Внутренние раздумья

— А, это снова Вы. Яковлев приятно удивлен: за последний месяц Тучков приходил к нему почти каждый вечер, если не бывал в этот момент на балу, но даже там время для него находил. Дворянин отходит в сторону и впускает в дом князя, тот стучит мокрыми ботинками по паркету: Петербург в дожде. Стрелять Тучков умел уже давно, в скользких вопросах дуэльного кодекса разбирался. Посещать Яковлева — не прекратил. Ботинки он скидывает и прислуге не придется оттирать от следов весь дом, продолжается естественная для обоих картина: в гостиной ведется неспешный разговор, только служанка нет-нет да и пройдет, поинтересуется, не принести ли господам чего съестного? Яковлев отмахивается, как от мухи. Утром Тучков слушает краем уха свой список дел на день, взгляд плутает в окне, облака не пропускают тусклый солнечный свет. Он одергивает себя на середине списка и просит повторить заново. Половину хочется отменить, а со второй — притвориться, что не знал такого — но такой роскоши у него нет, только стены в позолоте и картины эпохи романтизма в библиотеке. Он готов их разменять. — Запиши на вечер поездку к господину Яковлеву. — слуга привычным жестом выводит фразу, которую использует чаще, чем собственное имя. Тучков поспел к обеду: накрывают в гостиной. За дружеской беседой время течет сквозь пальцы, после ужина князь порывается уйти, но Яковлев вежливо его останавливает, противиться желания нет. После очередной реплики Яковлев замолкает, а Тучков смотрит в огонь камина, что ласкает его взгляд. Молчание затянулось, и когда он обернул голову в сторону собеседника, причина внезапной тишины выяснилась: дворянин уснул под треск дров, очаровательно склонив голову набок. Неслышно князь поднимается и движется к выходу, немного задержавшись у спящего мужчины. Уже у самого конца комнаты его окликнули: — Вы уже уходите? — Яковлев стоял в полный рост у кресла, позой своей выражая готовность остановить князя. — Ночь на дворе — бросил взгляд на часы. — Почти что полночь. Яковлев сделал вид, что удивился. Еле слышно вздохнул. — Может, останетесь у меня? Тучков колебался. И улыбнулся неожиданно радостно: словно камень сдвинулся с души. Возвращаться в холодный дом не хотелось. — Конечно.