Ответы

Собственная кровь на вкус — словно пепел. Почему-то это кажется сейчас чертовски правильным. Все чувства обострены до предела — тень есть место, где магия берет свое начало. Его магия, кажется, обретет здесь свой бесславный конец. Под языком отчетливо горчит, привычное тепло почти обжигает ладони, когда он, усмехнувшись, поднимается, тяжело опираясь на собственный посох. Интересно, эта тварь всегда была такой живучей, или ее что-то подпитывает? В любом случае, это уже было не так уж и важно — главным было то, что это мерзкое сознание, несмотря на то, что оставило ему в животе один из хелицеров, ослабела настолько, что почти не сопротивлялась редким и точечным атакам, лишь изредка глухо рыча и изливаясь на странное подобие земли (или это было скалами?) чем-то темным, вязким, отвратительно пахнущем сладостью гнили и сажей, и ничерта не похожим на кровь. Совершенно. Вообще. Хоук не понимает, какого хрена эта дрянь уже не вызывает у него отторжения или ненависти — только глухое раздражение, сродни тому, что ощущаешь, когда загоняешь мелкую занозу куда-то особенно глубоко, и достать ее не получается ни коим образом. Тварь издает очередной глухой и неприятный рык — и Гаррет лишь морщится. Странно, но ему кажется, что в этом есть какая-то ирония: умирать, стоя перед своим самым большим кошмаром, и... не бояться. Совершенно. Ему абсолютно безразлично — смотреть на то, как собственная кровь из ужасной раны пропитывает кожу и ткань, изредка окрашивая зелень красным, стремительно темнеющим и почти не заметным. Вдох и короткий выдох тут же отзываются во всем теле болью, адской и неприятной — чертов клык паука определенно доставлял неудобства. Отрешенно подумав, что враг, в сущности, дал ему преимущество, мужчина поднимает посох вверх, чувствуя, как камень разгорается, аккумулируя энергию в себе. Тварь, почуяв неладное, заворочалась и оглушительно зарычала, взывая к своему хозяину. Люди говорят, что перед смертью все должны видеть какие-то картинки из собственной жизни. Детство, отрочество, все те счастливые моменты. Которые были, сожалеть о чем-то что не сделал, не успел... Гаррет этого не видел. Кровь, повинуясь велению мужчины, касается пальцев. «Магия крови оскверняет все, чего касается» Ручейки собственной крови выглядят отвратительно-правильными. Ощущения бьют по телу. Интересно, насколько глупым было бы считать его самоубийцей, хм? В конце-концов, он знал, на что шел. «Прости меня» Гаррет Хоук никогда не думал о смерти в таком ключе — ему могли проломить черепушку еще в Нижнем Городе, он мог загнуться от голода на глубинных тропах, он мог, в конце-концов, даже не дожить до тридцати двух по любой причине. Его окружала гибель. Люди, которых он любил, умирали из-за него. Он никогда не видел в смерти ничего, кроме ненависти, страха и скорби. Он никогда не мог даже подумать, что смерть может стать жертвой. «3...2...1» Кровавые брызги — смертельное оружие в руках умелого мага. Магия — всего лишь средство. Тело с глухим стуком падает на камень. Ощущения затухают. Наступает блаженная тишина. Хоук закрывает глаза. Ему уже не чего было терять.