Непонятная

Влад никогда не мог её понять. Сколько бы не пытался, не анализировал, всё без толку – ему не совладать с тем, что творится в голове у этой девчонки. И это его невозможно сильно выводило из себя, потому что своим умением разбираться в людях он всегда гордился. Вот и сейчас, она, как всегда спокойная и несколько отстранённая, заходит в школьную столовую. Одета просто и не вызывающе, учитывая то, что её отец ворочает миллионами, в светлые джинсы по щиколотку, простую однотонную майку чёрного цвета без принтов, клетчатую синюю рубашку и белые кроссовки. Густые золотисто-каштановые волосы, спереди достающие ей до подбородка, а сзади – едва до половины затылка, аккуратно уложены, чёлка заколота на макушке. Она ни на кого не смотрит, даже не пытается сделать вид, что окружающие ей хоть сколько-нибудь интересны. Подходит к стойке, берёт еду, совершенно не придираясь к содержимому своей тарелки, как другие девчонки. Выбирает свободный стол в дальнем углу. Она никогда не сидит с кем-то. Влад ни разу не видел, чтобы она хоть с кем-то перекинулась и парой слов на обеде или же просто в коридорах школы. Только изредка Влад чувствует, как она прожигает его взглядом. Смотрит долго и пристально, пока ему не надоест, и он не обернётся. Тогда Марта поспешно делает вид, что до этого смотрела куда-то совершенно в другую сторону. Почему-то, зная, что ничем хорошим для неё это не закончится, она проходит мимо стола, где сидит Влад и его парни. Те сразу напрягаются, а Влад привычно выставляет ногу, за которую девушка тотчас же цепляется – хотя, наверняка, она не могла не заметить подножки – и падает, роняя на пол поднос. Содержимое разлетается по полу, кое-что из еды попадает Марте на майку, оставляя на ткани жирное пятно, сок заливает все её волосы и затекает за ворот. Ребята смеются, бесцеремонно тыкая пальцами, их смех подхватывают остальные ученики. Столовая взрывается дикими выкриками и гоготом. