Выгодный союз

      Утром в доме не было ни Магнуса, ни книги. «Какой ты, Бейн, право, все же трус»,– лениво подумал Алек, смачно вытянувшись после долгой ночи во весь свой двухметровый рост. На часах было еще довольно рано, и Лайтвуд выяснил, что хочет свежий кофе и парочку горячих круасанов. Порывшись в буфете и найдя там только черствый бублик, охотник оделся и, подмигнув своему отражению в зеркале, вышел на улицу, прогуляться в ближайшую к Институту кофейню, куда они в детстве частенько наведывались с сестрой. Настроение Лайтвуда было отличным, погода безоблачной и чудесной. Алек улыбнулся проходящей мимо кофейни блондинке, которая, едва вписалась в поворот, засмотревшись на него во все глаза в ответ. В кармане ожил телефон – Изи и Джейс обнаружили вещи брата и жаждали принять его в объятия, а заодно и учинить допрос. Еще бы, он же игнорировал их смс-ки почти все время, что пробыл в Канаде, а значит Изи устроит ему разнос и поколотит его в придачу. Джейс будет орать и грозиться свести руну «парабатай», потому что Алек посмел игнорировать Вэйланда слишком долго. Названный братец был той еще drama queen, и ущемлять его гордость не стоит. Родители, в свою очередь, просто просили попасться им на глаза, чтобы те убедились, что с ним все в порядке. И заодно, чтобы Алек представил отчет Конклаву. К черту их всех – у Лайтвуда были планы. Допив свой латте, охотник оставил девчонке на кассе приличную сумму на чай, и, заметив блондинку у входа в кофейню, сразил ту еще одной милой улыбкой практически наповал. День обещался быть очень томным. Сейчас он до Бруклина доберется и там уж расставит над «и» все точки, к тому же хотелось потискать Мяо.

***

       В лофте у Магнуса было тихо. Хозяин квартиры сидел в гостиной, задумчиво глядя на ветхую книгу, лежащую перед ним. Он открыл портал в лофт почти сразу, как только очнулся и понял, что провел в Институте всю ночь, и что Алек дал Лосс свою кровь для спасения его жизни. И маг определенно не так планировал завершать свою поездку в Дувр. Хотя о чем он вообще думал, когда рванул туда за этой книгой? Что Британский Ковен Магов выдаст ему древнейший свод запретных заклинаний лишь на основании того, что он так и не смог выбросить Алека из головы? От верной смерти Бейна спас, пожалуй, только статус и то, что маги Дувра растерялись. Да и друзья успели весьма кстати, а книгу он еще каким-то чудом додумался как прихватить с собой. За что еще когда-нибудь поплатиться с лихвой, но это все потом, сейчас неважно. Ему нужно понять, что все было не зря, что в книге правда есть – «Mantra Amrita», заклятие, дарующее вечность, и что ему все это не приснилось.        Всю свою жизнь Магнус терял любимых. В какой-то момент пришло осознание неизбежности происходящего, и маг смирился. Научился принимать, как должное, тот факт, что вечность была бы слишком скучна, останься в ней хоть что-то столь же вечное, как и она сама, и что люди, которые любили его, и которых он любил в ответ – лишь сменные декорации в бесконечном калейдоскопе его бессмертного и одинокого существования. Все они, развеянные прахом времени, обращенные в воспоминания – лекарство от его тоски и пресыщения. Камилла стала исключением, хотя бы потому, что, также как и он, была бессмертна. И он поверил, что будет с ней счастлив. Но время и ее забрало из его объятий. Мир окончательно превратился для Магнуса в большой склеп, где он, словно погребенный заживо отшельник, был обречен из века в век скитаться и наблюдать за жизнью многих смертных. Он пробовал забыться в мести, власти, черпать энергию из своей вечной силы. Со временем все потеряло смысл, став для него привычкой и рутиной. Контроль над Нижним Миром и Конклавом уже не вызывал в нем прежнего восторга. Он застывал и обращался прахом следом за теми, кто в мир теней канул. Менялось все кругом, и только Бейн застыл во времени навеки неизменным. Их встреча с Алеком должна была быть кадром, лишь мимолетным кратким эпизодом, очередною сменой декораций, и ни на каплю чем-то посерьезней.        Лайтвуд всего-то должен был пополнить длиннющий список «бывших» пассий мага. Стать милой бабочкой, наколотой на стену. Еще одним прекрасным редким камнем в шкатулке его лучших украшений. Венцом коллекции его воспоминаний, одним из самых ярких увлечений. Сын Лайтвудов – его врагов до гроба, невинный ангел с красотою бога, улыбкой солнечной, глазами цвета неба – он так хотел его для развлечений, для сладкой мести и для страсти терпкой. Мальчишка оказался таким смелым…. Не побоялся сам к нему придти, пожертвовать собой ради семьи. Идеалист, романтик, гордый, чистый. В нем просто клокотало пламя жизни. И Магнус ощущал ее дыхание, ловил губами, не мог удержаться, впервые ощутил себя с ним смертным, почувствовал, как завертелось время, как в собственной груди забилось сердце, молчавшее до этого веками. Он испугался до потери пульса. Алек умрет, состарится, исчезнет. И оттолкнул его в отчаянной надежде, что будет все по-прежнему, как до их странной встречи. Алек ушел, оставив ему вечность – единственную верную константу. Вот только в этот раз не получалось вернуть утраченный покой обратно. В груди набатом грохотало сердце, тоскуя безнадежно и напрасно. Как яд инь-фэня проникает в кожу, неся в смертельной дозе каплю счастья.        Алек уехал от него подальше. И Магнус радовался этому….недолго. Охотник там один без названного брата, и с ним случиться может, что угодно. А по ночам ему снились кошмары, в которых Лайтвуд умирал во время рейдов. Маг просыпался, кляня все на свете, а после до отключки напивался. На следующий день это повторялось во всех подробностях и черно-белых красках. Вечность замкнула Магнуса в воронку отравленных насквозь воспоминаний, где глаза Алека тускнели, стекленели, а сам он терял четкость очертаний, сливался с тенями далеких измерений. И маг не мог его вернуть, как ни старался. Охотник отражался в зеркалах и на поверхностях всех приворотных зелий, в огнях расставленных для пентаграмм свечей, в воспоминаниях, что шли в уплату демонам.       В одну из холодных январских ночей в лофт к Магнусу прибыл маг Малькольм Фейд. В тусовке он слыл чокнутым некромантом, мечтавшим вернуть с того света возлюбленную Аннабель – еще одну жертву жестоких законов Конклава. Бедняга маг любил ее так сильно, что тронулся умом в попытках вернуть к жизни. Он перепробовал на ней все виды магии, провел над телом тысячи обрядов. Все было тщетно, и Малькольм отчаялся. Он пытался покончить с собой много раз, но несчастного все спасали. Бейну Малькольма было жаль, он и сам из-за Алека был на грани. По иронии именно Малькольм ему рассказал о заклятии «Mantra Amrita», что веками хранилось в старинной овеянной мифами книге, где-то в архивах музеев Парижа. Малькольм рыдал, что отыскал возможность спасти свою любимую так поздно, не смог предотвратить ее погибель и поделиться свой вечной жизнью. Магнус в тот момент еще подумал, что Фейд окончательно сбрендил от горя, и лучше бы магу уже не мешали сводить со свой бесконечностью счеты. Однако выбросить из головы его слова не смог. Сознание мертвой хваткой вцепилось в иллюзию слабой надежды. Он видел Алека рядом с собою – прекрасного, юного и бессмертного. Мысли об этом у Магнуса вызывали болезненно сладкую дрожь, разрушали сильнее тоски по огромным глазам цвета летнего ясного неба. Лучшим способом снять наваждение – было поддаться ему целиком, а поездка во Францию – делом времени.

