Dream

«Где много любви, там много ошибок. Где нет любви, там все – ошибка». Томас Фуллер

      Твоя жизнь разграничена наново. Стоит тебе вернуться со школы домой, в некогда казавшиеся самым уютным местом в твоем маленьком мирке четыре стены квартиры, как часы в твоей голове начинают отсчитывать время, оставшееся до новой встречи с Ритой. Все остальное – скорый обед, вялая попытка отмахнуться от домашних заданий, настойчивость, с которой окружающие норовят влезть в твою душу, перемены в которой так беспокоят их, становится блеклым и невыразительным, но чем ближе заветный час, тем ярче краски. Твой дневник исписан от корки до корки, вот оно, вся ваша связь – лежит перед твоими уставшими глазами на бумаге. Ты массируешь виски и вглядываешься в поющие под пальцами строки.       Вот ваш визит на каток. Начался декабрь, а Рита совсем не умела кататься на коньках, и попросила тебя научить её. Поначалу вы то и дело падаете на ломящий в зубах своей белизной лёд, а она лишь заливается смехом, наплевав на боль, и ты рядом с ней тоже забываешь. Под конец для вы уже более-менее кружитесь, исписывая замерзшую корку замысловатыми узорами, а тебе кажется, что на самом деле это не прикрепленные к ботинкам бритвенно-острые лезвия, а её смеющиеся световыми бликами глаза ездят-скользят по тебе самой, по твоей душе.       Вот ваши посиделки у нее дома – в комнате с обклеенными красочными постерами стенами, с чаем и старыми, грустными фильмами. Ты спрашиваешь себя, было ли тебе когда-нибудь так хорошо – лишь на секунду оторвавшись от созерцания уголка её губ, от упавшей на молочно-белую кожу шеи пряди волос – теперь серебристых, как снег. Тебе нравится невзначай коснуться её рубашки, установить на мгновение зрительный контакт, рассмешить её, или когда она смешит тебя, но больше всего ты любишь почти интимную тишину между вами, в те мгновения, когда вы просто сидите рядом и думаете – кто знает, о чем?       Вот уютное кафе на углу, куда ты ее приводишь. Это твое сокровенное место, почти такое же, как парк, ты чувствуешь радостное, перемешанное с легкими нотками необъяснимых опасений возбуждение, когда впускаешь её в свою карманную тайну. Играет старая пластинка Коула Портера – вплетенное в винил дыхание далекого, давно ушедшего «золотого века», к которому все тянешься и тянешься, а остается лишь чуть-чуть – всего самая малая вечность. Ты смотришь, как Рита мелкими, быстрыми глотками пьет кофе, словно на картину великого художника. Словно на твой собственный портрет её работы, который висит у тебя в комнате, пришпиленный кнопками к оболочке твоего сердца. - Мия, милая Мия… - шепчет она, уткнувшись тебе в плечо, почти засыпая. Вы сидите на пустой остановке, ждете автобус, и ты хочешь, чтобы он увез вас двоих куда-то так далеко, как только возможно. Ты боишься разбудить её, твои пальцы касаются её лица, проводят по скуле – не порежься! – чтобы отдернуться, как от ожога. Но она не замечает – или только делает вид, что не замечает, и глядит на тебя искрящимися ночным небом глазами, улыбаясь, так глядит, что тебе некуда деваться, да и ты не хочешь. Ты безнадежно, без малейшего шанса на спасения пьяна молодой зимой и её запахом. Иногда, когда её нет рядом, ты спрашиваешь себя, как далеко это зайдет, и не перешла ли ты уже ту грань, игнорировать которую не следовало? С каждой вашей встречей то, что ты чувствуешь, все меньше и меньше похоже на обычную, пусть и безмерно близкую дружбу. Но ты отпускаешь себя по течению, как бумажный кораблик, потому что не можешь – или не хочешь останавливаться.       Не все страницы ты сохраняешь. Как насчет тех, что, скомканные, валяются на полу? Как насчет тех, что лежат горчащим на языке пеплом? Там ты сидишь в ванной, холод кафеля ввинчивается ржавыми винтами в бедра и позвоночник, и струйки крови пятнают покрытую узорами поверхность. Рита сжимает твои исполосованные запястья, над вашими головами криком бьется твоя исполосованная, словно каток лезвиями коньков, душа. Она шепчет тебе, что все хорошо, ты глушишь рыдания в её худом плече, морщишься, когда она зубами затягивает узел на бинтах, и ненавидишь свои слёзы. - Прости меня, прости, прости…Рита… - ты лепечешь что-то бессвязное, бессмысленное, а она стирает соленые дорожки с твоих щек. В её грустном