Выгодный союз

       Когда Александр Лайтвуд появился на пороге его скрытого специальными чарами кабинета в Пандемониуме, Магнус подумал, что последняя дорожка пыльцы фэйри на сегодня была явно лишней. Но когда тот, споткнувшись о порог, растянулся на полу, извергая своим красивым ртом слова, знать которые юношам из приличных семей нефилимов совсем не пристало, Бейн все-таки поверил в реальность происходящего, и расплылся в довольной предвкушающей улыбке.        – Александр! Ты один в моем логове в столь поздний час? Какой приятный сюрприз! Решил воспользоваться приглашением и нанести тайный визит под покровом ночи? Что же не скрою, я польщен, – игривым тоном обратился он к уже вскочившему на ноги Лайтвуду.       Алек окинул шальным взглядом комнату в стиле хай-тек, дизайнерскую мебель, огромный бар с кучей дорогого алкоголя, горку мерцающего перламутром порошка на столе и самого мага, облаченного в кожаные штаны с низкой посадкой и расстегнутую рубашку, его растрепанные волосы, перехваченные на лбу алой лентой, броский шлюшный макияж, чувственную ухмылку и раздевающий взгляд, скользящий по телу нефилима, и внезапно потемнел лицом. Напряжение последних дней вскрылось как гнойный нарыв, выплеснув наружу содержимое. Парень презрительно сощурился, сложил руки на груди, и, высоко вздернув подбородок, заговорил тоном, от которого мог бы замерзнуть сам лед:        – Я бы ни за что не пришел к подлой Нежити вроде тебя по доброй воле. И визитку ту я выбросил на помойку, сразу же на выходе из клуба. Ты, должно быть, решил, что сможешь шантажом запугать одну из древнейших семей нефилимов и тешить раздутое эго? Ну что же, бери – вот он я, сам пришел. Все равно твоим грязным лапам не тронуть бессмертной ангельской души. Так что валяй, скрепляй наш «союз», и закончим как можно скорее.       От каждого слова мальчишки в Магнусе разгорается адское пламя. Черты лица искажаются, когда распаленная пыльцой фэйри ярость бьет в виски, а магия потоком раскаленной лавы струится по венам, желая прорваться наружу и отомстить. Волна ненависти к нефилимам накрывает мага с головой, терзая болью воспоминаний о тех, кому они причиняли зло, оправдываясь своей принадлежностью к «высшей расе». И демона в нем уже не сдержать. Бейн подходит к брюнету вплотную, и вкрадчиво шепчет в лицо:       – Заносчивый глупец, ты, стало быть, возомнил себя мучеником? А может ты цену себе набиваешь? Хочешь и жертву принести, и палача пристыдить, упиваясь гордыней и пафосным флёром? Что ты там плел про «скрепить наш союз»? Желание нефилима – закон! Подчиняюсь.       Один щелчок пальцев – и Лайтвуд распят на столе. Темные ленты сжимают запястья, чтобы не дергался и не мешал. Маг накрывает собой его тело, до крови вгрызается в нежную шею зубами, разводит коленом упругие бедра, сжимает в тисках своих рук крепкий торс. Парень под ним бьется раненым зверем, мечется, что-то бессвязно хрипит, тем самым только распаляя мага терзать его еще сильней. Бейном давно правят похоть и злоба, хочется наказывать, подчинять. И вот уже одежда разодрана в клочья, а на молочной коже – багровые метки, и жадные пальцы кружат у самого входа в невинное юное тело, когда как демон внутри него урчит, ликует, тешится. Зубами хватает нежный сосок своей жертвы, а руки неистовство рвут пряжку с ремня узких брюк. А потом на мгновенье их взгляды встречаются, и Магнус как будто ныряет в холодную воду. С шелковых темных ресниц Александра сбегает хрустальная ниточка слез, и затмение вдруг отступает, возвращая сознанию ясность ума. Обезумев от дерзости слов, а потом жаркой близости парня, ощущения власти над ним и его красотой, он чуть было не сделал того, что разрушило б мальчишке жизнь, а ему самому отравило вечность. Чтобы там про него не болтали – чудовищем Магнус не был . Желающих разделить с ним постель было море, и Бейн щедро платил за любовь, будучи ласковым с ними и страстным. И как только юноше удалось разбудить первобытную страшную тьму, что досталось ему от отца и, которую маг глубоко схоронил в самом дальнем углу своего подсознания? Ох, не так он планировал заключить их «союз», когда обещал «помочь» Роберту за «любовь» его старшего сына. Магнус был сильно зол, сильно пьян, и хотел побольнее ужалить врага, чем всерьез собирался сводить таким образом счеты. Тогда идея убить двух зайцев сразу – подпортить жизнь Лайтвудам и подобраться к их первенцу, которого он возжелал с первой встречи, показалась блистательной авантюрой, сладкой вендеттой. Но Алек смог в прямом смысле свести Бейна с ума, и заставить забыться настолько, чтобы тот испугался себя самого. Немыслимо. Необратимо.        Он снял с парня заклятие плена и отвернулся, не в силах смотреть, как тот растирает покрасневшие запястья, натягивает остатки разорванных шмоток и кусает и без того распухшие губы в жалкой попытке унять истерику.       – Уходи, Александр. Скажи отцу, что Нежить поддержит в войне нефилимов и укрепит наш союз. А я…….. тебя пальцем не трону, клянусь, – голос мага был хриплым и твердым, с ноткой горечи и сожаления.        Вздрогнув как от пощечины, охотник бросился к выходу, позабыв на полу свою куртку, стило и колчан. Когда он сбегал вниз по лестнице на него пялилась, кажется, вся Нежить Пандемониума, но Алеку было плевать. Ему впервые в жизни было плевать, что о нем подумают другие, что будет с Сумеречным миром и положением Лайтвудов. Единственное чего ему хотелось – это забиться в какой-нибудь темный угол и тихо сдохнуть там от стыда. Да будь ты проклят, Магнус Бейн.