Знание
1 ноября 2016 г., 13:43
Из воспоминаний её выдернул слабый сигнал — хозяин желал её видеть снова.
Что... Что такое?! Никогда раньше он не выдёргивал её к одним и тем же дважды подряд!
Но ничего не поделаешь...
...Слабый удар током...
...Иду с радостью, хозяин!
— Станцуй нам что-нибудь из классического балета, — приказал турианец.
Кии’Хана поклонилась и закружилась в танце. “Прощание с любимым”, один из классических этюдов...
Задумчиво смотрящий на неё кроган с бутылкой в руке хмыкнул-рыкнул и проговорил:
— А ведь не так давно найти в галактике рабыню-батарианку было очень и очень непросто. А теперь эта ещё и танцует...
— Гататог Хрум, я попросил бы вас не упоминать столь непристойные в нашем обществе темы, — сморщившись, как будто укусил плод абаза, проговорил хозя... Фервок Хан’Хадар.
— Да, не стоит... — начал было Варил Талид, но тут кроган расхохотался:
— Хахаха! Непристойные! Ха!
Захлопнул пасть, остро глянул на двух других, и его широкая пасть ощерилась в улыбке.
— Непристойные, хе. Ещё скажите, что вам неловко! Задумали синенькие, сделали людишки, а вам теперь неловко! Ха! Служанки... В белых передничках — чего изволите, хозяин! Ха-ха-ха!
— Хрум, я попросил бы тебя заткнуться. Ты уже подписал контракт, так что... — резко ответил турианец.
— Вот именно, — кроган перебил его, задрал голову и вылил в пасть содержимое бутылки. — Я подписал его и теперь мои дети, мои ученики в таком же рабстве. Они будут умирать за эти гребаные кредиты, потому что их, как кроганов, всегда будут пихать в самое дерьмо — и я сейчас хочу, чтобы вы тоже ощутили его запах. За их никому не нужные победы, за мой клан, который сможет жить благодаря этим кредитам! — он вылил себе в пасть остатки ринкола и выдохнул.
Оказавшуюся на пути выхлопа Кии’Хану шатнуло, но она смогла шагнуть в сторону и вдохнуть чистого воздуха, да так, что этот шаг вписался в рисунок танца...
— Твои кроганы — солдаты, и их долг... — не выдержал Фервок.
— Заткнись, четырехглазое. — острый взгляд крогана заставил батарианца вздрогнуть и вжаться в кресло. — Не пачкай своим грязным языком такие слова, лизатель высокопосаженных задниц. И от тебя тоже не стерплю, — кроган развернулся к костелицему. — Разве что от твоих родичей, тех же Вакарианов или — хха! — Артериусов. Но не от тебя, говорун.
— Хрум Гататог, я... — начал было угрожающе приподниматься в кресле рабовладелец.
— Ты — мелкий пыжак. — отмахнулся кроган, синей волной ослабленного “броска” роняя батара обратно. — И весь ваш род такой. Продали честь, традиции и весь свой народ синеньким за красивые глаза и узкие лазури...
— Хрум, заткнись, — резко сказал Варил.
— А если не заткнусь, то что? — теперь кроган смотрел ехидно и ехидно же скалился. — Что, ваши главы кланов не сделали того же самого, только на две тысячи лет раньше? Что, рад теперь смотреть, как те, кто выдержал тогда и потом, просрали все прошлые победы теперь из-за жадных придурков, дорвавшихся до власти? Придурков, готовых на всё ради того, чтобы насиловать и грабить слабых... Теперь-то им никто ничего не скажет — за их спинами маячат синенькие, да и ваши гребни тоже торчат. А тех батарианцев, с кем я брал на коготь, хе, много всякого добра в Скиллиане — больше нет. Эти жадные ублюдки, — легкий кивок в сторону побуревшего от гнева Фервока, — убьют всех, кто ещё помнит про долг и честь, чтобы те никак не смогли поломать их маленький бизнес...
Кроган говорил всё тише и тише, а потом затих и осел в кресле, закрыв глаза.
— Почему-то снотворное действует на него так медленно, — пожаловался турианец. — Я извиняюсь за нашего партнера и, пожалуй, мы отправляемся. Прямо сейчас.
Всё ещё бурый батарианец кивнул и щелкнул пальцами. Трое дюжих рабов с тележкой появились из-за двери, аккуратно погрузили крогана и удалились. Следом за ними, как-то скомканно раскланявшись, быстро удалился турианец.
Хан`Хадар обвёл почти ощутимо светящимися глазами опустевшую комнату и только теперь заметил всё ещё танцующую рабыню.
— Ты! Иди сюда!
Кии`Хана, склонившись, подошла к нему... Только для того, чтобы быть сбитой с ног ударом.
— Кричи! Кричи, сука! — рабовладелец орал и пинал её. Кии`Хана послушно кричала, пытаясь развернуться так, чтобы продемонстрировать хозяину себя в наиболее соблазнительном виде — бесстрастно мыслящий разум подсказывал ей, что изнасилование, даже грубое, всё лучше, чем такие пинки, которые вполне могут закончиться кнутом, дубиной или тесаком...
— Ещё хочешь, сука?! — прошипел батарианец где-то над ней, с размаху пиная её по промежности.
— Даа... — прохныкала она — и получила ещё один удар, от которого чуть не прикусила язык.
— Так получи! На тебе!
...хорошо ещё в самом начале зубы вырвали и заменили пластинкой а то прикусила бы...
— Что, мало?! — услышав характерное шипение инструметрона, девушка замерла и покрылась потом. Кнут для пыток! Или нож! Или...
Кожа полыхнула болью. Сразу вся.
Кии’Хана потеряла сознание.
Она не знала, сколько прошло времени, между тем, как она потеряла сознание и снова пришла в себя. Не так уж мало — раны успели подсохнуть, и не только они, к полу её теперь приклеили тонкие нити засохшей крови.
Не знала, что с ней теперь — осталась ли она цела или Хан’Х.. Хозяин в своей всемилости лишил её части тела — сложно было что-то разобрать в этом сгустке боли и бесчувственности, в который превратилась она.
Но теперь она знала кое-что другое.
Кое-что новое. Неизбежное.
Потому что этого не может не случиться...
...Темные коридоры Цитадели завалены трупами. Сотнями, тысячами трупов...
Её губы шевельнулись:
— Однажды...
...Полыхающая Тессия, в небе взрываются голубые корабли, десятки синекожих тел со всех сторон, рушится под землю огромный Храм Атаме...
— ...От вас всех...
...Горящая Земля, на которую опускаются огромные корабли, полосующие город под собой красными лучами, огонь кровь трупы...
— ...Останется лишь пепел.