выражении лица тебе хочется раствориться, провалиться в пролегшую у губ горькую складку, идти к самому дну и не подниматься, кроме как на её зов. - Все хорошо, Мия. Все будет хорошо. Хорошо…. Только когда она произносит это слово, ты наконец вспоминаешь, что оно значит…       Щелчок уведомления на экране телефона. Наскоро смахиваешь слёзы, машинально потираешь почти зажившие шрамы. Еще одна встреча ждет тебя… …- Как этот дождь не вовремя! – восклицает Рита, переводя дух. Тяжелые капли мигом разгоняют почти всех запрудивших улочку людей, кроме редких романтичных безумцев, любящих гулять под дождем, и двух девушек, едва успевших укрыться под навесом закусочной. - А мне нравится, - говоришь ты, проводя рукой по мокрым волосам. И, как на зло, зонтик благополучно забыт дома. - Нет, не подумай, я тоже дождь люблю, но не вместо снега ведь. Это погода скоро меня убьет! - И правда, как-то уж слишком резко все поменялось, - задумчиво говоришь ты, обернувшись. Рита всеми силами пытается спасти прическу, не обращая внимания на срывающиеся с воротника куртки и с кончиков волос капли. - Нас в таком виде на показ мод точно не возьмут! – смеешься ты, и она тоже смеется, а мимо под дождем проносятся люди и автомобили. - Подожди, не трогай! Дай мне, я…подожди, Рита! – ты пытаешься поправить её волосы, напрочь забыв о своих, состояние которых едва ли лучше. В её глазах блестят смешливые искорки, вы обе раскраснелись от холода и усердия. Ты убираешь одну прядь с щеки, машинально проводишь по ней пальцем, будто ждешь, что обожжешься. - Мия? С тобой все хорошо? Ты не слышишь, что она говорит. Перед тобой есть только её лицо в собственных маленьких, каких-то едва не прозрачных ладонях, лицо, что дышит теплом и искрящейся жизнью. - Мия, что… Ты не даешь ей закончить. Тебя хватает лишь на то, чтобы легонько, на мучительную долю секунды приподняться на цыпочки и прильнуть к её губам, застыть в дрожащем мгновении. Плевать, что вокруг точно есть люди, плевать, что они, быть может, смотрят. На крохотный виток времени для тебя весь огромный окружающий мир кажется невероятно незначительным и глупым рядом с этим поцелуем, рядом с твоим безумно бьющимся сердцем, застывшим на её губах. Ты отступаешь, с трудом приходя к пониманию того, что только что произошло. Украдкой заглядываешь в глаза Риты, пытаясь прочитать, выцепить малейшую ноту, подсказку, оправдание для себя. Списать все это на дружескую глупость, засмеяться и долго вспоминать об этом в рамках безобидных подколов? Эту мысль сразу же уносит холодным порывом ветра, когда тебя чуть не сгибает пополам от переживаний. - Рита, прости…я не знаю, что… Тебе кажется, что мир погибает. Что ты бежишь прочь, несешься во весь дух, надрываясь беззвучным криком, спасаясь неизвестно от чего, а за спиной – удивленный, сбитый с толку взгляд. - Мия! Подожди! Ты бежишь только быстрее, каким-то чудом не растягиваешься во весь рост в одной из многочисленных луж. Хорошо, что бежать недолго – всего пару улиц. Почти не помнишь, как закрываешь за собой дверь своего дома, как сгибаешься над зеркалом в ванной, давясь подступившими к горлу эмоциями. Дрожащими пальцами пытаешься вытереть слёзы, делаешь только хуже. Теперь ты похожа на героиню дешевого ужастика. Холодная вода приносит чуть-чуть облегчения, сотнями иголок впиваясь в лицо и руки, ты держишься руками за ледяной край и пытаешься хоть немного прийти в себя. Лишь через несколько минут ты понимаешь, что оставила Риту там, под дождем, и новая приливная волна вины пополам с шоковым непониманием сбивает тебя с ног. Ты бросаешься к двери, наплевав на свой внешний вид, наплевав на треснувшую по швам душу. Сама мысль о том, что ты предала её, сбежала, ужасней всей той боли, что ты переживаешь в данный момент, и ты не думаешь, есть ли у тебя выбор. Стук в дверь, для постороннего слушателя чуть слышный, но для тебя гремящий огромным колоколом, останавливает на полпути. Ты дрожишь от холода, в одной футболке и шортах, а за дверью слышится глухой голос с слегка грустными интонациями. - Мия, это я. Может, впустишь? Тебе кажется, что проходит вечность, прежде чем твои ноги отрываются от пола и ты подходишь к двери. Поворот дверной ручки, и если бы только ты сейчас смогла сказать, сделать то, что по-настоящему хочешь...