***

       Хранитель магического архива в Лувре был вредным и капризным старикашкой, давно покрывшимся грибком и пылью под стать хранимым им же фолиантам. Магнусу пришлось влить в него чертову цистерну слез единорога, прежде чем он проболтался про Книгу Трех Лун, пару сотен лет назад вывезенную из Лувра на историческую родину – в Туманный Альбион и там хранящуюся по сей день под пристальным присмотром местных магов. Магический фолиант пытались похитить огромное число раз, но незадачливых воров всегда ждал полный крах, рукопись по слухам была проклята и «давалась в руки» лишь тем чародеям, кто, как прошамкал пьяный архивариус, нуждался в ней в буквальном смысле «на смерть». Той ночью Магнусу опять приснился Лайтвуд, из ран охотника текли потоки крови. А после он, укрытый тонким шелком, был облачен в роскошный белый саван. И Разиэль готов был принять сына, оставив его прах Безмолвным братьям. Магнус открыл на утро портал в Дувр, не думая о том, как это глупо – играться в кошки-мышки с самим роком. Дальнейшее заволокло туманом. Он плохо помнил, как усыпил магов, веками охраняющих архивы, а после начал жадно искать книгу, хотя ни разу рукопись не видел. Бейн просто чувствовал ее. Войдя в огромный заставленный сотнями тысяч книг зал, он растерялся только на мгновение. Внутренний голос подсказывал закрыть глаза, и когда Магнус, послушавшись, это сделал, он уверенным шагом пошел к стеллажам, ощущая, как магия в нем теплеет, тянется к Книге Трех Лун сама. Полка, к которой он подошел, была заставлена ветхими фолиантами в тяжелых драгоценных переплетах, украшенных камнями и чеканкой. Маг стал по очереди к книгам прикасаться, пока последняя была не снята с полки, оставив перед ним только слой пыли. Он пальцами по ней провел легонько, с немым восторгом в горле ощущая, как проявляются абрисы нужной книги, явленной магией из самого пространства. На этом эйфория завершилась. Британцы ворвались в зал ловить вора. Последнее, что Магнус еще помнит, так это то, как он, рванул на выход, швыряясь во все стороны щитами, прикидывая, как бы открыть портал, блокируя по мере сил заклятия от сильно разозленных местных магов. В него попали режущим проклятьем, в глазах стремительно стало темнеть от боли. Он мысленно позвал на помощь Фелла, надеясь, что еще не слишком поздно. Очнулся уже в Институте ночью, увидел Алека, тот рядом с ним спал в кресле, Книга Трех Лун также лежала подле – маг до сих пор боялся в это верить.        Из мыслей Бейна вырвал Председатель, что замяукал где-то в коридоре. В сумбуре Магнус свою дверь не запер и не успел проверить чары в доме.       Алек вошел спокойным легким шагом, баюкая кота в своих объятьях. И мага затянуло в зыбкий омут, когда глаза столкнулись с взглядом парня.