В доме напротив

      На многомиллионный мегаполис опустилась вечерняя мгла, в многочисленных коробках позажигались холодные противно-желтые огоньки, город продолжал жить своей серой жизнью даже ночью: кто-то спешил домой к своей семье, кто-то наоборот - засиживался в офисах как можно дольше, лишь бы не идти в пустоту одинокой квартиры, где-то носились и разбивались машины, где-то глубоко под землей, как кроты в многочисленных тоннелях, гудели электропоезда, где-то слишком поздно уходили поезда и слишком рано приходили автобусы, где-то кто-то не успел, а кто-то и не торопился. Все жило, спало, бодрствовало, кричало, гудело, смеялось до икоты и плакало до посинения, поднималось и падало, умирало. Все упрямо существовало, даже если против его существования были созданы все условия.       Уютная, несмотря на свои небольшие размеры, гостинка: небольшой диван, несколько тумбочек, настенных полок, шкаф, стол со стульями, электроплита и, по сравнению со всем остальным, огромный холодильник. Единственный источник света – зеленая лампочка включенного электрочайника и монитор нэтбука, отбрасывающий свой серый свет на лицо молодого парня.       Пальцы с завидной скоростью печатают на клавиатуре, тихо щелкает мышка и звук оповещения в наушниках, который противным клацаньем перебивает ритмичную музыку и звучит с такой частотой, что должен был раздражать парня, но он только улыбается уголками губ. Стеклянные серые глаза неотрывно скользят по строчкам, не глядя даже на то, что он сам пишет. Пожалуй, если бы этот человек потерял зрение, он бы и без него смог отлично печатать.       Белый: «Хаха, он что, действительно так сказал?»       Лотос: «Ага. Наши преподы те еще юмористы. Бесит, конечно, но зато меньше трындят по теме лекции»       Белый: «Уууу. Повезло Т.Т Наши такие зануды. Пожалей меняяя»       Лотос: «Я никогда никого не жалею, это низко по отношению к себе и к тому, кого жалеешь.»       Белый: «Ты действительно так думаешь?»       Лотос: «Тч!»       Белый: «Бррр. Не пиши так, а то такой же звук издает местный придурок :(»       Лотос: «Хах, неженка, не буду. Настолько ужасный человек этот «местный придурок»?»       Белый: «Не то слово! Выскочка, идиот и жжжутко злой! Я его всего один раз нечаянно толкнул в столовке – так он теперь меня постоянно задирает»       Лотос: «Я бы тебя за такое убил.»       Белый: «Эй! Я же хххорооошиий Q.Q»       Лотос: «Хороший-хороший, когда спишь зубами к стенке. Ладно, мне пора идти спать и ты вали. Спокойной»       Тихий щелчок, обозначающий, что собеседник вышел из чата и надпись под ником «Offline» немного расстроили парня. Еще пару нажатий на клавиши и беловолосый сам закрывает крышку нэтбука, откидываясь спиной на стул, при этом чувствуя, как пару позвонков встали на место с неприятным хрустом. Благодаря свету фонарей и светильников в соседних домах, большую часть предметов в комнате можно с легкостью рассмотреть, но при этом сохраняется достаточно приятный полумрак, окутывающий тело и сознание Уолкера.       Вот уже как год он общается с достаточно грубым и прямолинейным человеком под ником «Лотос». Был ли это парень или девушка, которой просто удобно общаться в мужском роде – Аллен не знал. Он не знал, как выглядит этот человек, его настоящего имени, возраста, где он живет, но это совершенно не мешало парню посвящать все свое свободное время, рассказывать все свои самые сокровенные мысли (которые он бы никогда не рассказал даже Лави или Линали – друзьям детства) или некоторые темные моменты из прошлого «Лотосу». Было ли это как раз потому, что он ничего не знал об этом человеке и они бы никогда не встретились, или он просто чувствовал в нем «родную душу» - Уолкер не знал, но ему, определенно, было хорошо с этим человеком. Только с «Лотосом» он мог отдохнуть морально, и только он мог привести в порядок его душевное равновесие лишь парой слов. Конечно, даже они иногда ссорятся, но, почему-то, всегда сразу же мирятся и ни у кого не было даже мысли о том, что бы кинуть собеседника в «черный список».       Аллен полностью доверял этому человеку и его никогда не пугала мысль, что под картинкой цветка может скрываться что-то ужасное как физически, так и морально, но, вместе с тем, он никогда не мог ответить даже себе на столь простой вопрос: хочет ли он встретить этого человека в реальности? Ведь кто знает, к каким последствиям это может привести и как сильно «Лотос» разочаруется в Уолкере.

