Останется лишь пепел

      Дверь бесшумно отодвинулась в сторону, и перед гостями предстала очередная рабыня.       — Вы звали меня, хозяин? — глубоко, давая возможность на мгновение заглянуть под голубые воздушные накидки, изображавшие одежду, поклонилась батарианка.       — Звал, — довольно покивал сидящий в кресле Фервок ХанʼХадар, кхаршанский бизнесмен не самого низкого полёта. — Сделай моим друзьям по-настоящему хорошо.       — Слушаюсь, господин, — ещё раз поклонилась она рабовладельцу.       Шаг. Какой-то резкий и вместе с тем осторожный… Напуганный.       Ещё шаг.       Ещё… Шаги сложились в танец.       Батарианка танцевала, и двое хищников, «уважаемые партнёры», кроган Хрум из клана Гататог и турианец Варил Талид, не отрываясь, пристально следили за ней. Не за лицом — разве кого-то может привлечь четырехглазое лицо, даже с нанесённым по всем традиционным правилам макияжем: глаза-«звёзды» в обрамлении темных «лучиков», чётко очерченные губы и заглаженные в один тон лицу дуги и скулы? Хищники следили за её движениями.       Хумансовки назвали бы это чем-то вроде танца живота, но это был танец добычи. Испуганной, мечущейся добычи. Плотоядно смотрящие на неё ящер и птиц вряд ли возбудились бы от её прелестей, даже будучи отъявленными ксенофилами, но заставить их следить за добычей, вспомнить охотничий азарт — о, танцовщица это умела.       — И это ещё не всё, что она умеет, — как бы в пустоту негромко произнёс кхаршанец.       Кроган резко поднялся и ухватил не успевшую увернуться добычу за руку. Поглядел на неё, оскалился — и бросил перед собой на колени. Та покорно сжалась и замерла перед ним…       — Тогда пусть покажет мне, что ещё умеет! — рыкнул кроган, рывком раздирая нижнюю часть своего бронекостюма и освобождая… ну, наверное, «бревно».       Сделать что-то ещё он не успел — тонкие ручки батарианки обвили его «бревно», а короткий язычок нежно коснулся одной ей ведомой точки на конце.       Кроган рыкнул и, ухватившись за голову самки иного вида, резко натянул её на самый кончик — дальше не хватило «глубины». Всё-таки оральный секс хоть кроганам и известен, но уж больно редок и травматичен — когда для тех, кого трахают, когда для самого крогана, если в его нижнюю голову приходит глупая мысль трахнуть так самку своего вида… Так что он наслаждался по-полной, рывками натягивая голову четырехглазой на своё бревно.       Турианец, до поры лишь смотревший, резко поднялся и подошёл к батарианке сзади, расстегивая брюки. Откинул на спину рабыне юбку, вдохнул…       Когда он резко двинул бёдра вперёд, глаза батарианки, все четыре, широко распахнулись, а она сама, на секунду оторвавшись от крогана, прорыдала-простонала что-то неразборчивое.       — А ну продолжай! — кроган дёрнул её обратно, прижимая к своему бревну.       Своего не упустил и птиц, дёрнув рабыню на себя.       Они буквально разрывали её на части, хоть и с разных сторон.       Несколько минут таких рывков и кроган победно проревел, обливая своим семенем лицо буквально отброшенной назад напором девушки, заливая все четыре её глаза.       Тут же резко ускорившийся турианец начал буквально перфорировать зад всё ещё стоящей рабыни. Несколько секунд — и он, издав короткий крик, останавливается, и с явно слышимым шелестом выходит из девушки.       Батарианка, которую более никто не держит, падает на колени и заваливается набок.       Из её задницы со звуком лопающихся пузырей продолжало вытекать турианское семя, с лица на пол стекала сперма крогана… Фервок, глядя на неё, почувствовал, что тоже не прочь развлечься, но — дела.       — Хватит валяться и мусорить. Почисти нашего гостя и приберись тут, — приказал батар.       — Пожалуй, я обойдусь без этого, — заметил снова невозмутимый турианец, вытирая себя сорванной с рабыни юбкой.       — Ну, что ж, как пожелаете.       Рабыня, шатаясь, поднялась на четвереньки, наклонилась, и стала слизывать оказавшуюся на полу белую жижу.       Фервок почувствовал усиливающееся возбуждение и спешно отвернулся. Нет, сначала дела. Тем более, что турианец и кроган уже отвернулись от рабыни, прошли в переговорную и расслабленно развалились в креслах около столика с бокалами. А всего-то — умелая танцовщица, по капле феромонов нужных видов, и теперь партнёры, расслабленные, не будут сопротивляться его предложениям слишком сильно.       За открытой дверью рабыня, лишённая ровно половины своих занавесочек, продолжала вылизывать пол.