Улыбка Счастья

Я решительно прохожу мимо ворот парка, упёрто игнорируя одно очень сильное желание — вновь встретить Люси. Словно какое-то проклятие, перед глазами мгновениями пролетает вчерашний вечер, из-за чего я на секунду мешкаюсь, вспоминая её смех, когда мы готовили тортики, и тот последний взгляд, которым она провожала меня. Нет, нет. Только вперёд. Шаг за шагом я миную опасную зону, продолжая свой путь. Нужно отвлечься. Что сегодня было? Так, утром полил цветы, потом подработка и… Ну и что, что Люси просила меня прийти? Мне всё равно, что она была очень грустной. В конце концов, у неё, наверное, есть человек, который может её утешить. Я ей не нужен. Не ну-жен, го-во-рю! Но тело, совершенно не слушаясь голоса разума, упорно сдаёт назад, возвращая меня к тем же злосчастным воротам. Я устало выдыхаю, буравя их взглядом. Почему их вообще не закрывают на замок с наступлением вечера? Для чего их, собственно, поставили? Мысленно ругаюсь и делаю от них широкий шаг, прикрывая глаза. Хорошо, пойдём другим путём. Уже поздно. Скоро будет гроза. Люси давно ушла, нужно смириться с этим и быстренько пойти домой. Да, так и сделаю. Прямо сейчас. Уже иду. И я всё-таки иду, правда не в ту сторону, а прямиком за ворота, в парк. — Ну что за чёрт? — закатываю глаза, хватаясь за прутья. — Домой и точка. И, когда у меня получается заставить себя повернуться в нужном мне направлении и даже сделать маленький, но шаг, сквозь гром листвы, которую ветер бросает из стороны в сторону внушающей силы порывами, прорезается странный писк. Я в недоумении останавливаюсь, осматривая сначала себя, а после всё, что вокруг. Вновь этот звук. Прислушиваюсь, глубоко надеясь, что я ничего не сломал, когда пытался усмирить своё же непослушание с помощью ворот. Разглядываю их, отмечая, что ничего не висит, не качается и не трещит. И только через секунд пять моего затишья приходит успокаивающая мысль: это мяуканье. Правда, совсем отчаянное, почти плачущее. Не хватает сил не обращать внимания, и я иду на поиски, позабыв о всех запретах ранее. Кошачий зов проводит меня за ворота, где у самого входа лежит потрёпанная картонная коробка со смазанной надписью. С интересом заглядывая внутрь, я обнаруживаю совершенно очаровательное существо — светло-серого котёнка со слегка голубоватым оттенком в шерсти, который не отводит от меня пронзительных чёрных глаз и рассматривает, наклоняя маленькую пушистую голову вбок. — Кого зовёшь? — спрашиваю я его, присаживаясь на корточки перед коробкой. — Тебе страшно? Котёнок активно отвечает мяуканьем, которое полностью отличается от прежнего, плачущего зова. Будто действительно понимает. — А ты разговорчивый, да? Я опускаю руку в коробку, и он сразу же начинает утыкаться мордочкой в ладонь, громко приятно мурчать. Небо раскалывается на части с пронзительным грохотом, и я, вздрагивая, поднимаю взгляд наверх. Там, совсем близко к земле, несутся чёрные тучи, напоминающие клубни неосевшего пепла. Котёнок вновь мяукает, привлекая моё внимание. — Да, ты прав, — вдумчиво говорю я ему и беру к себе на руки. — Если я проверю, ничего плохого не случится… Прижимая к себе смирно сидящего друга, я встревоженно иду вдоль дорожки и ищу в будто бы обесцвеченном парке тёплые тона. Вновь трещит когда-то лазурное, но теперь очернённое летней грозой небо, и на долю секунды весь парк освещает едва заметная вспышка, после которой далеко от меня, где-то в самом его центре, я разбираю светло-розовый цвет. Совсем знакомый. Цвет её платья. Поддавшись неконтролируемому порыву, я ускоряю шаг. И чем ближе к маленькой фигурке — тем быстрее. Я уверен, это Люси… Так и есть. Она сидит на лавочке совсем одна, с опущенной вниз головой и обнимает руками пустую корзинку. Я останавливаюсь перед ней, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее. Ждёт меня. — Люси... Она вздрагивает, поднимая карий взгляд, и слабо улыбается посиневшими от холода губами. — Ты... глупая Люси, — я рассержено смотрю на неё, на самом деле злясь на одного себя, и, кратко качнув головой, вручаю ей котёнка, которого она принимает дрожащими руками и сразу же прижимает к себе, нуждаясь хоть в каком-то тепле. — Где ты... Быстро расстегиваю куртку и накрываю её плечи, получая такой благодарный взгляд, что не могу продолжить думать о своих ошибках — только как их исправить. Присаживаюсь рядом, кладя её корзинку у лавочки, и наблюдаю, как она ласково гладит пушистое существо, полностью расслабившееся на её коленях. Я не буду просить Люси уйти домой, ведь она так долго ждала меня. Просто буду рядом... — Я нашёл его у парка, — произношу совсем тихо, ведь уверен, что меня услышат. — Думаю, он станет моим другом. — Как назовёшь?— спрашивает она, заглядывая мне в глаза так, что я на мгновение забываю как дышать. — Не знаю, — честно признаюсь я. — Есть предложения? — Есть, — она кивает и тепло улыбается, — Счастье. — Хэппи, значит? Котёнок коротко мяукает, отвечая вместо неё, и мы с Люси начинаем смеяться, ощущая — я уверен, вдвоём — убаюкивающее, совсем мягкое спокойствие. — Нацу, вчера… — Я просто был не в духе, — перебиваю её и нервно ёрзаю по лавочке. — Как день прошёл? Уголки её губ приподнимаются, заставая меня врасплох. — Ты не умеешь сменять темы так же, как и врать. — Ты тоже. — Так и есть, — соглашается Люси, заправляя светлый локон за ухо. — Всё равно ведь скажу тебе, ты же знаешь. Вчера я не хотела возвращаться домой, даже думать о нём — не могла. Сейчас в моей семье есть вещи, которые нельзя исправить, как бы я ни старалась Я очень хочу, чтобы когда-нибудь ты проводил меня домой, но вряд ли это будет скоро. Я хочу обнять её. — Если действительно хочешь, то можно исправить всё, что угодно, а пока… пока можешь проводить меня. Люси даже не удивляется, лишь с уверенным кивком дарит мне искорки тепла в той привычной улыбке, полной простой детской искренности. У нас всегда всё не как у людей.