Мечты из пепла

На следующее утро Аня проснулась неожиданно для самой себя поздно — старенькие часы, стоявшие на прикроватной тумбе, показывали ровно двенадцать, а за окном солнце находилось высоко над землей. В прочем, это обстоятельство ничуть не расстроило ее, а даже порадовало: в училище идти не нужно было, поэтому можно было позволить себе и эту маленькую слабость. Она несколько минут повалялась в кровати, не думая ни о чем, разглядывая потолок, и только потом, учуяв приятный, легкий аромат, щекочущий ноздри, заволновалась. Лениво потянувшись, девушка с большой неохотой поднялась на ноги и направилась на кухню, но стоило ей лишь подойти к двери, как та неожиданно открылась и в комнату вошел Антон, который с улыбкой протянул Ане тарелку со свежими блинами и чашку кофе. Смущенно потупив взгляд, только сейчас вспомнив о вчерашнем вечере, та сделала неуверенный шаг назад и, споткнувшись, чуть не полетела вниз, но чужая крепкая рука вовремя схватила ее за талию, и девушка неловко приземлилась на край кровати. — Ну ты и соня, — все также улыбаясь, прошептал Антон, осторожно падая рядом с ней, и ненавязчиво обнял ее за плечи, не встретив никакого сопротивления, — Я уж думал, что тебя будить придется. Или ты хотела весь свой выходной провести в постели? Аня пожала плечами, съежившись под его внимательным взглядом, и сделала глоток из кружки, наслаждаясь крепким, слегка горьковатым и терпким вкусом напитка. — Не слишком горький? Я боялся переборщить с сахаром и добавил всего пол-ложки сахара, но я всегда могу принести еще, — он осторожно откинул пальцами с ее лба спутавшиеся каштановые пряди и медленно провел рукой по ее щеке, наслаждаясь таким приятным теплом чужого тела. Девушка нервно вздохнула, но промолчала и принялась за завтрак, который, к слову, оказался вполне вкусным. Блины были сладковатыми, но горький и терпкий кофе отлично разбавлял неприятную приторность. — Очень вкусно. Спасибо, — искренне поблагодарила его Аня и собралась уже встать, чтобы убрать грязную посуду, но Антон неожиданно ее остановил, прижав к себе. Девушка тихо выдохнула, когда мягкие губы коснулись ее виска, а чужая ладонь легла ей на спину, но почти тут же расслабленно улыбнулась и неуверенно обняла его в ответ, обвивая руками шею. Она чувствовала благодарность к нему за все то, что он сделал для нее, ради нее, но делала это вовсе не из-за этого и не из-за каких-то других дурацких причин, которыми обычно она прикрывалась перед подругами. Вчерашний вечер наконец расставил все по своим местам, и Аня наконец поняла одну очень важную вещь, которую до этого пыталась отрицать. — Я люблю тебя, — тихо-тихо прошептала Аня и почти мгновенно уткнулась носом ему в плечо, ладонями в спешке закрывая покрасневшие щеки, но их почти тут же убрали его пальцы, невесомо коснувшиеся ее лица. Руки в бессилие упали, и девушка неуверенно подняла голову, встречаясь с ним взглядом, и через несколько секунд тихо выдохнула, заметив в его глазах то, что искала, то же, что и чувствовала, испытывала по отношению к нему она сама. Она не могла сказать, что была безумно рада этому — это было бы явным преувеличением, — но в груди в тот момент зародилось необъяснимое тепло, такое же легкое и приятное, что и тепло, подаренное солнцем. Она замерла, когда его пальцы коснулись чуть приоткрытых губ, и счастливо зажмурилась, когда их торопливо сменили его мягкие губы. Он целовал ее медленно и неторопливо, наслаждаясь каждой секундой, каждым моментом, проведенным в ее объятиях, пусть неуверенных, но таких приятных и нежных, и думал о том, что еще ни один человек на планете не смог бы сделать его таким счастливым, как она. Ему хватало ее одного лишь взгляда, одной улыбки, пусть и скрытой за растрепанными волосами, одного неловко движения, чтобы стать по-настоящему счастливым, чтобы чувство вины, разрывающее душу в клочья, в миг исчезло. Это было настоящим безумием, какой-то дурацкой зависимостью от другого человека, но Антон был вовсе и не против быть зависимым от нее. Для него она была лучшим, что вообще случилось в его жизни. И он не собирался это скрывать. — Я люблю тебя. Их взгляды встретились, и карие глаза девушки вспыхнули; Антон с удовольствием разглядел в них среди смешавшихся чувств и смущение и подумал о том, что она совсем не изменилась. Хоть и не раз пыталась доказать обратной. Даже сейчас, спустя два года, она оставалась все той же неуверенной в себе, тихой и спокойной девушкой, ничуть не отличавшаяся от своих сверстниц, от сотен тысяч других девушек, многие из которых, наверняка, были и умнее, и красивее ее. Но Антона это совсем не волновало. Он думал лишь о том, как ему повезло, что она тогда приехала в Москву и оказалась в их школе, что она стала той, ради которой он бросил училище и вернулся обратно в столицу, которая оказалась намного дороже детской мечты и желания кому-то что-то доказать. — И я рад, что ты наконец перестала от меня бегать, — спустя несколько минут добавил парень и осторожно надавил Ане на плечи, медленно и осторожно укладывая ее себе на колени. Девушка расслабленно вытянула ноги и прикрыла глаза, чуть потершись щекой о его футболку и вдохнув приятный аромат его