После больницы разозлённая Анастасия основательно промыла мозги пострадавшему, но в конце своих гневных речей порадовалась, что все остались живы.       Сам же Вороновский после данного случая перебивался платными услугами, так как заводить новые отношения он опасался. Анастасия Дмитриевна его страх всячески поддерживала, потому что её совсем не прельщало участие в голубых разборках.       Вспоминая неудачный роман, Стас радовался, что старшие Вороновские так и не узнали о его тайне. Изуродованную щёку писатель объяснил им несчастным случаем - родителям ничего не оставалось, кроме как поверить сыну.       И теперь писатель вновь начал задумываться о том, чтобы ввязаться в отношения на бескорыстной основе. Милый и добродушный Дима отлично подходил на роль партнёра. Тем более, Стас откровенно признался сам себе, что очарован мальчишкой.       Вороновский с удовольствием слушал рассказы паренька о студенчестве и о забавных случаях в магазине. Беззастенчиво разглядывал одухотворённое лицо, когда Митя начинал говорить об интересных ему вещах. Писатель удивлялся только тому, что мальчишка почему-то никогда не упоминал о родителях. Неужели у него такие плохие отношения с предками, что даже говорить о них не хочет и живёт отдельно? Но этот вопрос волновал Стаса меньше всего, изредка проплывая на периферии сознания. Гораздо больше он беспокоился по поводу того, как признаться понравившемуся мальчишке в маскараде и о его предположительной ориентации. Хотя, если взять в расчёт Митины оценивающие взгляды исподтишка, писатель мог поклясться, что он тоже принадлежит голубой братии или, в крайнем случае, бисексуален.       ***       Не мудрствуя лукаво, Вороновский решил просто побриться, одеться в нормальную одежду и подождать паренька на своём обычном месте.       Выйдя из подъезда своего дома, Стас брезгливо поморщился – накрапывал противный нудный дождик. Дорога до района, где он разыгрывал бездомного, из-за собравшихся в честь непогоды пробок, заняла больше времени, чем предполагалось.       Оставив машину не на привычном месте в глухом дворике, а неподалёку от угла, где просиживал последние дни, Стас приготовился ждать паренька.       Заблаговременно приготовленный термос с кофе скрасил первые часы караула. На последних мужчина начал задрёмывать и чуть не пропустил Диму.       Увидев своего самаритянина в запотевшее окно, Вороновский выскочил из машины и побежал к нему.       – Дима! – позвал писатель. – Стой!       Сбавив скорость и перейдя на шаг, Стас подошёл ближе к застывшему на месте пареньку.       – Я чуть было не опоздал, – Вороновский широко улыбнулся.       Митя ничего не ответил на реплику и продолжал сверлить подозрительным взглядом подбородок писателя. Тот, в свою очередь, попытался представить, что сейчас творится в голове у мальчишки.       – Да не бойся, я никого не грабил, – наугад ляпнул мужчина и, глядя на явное облегчение Мити, расслабился.       – Но… – спустя несколько секунд выдавил из себя мальчишка. – Как? Почему?       Стас непроизвольно рассмеялся, наблюдая за сменой эмоций на лице отмершего парня.       – Дим, может быть, зайдём куда-нибудь? На улице, чай, не лето, – писатель непроизвольно дёрнулся от особенно сильного порыва ветра.       Угукнув, Митя медленно отвернулся от писателя и пошёл по направлению к своему дому. Вороновский последовал за ним.