Ответы

Страх. Гаррет помнил свой собственный страх. Бешеный бег загнанного зверя в клетке — спасай, беги, ищи выход, ищи, ну же! Он помнил гнилостно-сладкий запах запекшейся крови на землистом полу, помнил смрад золы, противно вязнущий на зубах, забивающийся в легкие, оседающий. Слова комкаются в глотке и умирают невысказанными — ты не можешь выдавить и выплюнуть из себя хоть что-то, кроме отчаянного желания, чтобы твой страх был ошибкой, что твоя паника — пустой звук, что отчетливый запах смерти — всего лишь страшный сон. Он помнит, как бежит — не разбирая дороги, путаясь в сетке одинаковых коридоров и вновь находя нужный, словно гончая, взявшая след. Помнит, как истерически бьется в такт гулкому стуку ботинок по дереву, сердце, отсчитывая такты: раз-два, раз-два. Вперед, беги, успей! Ошибись, пожалуйста! Пусть все это будет страшным сном, проснись! Ищи! Спасай! Найди! Окажись, черт возьми, неправ! Холодные пальцы страха выжимают остатки кислорода из легких. Кровь бурлит под кожей, внутренности сковывает инеем, жестким, миллионом ледяных игл — предчувствие угрозы пополам с выедающей до того, что под ребрами, паникой. Он бежит, надеясь, что успеет, бежит, и вперед его гонит именно страх. Отчаяние. Предчувствие ужаса, который ближе, чем Мор, страшнее для одного отдельно взятого человека, чем архидемон. Потому, что ближе. Реальней. Слишком ощутимей. Сердце бьется где-то под горлом, а запах крови и гнили — смердит, невыносимый, сладкий, душащий, неприятный, и чем ближе — тем сильнее, тем отчетливее, и тем быстрее бьется сердце. Давай, успей! Беги! Ошибись! Запах ближе. Сильнее. Желудок сводит болезненным спазмом — нехорошее предчувствие. Цветочный запах. Примесь крови. Гниль. Опять гниль. Отзвуком — ощутимый кислый привкус во рту. Кажется, медный. Страшно. Сердце почти разрывает глотку, легкие горят огнем — бежать. Бежать так быстро, насколько хватит сил. Пожалуйста, пусть это будет неправдой. Пожалуйста, пусть он успеет. Гниль. Кровь. Безумный человек. Страх где-то под горлом. Мертвые глаза. Запах цветов. Умерший под ребрами крик. Слишком поздно. Он был прав. - Мама?...