Под теплым боком

      Сегодня был прекрасный день. Конечно, тот факт, что была суббота, уже автоматически делает этот день прекрасным. Школьники могли вздохнуть с облегчением, позабыв на день всю рутину и трудности учебы, а взрослые трудоголики просто отдыхали, проводя время со своими семьями и друзьями. Ведь через пару дней с этим всем придется прощаться, вновь крепкой хваткой хватая свои рюкзаки, кейсы и прочую взрослую ересь. Но сейчас это мало кого волновало. Особенно восьмилетнего мальчишку, что сидел за обеденным столом на большой и мягкой подушке, чтобы хоть немного доставать до его края. Мальчик держал своими пальчиками большую серебрянную ложку, любопытно поглядывая в окошко.       Весеннее солнце ни на один день не переставало радовать людей своими приятными лучиками, согревая и лаская собою кожу. Хотелось вечно простоять под ним, подставив свое лицо его приятному теплу, блаженно прикрыть глаза и наслаждаться. А еще больше хотелось лечь где-нибудь, вдали от людей, на мягкую зеленую траву, и немного подремать, отдаваясь природе сполна. Чтобы звонкое пение птиц приятно щекотало слух, а может и не пение птиц, может шелест листвы, что раскачивалась от напора ветра, или, может, стрекотание маленьких букашек, что резво прыгали с травинки на травинку, устраивая игры «кто быстрее». Ребенок продолжал завороженно наблюдать за полетом пташек в небе, пока рядом с ним на стол не поставили полную тарелку, слегка пугая его внезапным стуком.       — Приятного аппетита, малыш, — женщина погладила сына по волосам, взъерошивая их, и вновь прильнула к плите, продолжая что-то готовить. Ребенок удивленно посмотрел на содержимое тарелки, что напоминало манную кашу. Точнее, не напоминало, так оно и было.       — Ма-ам, ну я не люблю манную кашу, — захныкал мальчик, поджимая нижнюю губу в надежде на то, что его мама сжалится и не заставит есть «каку».       — Чимми, чтобы вырасти сильным и здоровым, нужно кушать кашу. Она вкусная, честно, ты же даже не пробовал, — женщина поворачивается к ребенку, протирая влажные руки об фартук, — Давай, малыш, не вредничай. Пока не съешь хотя бы половину, из-за стола не встанешь, — мать строго пригрозила пальцем, но вмиг ее серьезный взгляд сменился доброй улыбкой, и она ненадолго отлучилась, покидая кухню.       Чимин понял, что его не хватит даже на половину этой странной субстанции. Маленькая ручка сжимала ложку, ковыряя ей кашу и вновь сбрасывая обратно в тарелку со столового прибора с громким плюхом. После этого игры прекратились, и ребенок со всей вселенской скорбью тяжело вздохнул.       Через пару минут на кухню заходит блондин, прокручивая в руках баскетбольный мяч. По его виду можно было с легкостью сказать, что он усердно играл им на улице, наверное, даже в компании других таких же больших ребят, как он сам, Чимин точно не знал. Юнги бодро подбежал к холодильнику, доставая оттуда маленькую бутылку минералки, и открыл ее, делая пару глотков. Взгляд старшего упал на поникшего духом ребенка. Тот подпер свою пухлую щеку рукой, грустно смотря на полную тарелку, словно та ему только что сказала, что Деда Мороза не существует. Блондин улыбнулся, усаживаясь за стол рядом с рыжиком.       — Хэй, пупс, ты чего такой грустный? — Юнги кладет мяч на пол, придерживая его ногами, чтобы не укатился никуда, и смотрит на ребенка, улыбаясь.       — Ничего, — тот лишь еле слышно буркнул в ответ, еще больше надувая моську. Он не любил жаловаться на что-то своему старшему брату, ведь тогда он мог бы подумать, что Чимин слишком слабый и глупый. А он хотел казаться взрослым и самостоятельным в глазах старшего.       — Хах, тебя кашу заставляют есть?       — Да… — Чимин опускает глаза и хмурит брови, смотря на содержимое тарелки. За эти пару минут эта жалкая каша успела увидеть столько негативных взглядов на себе со стороны мальчика, что если бы могла, сама бы себя съела, ей-богу, — мама сказала, что не выпустит из-за стола, если я не съем хотя бы половину, а я хочу погулять! — ребенок устало откладывает ложку, складывая руки на груди. Блондин некоторое время смотрит на младшего, задумываясь о чем-то и покусывая нижнюю губу, как он это всегда делал, когда думал.       — А как давно мама вышла с кухни? — спустя минутное молчание блондин вновь подает голос.       — Не знаю, — рыжик смотрит на своего брата непонимающим взглядом и хочет уже было спросить причину вопроса, как Юнги в быстром темпе перехватывает ложку вместе с тарелкой, убирая ее с-под носа ребенка. Еще раз оглянувшись на дверь, блондин за пару мгновений проглатывает еще теплую манку, отодвигая тарелку на былое место и слегка измазывая уголок губ братишки кашей. Ребенок смотрит удивленно, но старший лишь приставляет указательный палец к губам, улыбаясь ему. Он встает из-за стола, вновь подходя к своей воде и вновь делая глотки. А вот и мама вовремя подоспела.       — О, Юнги, а вот и ты. Как у вас игра с мальчиками? — женщина лучезарно улыбнулась своему старшему сыну.       — Чудесно, мам, — подросток отпивает прохладную жидкость, задерживая ее на секунду во рту, чувствуя, как его бросило в жар.       — Погоди, Юнги, что у тебя на шее? Неужели ты опять ел ту гадость, которую я вечно вижу в руках СунЁна? Я же говорила тебе не брать эти батончики, ты же знаешь, что у тебя аллергия на молочные продукты и все, что их содержит, — женщина тяжело вздыхает, проходя пальцами по шее сына и укоризненно на него смотря. — Послушай, дорогой, я тебя не буду наказывать или отсчитывать, ты уже взрослый мальчик и сам должен понимать, что плохо, а что нет. Но ведь я твоя мать, и я волнуюсь за твое здоровье.       — Прости меня, мам… — старший сын виновато смотрит в глаза матери, беря ее за руку и неловко улыбаясь. Та лишь шумно вздыхает и переключает свое внимание на младшего, который сидел и смотрел на них, непонимающе поглядывая на брата.       — Ну, вот видишь, Чиминни, — подходя ближе к столу, женщина забирает опустошенную тарелку, поглаживая ребенка по голове, — и не так ужасно, как ты думал. Теперь можешь взять немного печенья. А вот ты, Юнги, — обращаясь уже к блондину, — все же наказан. Без сладкого на неделю.       Юнги лишь слегка посмеивается со степени своего наказания, когда мать вновь покидает комнату. Несмотря на худобу парня, он был тот еще сладкоежка, так что с другой стороны это было не так уж снисходительно и безобидно. Чимин кое-как встает со стула, подходит к кухонной стойке и достает с баночки пару печенек, в спешке покидая кухню. Блондин смотрит на это маленькое щекастое чудо и слегка улыбается, вертя в руках мяч. Все-таки, ради него можно было и рискнуть немного.       Едва заметные пятна с бледной кожи парня должны были сойти где-то через час, да и особого вреда здоровью они никогда не наносили. Просто обычная аллергия, вот и все. Спрятав бутылку в холодильник, Юнги решил по-быстрому забежать к себе в комнату и оставить рубашку, что все это время была повязана на талии и мешалась при игре. Блондин заходит в свою обитель, снимает ненужную ткань с себя, вешая ее на спинку стула, и видит на столе маленькую записку. На ней цветными мелками было детским и слегка кривым почерком написано «спасибо», с нарисованным рядом цветочком. Рядом с бумажным стикером лежало два печенья, аккуратно сложенные друг на друге.       Юнги неосознанно расплывается в теплой улыбке, продолжая вчитываться в одно единственное слово.       «Спасибо»