***

      - Посторонись, малявка!       - Сам пошел прочь, дылда!       Угрожающее рычание и более-менее цензурная ругань раздавалась по всему холлу университета. Преподаватели привычно окидывали двух ссорящихся парней осуждающим взглядом, вахтерша мирно жевала семечки, следя за образовавшимся спектаклем. Как всегда, Аллен и Канда столкнулись возле железной «вертушки» и, как всегда, никто из двоих парней не стал пропускать друг друга вперед, как всегда, позади и впереди юношей образовалась толпа зевак, которые, наверняка, опоздают на пары.       - Я сказал, направил свои усики в сторону и дай мне пройти!       Хриплый голос с нотками ярости пробирает до самых костей, но беловолосый будто не замечает угрозы, не желая пасовать, и лишь сильнее насмешка со злостью искрится в его серых глазах.       - Может, ты и передвигаешься с помощью жгутиков\усиков, как одноклеточное, а я человек! Так что отойди, инфузория, твое место далеко позади разумных существ!       - Ты труп!       Тонкие бледные пальцы тянутся к белоснежному вороту рубашки, желая как можно сильнее встряхнуть паршивца, но резко цель ускользает, и мелочь падает в руки стоящего позади человека.       - Юу-у, Аллен, опять вы ссоритесь?       - Не называй меня по имени, тупой Кролик!       Японец, смерив презрительным взглядом удивленно моргающего Уолкера и веселого Лави, поддерживающего того под руками, прошел первым через вертушку и поспешил на занятия.

***

      Большая перемена – счастье для каждого студента. Это словно долгожданная передышка между тяжелой затяжной битвой. Каждый воин знает, что дальше будет только хуже, но эти драгоценные минуты спокойствия, минуты, когда можно заточить свое оружие и что-нибудь поесть – придадут сил и будут слаще времени мирной жизни.       Гомон и смех в стенах университета такая же обыденность, как и редкость. Кто-то спешит списать конспект или практическое задание, кто-то хочет поскорее занять очередь в столовой, кто-то просто выходит на улицу и гуляет по небольшой аллее перед учебным заведением, но безучастным в этом празднике жизни никто не остается.

***

      - Ааааллееен, ну хватит тебе грустить, - рыжеволосый парень обеспокоенно смотрит на своего собеседника, дергая его за плечо. – Подумаешь, на балл ниже получил! Тебе этот предмет совершенно не пригодится!       Вздох.       - Я знаю, но все равно неприятно. Я ведь знаю все это намного лучше, а получаю…       - Просто тебя не очень любит это двоеточие, вот и занижает оценки!       - Знаю, но…       - Так, - Лави забежал перед беловолосым, спиной вперед спускаясь по ступенькам, - Прекращай грустить, иначе я… я… я..., - парень на пару секунд задумался, посмотрев на потолок, чуть не поскользнулся на кафеле, удержавшись на поручень, и сошел с последней ступеньки на первый этаж. Единственный зеленый глаз опасно блеснул из-под рыжей челки.       - Иначе, я возьму тебя на руки, как принцессу, и понесу на следующую пару! Какая у нас там? Физкультура? – кивок беловолосой головы. - Вот туда и понесу!       Уолкер через силу улыбнулся, надеясь, что Кролик оставит его в покое. Не то, чтобы он был таким уж заучкой, но учиться любил и получать ниже своих знаний, а так же выслушивать от преподавателя о том, какая он бездарность - никогда не доставляло удовольствия.       Резко твердая поверхность куда-то пропала из-под ног, и парень почувствовал, как его подхватили под руки и колени, кряхтя в макушку от натуги. Рефлекторно Уолкер вцепился в плечо Лави, от шока выпучив глаза. Историк (как прозвали в университете рыжика из-за любви к истории) краснел от тяжести своей ноши и смеялся, постоянно подкидывая беловолосого, поскольку тот, вместе со своим необъятным рюкзаком, набитым едой, постоянно сползал с рук и грозился упасть на кафель.       - Пока не перестанешь хандрить – не отпущу!       От шока все возмущенные слова вылетели из седой головы. Группа иностранных студентов удивленно косится на двух учащихся, и лишь одна рыженькая девушка тихо смеется, о чем-то перешептываясь со своей соседкой, после чего обе начинают смотреть на них до боли умиленным и веселым взглядом.       Шаг.       Второй.       Третий.       Четвертый.       Вот Лави чувствует, как кеды скользят по только что вымытому кафельному полу, как он начинает заваливаться назад и подкидывает Уолкера, желая спасти товарища от падения, как приземляется на свой многострадательный кроличий зад и на сумку-почтальонку с конспектами, как сверху, прямо на живот, падает что-то костлявое и жутко тяжелое, выбивая воздух с легких.       Хохот, вперемешку с кашлем-смехом Историка, прокатился по всему первому этажу, и только Аллен непонимающе вертел головой, пытаясь осознать, как он оказался сидячим сверху на Лави.       - Тч, так и знал, что это вы, два придурка, - синие глаза холодно смотрят сверху вниз на распростертого смеющегося Кролика и сидящего на нем ошеломленного Мояши.       - Сам придурок! – возмущенно вскрикнул англичанин, отойдя от шокового состояния.       - Канда! Аллен! Не ссорьтесь! – к парням подбегает миниатюрная, но вместе с тем очень решительно настроенная девушка. – Вам было мало утреннего представления? Братик мне все уши прожужжал, что из-за вас на пары опоздали многие студенты!       - Линаааалииии, - рыжик запрокинул голову назад и, подсматривая под юбку девушки, состроил предсмертную моську. – Я умираааююююю. Помогиии.       Канда, увидев, куда пялится Кролик, угрожающе посмотрел на него, от чего тот побледнел и нервно сглотнул. Ли, не заметив перемен в лице двух своих друзей, с тихим смехом начала помогать вставать нерадивым товарищам.       - Тч, - японец резко разворачивается, от чего хвост черных с синим отливом волос описывает дугу, и резким, точным шагом уходит от «балбесов» на улицу.

