Улыбка Счастья

Изумрудная листва над моей головой едва слышно шелестит, и на мгновение из-под неё выныривают солнечные лучики, ласково касаясь мощёной дорожки парка. Один резво прыгает по лавочке, совсем рядом, а после утаивается в моей ладони, исчезая и вновь верно появляясь на коже. Я поднимаю взгляд к небу, которое выглядывает лазурной мозаикой то тут, то там и игриво прячется за танцующими от летнего ветра листьями. Мир, в котором я живу, отличается особым холодом. Он пронзительный и почти осязаемый, едва заметный искусными узорами изо льда на теле. Иногда возникают мгновения, в которые я забываю, что ощущаю холод — внутри и снаружи, — но после, как только он возвращается, приходит осознание того, что к нему невозможно привыкнуть. Никогда. Улыбаюсь слегка отстранённо, ведь даже сейчас, когда солнце горит сильно-сильно, моё тело не способно почувствовать его тепло, пусть я и жмурюсь от яркого света, опуская взгляд вниз. А тот одинокий лучик, пытающийся меня согреть, в растерянности мигает, готовый навсегда покинуть чужую ему ладонь. И вдруг он пропадает насовсем в чьей-то тени. Я недовольно хмыкаю и вижу возле своих ног белый подол платья и тонкое кружево, которое почти касается гранитной брусчатки. Медленно скольжу взглядом по светло-розовой юбке со множеством маленьких аккуратных бантиков и рюшек, останавливаясь на большой корзинке с леденцами. Их так много, совершенно разных, но одинаково вкусных цветов и форм, что я невольно сглатываю, не в силах оторваться от этих конфет, манящих душу редкостного сладкоежки. — Леденец? — слышу приятный женский голос, в котором отчётливо разбираю улыбку. И как бы я ни хотел взглянуть на свою собеседницу пусть и краешком глаза, карамельный дракон, выпускающий своё аппетитное пламя куда-то в сторону, интересует меня намного больше. — Я ведь не ребёнок, — шепчу себе, когда начинаю понимать, что руки уже без моего вмешательства тянутся к деньгам под строгим руководством детского сердца. — И я, — соглашается девушка, и тогда мой взгляд касается мягких черт её лица. — Но эта звёздочка… — она указывает на ярко-жёлтый леденец со счастливой мордочкой, — смотрит прямо в душу. Уголки моих губ непроизвольно поднимаются, как только я встречаюсь взглядом с этим вкусным добряком. — Так почему же не возьмёшь? — спрашиваю и встаю с лавочки, ища в заднем кармане деньги. Незнакомка слегка смущается, сильнее сжимая в ладошках ручку корзинки. — Я ведь, — она задумывается, смешно сдувая солнечный локон с лица, — продаю их… — Ну раз уж, — пожимаю плечами и кидаю в её сторону сочувствующий взгляд. — Знаешь, я тоже заприметил эту звёздочку. Именно её и возьму. Девушка шутливо хмурит светлые брови, из-за чего я еле сдерживаю улыбку, чтобы не разрушить образ не терпящего возражений покупателя, а после протягивает тот самый заветный леденец. После некоторых усилий звёздочка оказывается в моих руках, и девушка благодарит меня за покупку в лёгком реверансе. Ничего не говорит, лишь разворачивается, чтобы уйти. И я понимаю, что совсем не хочу её отпускать. Хочу хотя бы на немножко забыться, смотря в её карие глаза — выразительные, притягивающие; хочу находиться рядом, будто заполняя всё то время, что жил без неё; хочу говорить с ней обо всём или молчать, сохраняя вокруг уютную тишину. Такую непринуждённую, приятную – с лёгким касанием взглядов. Такую… сказочную, едва ощутимую — с полным соединением душ. И сейчас, когда я потерянно стою, смотря ей в спину, возникает ощущение, что пропадает всё. С каждым шагом, с каждым вдохом, с каждой секундой — всё больше. Опускаю взгляд на звёздочку в руках и вновь поднимаю на удаляющуюся девушку. Она… странная. Такая вот до дрожи родная, выученная наизусть, с неменяющейся улыбкой и совсем привычными жестами. А я ведь встретил её меньше пяти минут назад, пусть и могу с уверенностью сказать: знаю дольше жизни. — Эй… Догоняю её, становлюсь напротив и протягиваю купленное лакомство. — Но… м… По-доброму смеюсь из-за её растерянного выражения лица, ощущая необъяснимую лёгкость внутри. — Обмен, — наконец объясняю я, — имя на леденец. — Люси, — сразу же признаётся она и с искренней, почти детской улыбкой принимает жёлтое счастье. Я бы назвал её… тёплой.