шампуня, который словно кружил ей голову. Но спать не хотелось — только бесконечно сидеть с ним здесь, в небольшой темной комнатке, и болтать обо всем, что взбредет в голову. Это желание было абсолютно спонтанным и резким, оно словно возникло из ниоткуда, но безумно искренним и чутким. Она даже не вздрогнула, когда его рука коснулась волос, приглаживая их, но резко вздохнула и сильнее прижалась к нему, словно пытаясь найти защиту в его объятиях. — Женька… Она помогла мне понять, что мои принципы и гордость делают только хуже, что мне нужно перестать бороться с собственными чувствами, идти на поводу у разума и начать жить так, как хочется мне. Может, она об этом и не догадывается, но без тех изматывающих разговоров, которыми она постоянно занимала меня после нашей стычки в больнице, я бы вряд ли решилась открыться. Ты мне дорог, действительно дорог, но я не могла так просто смириться с тем, что ты сначала уехал за тысячи километров, а потом, как ни в чем не бывало, вернулся. Я не могла принять того, что что-то для тебя оказалось важнее меня и наших отношений. — Ань, не оправдывайся, — тихо ответил Антон и медленно провел рукой по ее спине, задумчиво вырисовывая пальцем какие-то незамысловатые рисунки, — Я знаю, я виноват перед тобой и заслужил намного больше ненависти, что ты испытывала ко мне! И мне сейчас очень стыдно, поверь. Тогда я жил и дышал своей мечтой, и не мог думать ни о чем другом, мне казалось, что учеба в Архангельске — это то, к чему я должен стремиться. — Что же потом заставило тебя изменить мнение? Она подняла печальный взгляд темных глаз на него, и юноша не сдержал рванного вздоха, сорвавшегося с приоткрытых губ. — Мысли о тебе… Я постоянно думал о тебе о том, что произошло между нами, и медленно понимал, что поступил ничуть не лучше тебя, — ее глаза удивленно распахнулись, а дыхание участилось, но парень уверенно продолжил, — Ты не представляешь сколько раз я жалел об этом, сколько ночей не спал, желая вернуться в прошлое и все исправить. Я уже не мог спокойно жить, зная, что ты так далеко и счастлива без меня… — Я никогда не была счастлива без тебя, — она нервно сглотнула и резко села, чуть вскинув подбородок, чтобы их головы оказались на одном уровне, — Какой бы сильной и независимой я не пыталась казаться перед другими, как бы уверенно я не улыбалась, я никогда не забывала о тебе. А в первые недели после твоего отъезда я просто пыталась убежать от себя и собственных чувств, словно обострившихся, но это было бесполезно. — Прости меня, — его руки обвились вокруг ее талии, крепко прижимая дрожащую девушку к себе, а в голубых глазах появилась боль, — Прости за то, что я оставил тебя. Я никогда не хотел, чтобы ты страдала из-за меня. Я думал так будет лучше… — Но получилось как всегда, — слабо улыбнулась в ответ Аня и, чуть потянувшись, легко, почти невесомо коснулась губами его щеки, — Давай просто забудем это выкинем из головы и сделаем вид, что эти двух лет не было в нашей жизни. Ты не уезжал и не учился ни в какой мореходке, а я не страдала от неизвестности и одиночества, словно мы всегда были вместе… Ее пальцы переплелись с его. — Ты не представляешь насколько сильно я этого сейчас хочу, — он наклонился к ее лицу, обжигая кожу горячим дыханием, и Аня смущенно опустила голову, но Антон почти тут же бережно взял ее за подбородок, — Я люблю тебя, Ань, и хочу, чтобы ты всегда об этом знала и помнила. На этой планете не найдется человека, которого я бы любил также сильно, как тебя. — А как же Наташка? — неуверенно, тихо спросила Аня, отводя взгляд в сторону, — Она ведь тоже страдала, пока тебя не было, и чувствовала то же самое, что и я, что и ты… — А что Наташка? — горько усмехнулся Антон, и Ане всего на миг показалось, что в его взгляде мелькнуло сожаление, — У Наташки своя жизнь, у меня своя. Я знаю, она до сих пор что-то чувствует ко мне, но я не могу ответить ей взаимностью, как и не могу заставить снова страдать из-за меня. Я уверен, она еще встретит достойного человека, который сможет подарить ей все, но этим человек я никогда не был и не буду. Потому что моя судьба это ты. Не дожидаясь ответа, он осторожно поцеловал ее, но уже с большей страстью, с большим желанием, медленно поднимавшемся внутри него. Антон медленно водил рукой по ее спине, прижимая ее к себе и не отпуская, а второй сжимал ее ладонь, продолжая терзать поцелуем ее губы, а своей близостью — разум. Аня пылко отвечала ему, жадно кусая его губы, теряясь в этих опьяняющих ощущениях, но ей казалось, что этого все равно мало, что простой поцелуй не может выразить той глубины чувств, которая скрывается за оболочкой. Тело жаждало более активных действий, отвечая на каждое его прикосновение мелкой дрожью, но в конце концов девушка нехотя оторвалась и, тяжело дыша, посмотрела в окно. Серое, дымчатое небо завораживало. — Так красиво. Антон лишь улыбнулся в ответ и положил голову ей на плечо. — Ты еще красивее. Эту фразу он произнес тихим шепотом, словно какая-то нелепая мысль сорвалась с его губ, но она все равно услышала. И смущенно опустила взгляд. Наконец все стало на свои места. И одна лишь мысль об этом заставляла ее улыбаться, а ее душу — тихо ликовать.