***

      Несмотря на яркий свет солнца, на улице очень холодно, колкий ветер поднимает вверх кучи желтых листьев, будто в насмешку показывая то, что некогда было убранством теперь голых деревьев, и раскидывая их по всей территории университета.       - Б..боольнооо, - недовольно ноет Лави, одной рукой держась за копчик, а другой сжимая яблоко, и при этом пытаясь хоть как-то сесть на холодную скамью.       - Зачем ты его вообще взял на руки? - тихо посмеивалась Линали, откусывая небольшой кусочек от груши.       - Фот-фот! – возмущенно сопя и пережевывая очередной бутерброд, вставил свое «Фи» Уолкер, хмурясь. – В следующий раз будешь думать, прежде чем что-то такое делать!        Кролик, собрав всю волю в кулак, все-таки сел, тихонько взвыв.       - А тебе-то что? – всхлип.- У тебя было мягкое приземление… на меня!       - Тч! Заткнитесь! – Канда смерил недовольным взглядом Кролика и Мояши, положил палочки в небольшое бенто, пряча его в сумку. – Вы слишком шумные.       - Злой-злой Юуууу. Мне тут бооольно, я умираааю.       - Не называй меня по имени, кусотарэ!       - Что такое, Ба-Канда, проблемы с восприятием самого себя?       - Шпееендеель, я тебя сейчас…       - Мальчики! - звук трех оплепух и воя Лави: «А мне-то за что?!»,- огласил всю улицу.

***

      Несмотря на нелюдимый характер Канды, они все вчетвером каждый учебный день во время большой перемены выходили на улицу и обедали: Линали фруктами, а Лави тем, что мог выпросить у девушки, так как свое забывал, Аллен большим количеством различных бутербродов и булочек, сам же Юу предпочитал либо вообще не есть, либо съедать несколько рисовых лепешек, красиво уложенных среди овощей, что очень озадачивало Уолкера. Почему озадачивало? Он был уверен, что японец не в состоянии приготовить хотя бы лапшу быстрого приготовления, не то, что вырезать из огурцов лепестки цветов и украшать ими рис, а посему в седовласой голове сам собой возникал вопрос: «Кто же тот самоубийца, который согласился жить с таким типом , как Юу?»,- наличие девушки у азиата Аллен всеми силами отрицал…поскольку… поскольку, просто не существует девушки с таким ангельским терпением и наклонностями к самопожертвованию (или же мазохизму?)! Да, Канда был чертовски красив, о чем не раз сам себе признавался Аллен, но его характер сводил на нет всю красоту… или же, наоборот, подчеркивал? В любом случае, жизнь с Юу была бы адом для каждого человека. По крайне мере, в этом был уверен Уолкер. Или же хотел в это верить.

