Под теплым боком

      Лето — это не всегда пора прекрасного и яркого солнышка, так приятно греющего тело и душу. Это не всегда пора чистого и голубого неба с бесконечными просторами, это не всегда полупрозрачные пушистые облака, отдаленно напоминающие сладкую вату. Это не всегда цветущая зелень, порхающие бабочки, поющие птицы и радостный смех на улице с самого утра до позднего вечера. Иногда лето — это мрачное и угрюмое небо, укутанное черными, как смоль, тучами. Это внезапные вспышки молний, которые предвещают всех о грядущем раскате грома, от которого, казалось, земля могла раскрошиться на миллионы маленьких частей, а даже самые крепкие и прочные здания на вид могли запросто рухнуть, не устояв перед гневом природы. Это холодные капли дождя, что падали на поверхность, больно ударяясь об нее, издав на прощанье последний крик боли, прежде чем превратиться лужу.       Такая погода не щадит никого: ни взрослых, ни детей. Если она решила хозяйничать всю ночь напролет, а потом под утро скрыться, оставив после себя грязь, лужи и плохое настроение, то так оно и будет. Вот и сейчас, когда солнце, узнав о грядущей буре, давно скрылось за горизонтом, уступая свое место темной ночи, ливень бушевал как никогда сильно и беспощадно, запугивая собой людей.       Город спал, как и все его жители, попрятавшись от непогоды в своих теплых домах. Ни в одном окошке уже нельзя было уловить и слабого лучика света, однако, лишь один маленький восьмилетний человечек не спал, вздрагивая и сжимая своими маленькими ручками краюшек теплого пледа каждый раз, как на землю с громким ударом опускался гром. Оголенные и острые ветви деревьев, растущих за окном, временами постукивали по окну, царапая его и воспроизводя мерзкий и жуткий звук, от которого уши начинали слабо побаливать. Временами ребенок выглядывал из-под пледа, надеясь, что все закончилось, но как только комнату на мгновение озаряла яркая вспышка, он опять уходил с головой под плотную материю, заранее затыкая уши руками. Несмотря на такой шум, можно было с легкостью уловить еле слышные всхлипывания, доносящиеся от дрожащего комочка, окруженного вокруг мягкими игрушками, половина из которых была предательски опрокинута на пол. Вскоре, владелец рыженькой макушки, не желавший продолжать бессильно лежать в кровати один одинешенька, быстро сбрасывает с себя одеяло, и, подхватив с ковра своего любимого плюшевого медведя, которого хозяин особо выделял среди других игрушек, быстро направился из своей комнаты.       В коридоре было тише, чем у ребенка в комнате, и он чувствовал себя более комфортно, ступая босыми ногами по мягкому ковролину, которым был устелен пол. Малыш в темноте старательно пытался найти на ощупь ту самую заветную дверь, ведущую в комнату своего старшего брата. Спустя полторы минуты, три потери по дороге своего плюшевого друга и одного падения, зацепившись за чересчур длинные гардины, ребенок все же дошел до своей цели. Слегка толкнув дверь, та со скрипом начала медленно открываться, позволяя незваному гостю вступить за порог чужой обители. Юнги крепко спал, уткнувшись носом в подушку и повернувшись лицом к стене, полностью игнорируя раскаты грома и шум дождя, которые, пожалуй, могли и мертвого разбудить. Но только не Юнги.       — Хён… — почти шепотом проговаривает младший, — х-хён? — с каждым разом его голос звучал громче. Но брат спал, крепко спал, не желая просыпаться по зову своего младшего братишки, который стоял в дверном проходе, переступая с ноги на ногу из-за холодного деревянного покрытия в комнате Юнги. Электронные часы на тумбочке возле кровати показывали 2:25, освещая считанные сантиметры вокруг себя красным светом. А ливень тем временем все усиливался, а раскаты грома становились все чаще и мощнее, заставляя незваного гостя напрячься всем своим крохотным телом. По пухлым щекам начали катиться слезы, устремившись прямо на пол, а губы слегка подрагивали, все еще продолжая звать своего старшего брата, который никак не откликался. Снова яркая вспышка, и, вскрикнув от испуга, ребенок падает на корточки, старательно зажимая уши пальцами и выронив из рук медвежонка.       Юнги всегда отличался особенной чертой — он мог спать где угодно, как угодно, и под любой шум. Ни гроза, ни стук дождя, ни взрыв атомной бомбы не могли отвлечь шестнадцатилетнего подростка от такой приятной вещи, как сон. Но плач родного брата, пускай и такой тихий, мигом отрезвил его, заставив повернуть голову на источник шума.       — Чимин? Чимин-и, малыш, это ты? Что ты тут делаешь? — слегка хриплым голосом, в котором читалось беспокойство, проговорил блондин. Ребенок не слышал слов брата, так как все еще держал пальцы в ушах и тихонько подрагивал от накатившего потока слез. Обеспокоенный Юнги мигом вскочил с кровати, преодолевая короткое расстояние и, присев рядом с ребенком, крепко его обнял.       — Юнги? — Чимин поднимает свои заплаканные глаза на старшего, а потом так же обнимает, крепко хватаясь за его футболку.       — Чимин-и, почему ты плачешь? — Юнги гладил брата по мягким волосам, утирая ладонями слезы с его лица.       — Я грозы б-боюсь, мне страшно оставаться одному, можно я посплю с тобой? — поджав пухлые губки, рыжик с надеждой уставился на брата.       — Конечно, только не плачь, пожалуйста, — подняв ребенка на руки, подхватив при этом его любимую игрушку, Мин направился в сторону кровати, укладывая братишку ближе к стене и вручая ему в руки медведя. Сам же он лег рядом, укрывая себя и ребенка большим одеялом с головою. Под ним Чимину было не так страшно, а присутствие любимого брата еще больше сглаживало ситуацию, заставляя младшего расслабиться и позабыть о грозе. Ребенок сильней прижимается к старшему, ощущая необыкновенное тепло, исходящее от Юнги, а тот, в свою очередь, утыкается носом в рыжую макушку Чимина, приобняв того за плечи. Они все это время просто молчат, но даже сквозь это молчание можно было понять, насколько братья друг друга любили и всегда были готовы прийти друг другу на помощь. Когда Юнги вот-вот готов был вновь уснуть, он почувствовал на своей щеке еле ощутимый поцелуйчик.       — Я люблю тебя, хён, — еле слышно прошептал Чимин, думая, что его брат уже уснул.       — И я тебя, малыш, — от внезапного ответа щеки младшего слегка покрылись румянцем, ведь он думал, что Юнги не слышит его. Однако, через пять минут они уже оба тихонько сопели, уснув в обнимку друг с другом, ведь только под теплым боком брата Чимин чувствовал себя защищенным, окруженным заботой и лаской.       В школе Юнги все знали как холодного, слегка резкого на словах и выражениях парня, которому было на всех похрен. Он не был особо популярен среди других учеников, хотя определенный круг друзей все же имел. Узнав, что у того есть младший братишка, девушки перешептывались между собой, что никому бы не пожелали иметь такого старшего брата, и искренне сочувствовали ребенку. Однако, лишь им двоим были известны свои настоящие чувства и отношения, у них была своя особенная любовь. Братская любовь.

А может, все-таки, и не братская?