***

      Конец учебного дня – как окончание битвы. Побитые воины с искалеченным телом и душой смотрят на место баталии, на трупы павших товарищей, на тех, кто не выдержал это испытание, и задаются всего одним единственным вопросом: и оно мне было так нужно? Но, несмотря на все сомнения, воины с глупой готовностью будут рваться в бой на следующий день – иначе они уже не могут.       Поток людей вываливается с многострадального здания, люди разбредаются по улицам города, обсуждая планы на сегодняшний вечер. Аллен, наскоро попрощавшись с друзьями и в который раз отказавшись от приглашения погулять, ссылаясь на большое количество практических заданий, побежал в сторону дома. Быстрее. Быстрее. Ему как можно скорее хотелось рассказать «Лотосу» про все то, что у него сегодня происходило и самому узнать, как он (или она) провел этот день. Как можно скорее увидеть зеленую надпись «Online», которая уже давно радует парня сильнее, чем даже вид забитого вкусной едой холодильника. Когда он начал так спешить к этому человеку, англичанин точно не смог сказать. Ему казалось, что так всегда было, что он всегда так спешил и всегда чат был открыт, и у него в друзьях висела эта картинка с лотосом, и он всегда чувствовал липкое беспокойство, когда «Лотоса» долго не было в сети, хотя они договаривались на это время, и облегчение со счастьем, когда под картинкой появлялась заветная надпись. Аллену казалось, что он всегда широко улыбался, переписываясь с этим человеком. Просто так. Без причины. И без причины ему было легко и спокойно, без причины он мог чувствовать тепло где-то в груди, и без причины у него появлялось жгучее желание оказаться рядом, обнять и никогда не отпускать, и молчать. Молчать, молчать, молчать. Но делать это вместе и не потому, что нечего сказать, а потому, что незачем. Они и так все понимают, как какое-то единое существо.       Понимал ли Уолкер, что влюбился в человека, которого никогда не видел? Понимал. Еще как понимал и порой его это пугало. Пугало, что того, во что он был влюблен – просто не существует и не существовало. Его даже не расстраивало осознание того, что «тем самым человеком» может оказаться парень , хотя, стоит отдать должное, некоторое время англичанина терзала эта мысль, но если уж так случилось… Если он действительно полюбил человека, то пол не так уж и важен, ведь так?       Гостинка встретила парня привычной тишиной и прохладой. Кое-как наспех скинув с себя плащ и стянув с ног ботинки, парень уселся за стол, наконец, открывая чат и проверяя почту. Сообщений не было, так что Уолкер взял на себя ношу первенства и начал писать. Он писал про все то, что происходило сегодня, про то, как он столкнулся с тем самым «местным придурком», про то, как получил вместо ожидаемых 100 баллов лишь 89, как он расстроился и Лави нес его на руках, после чего они упали. Парень так увлекся пересказом, что совершенно не заметил, как «Лотос» появился в сети и даже успел написать англичанину несколько сообщений, пусть не таких объемных, но не менее информативных. Перед отправкой своего рассказа Аллен поднял глаза на монитор и, не удержавшись, сперва прочитал то, что написал его собеседник.       В сообщениях «Лотоса» было написано то же, что и в неотправленном сообщении Уолкера. Те же происшествия, в той же последовательности, лишь с несколькими исключениями - добавлением слов «два идиота», «шумные утырки», а так же написано было менее красочно и по факту.       Аллен часто замечал схожесть того, что происходило у него самого и того, что видел или делал «Лотос», но старался не придавать этому значения, считая обычным стечением обстоятельств. В этот же раз ситуация с полетом Лави и Уолкера не могла быть столь распространенной, так что либо его собеседник из параллельной вселенной, либо он учится в их университете и даже присутствовал во время этого события. Но в тот момент на первом этаже было мало людей – столовая находилась в противоположной стороне, - лишь небольшая группа иностранных студентов… Стоп, тогда на Аллена пристально смотрела одна девушка. Может… вдруг, это она? Конечно, седовласый несколько иначе представлял Лотоса в облике девушки. Почему-то ему казалось, что у нее обязательно должны быть темные волосы и голубые глаза, но уж никак она не должна была быть рыжей и зеленоглазой. Впрочем, какая разница? Уолкера больше волновало несколько другое. Он знает, как выглядит «Лотос», более того, они часто пересекаются (что объясняет схожесть их рассказов). Что ему стоит сделать? Подойти прямо к ней и сказать, что он знает, кто она? А вдруг Кэтти (так вроде звали ту девушку) знает, что он – это «Белый» и сама не хочет проводить с ним время в реальности? И если он к ней подойдет с такими словами, она прекратит общение даже в чате? Аллен определенно не хотел терять этого человека, хотя бы потому, что это был его друг, но и не попробовать общаться с ней в реальности не мог, как бы страшно ему не было, и как бы он не сомневался.       Пальцы спешно нажимают на «Backspace», удаляя сообщение и набирая новое, в котором парень рассказывал о менее значительных событиях в своей жизни, о том, чем он сегодня обедал, какие сегодня были пары и другую незначительную чепуху.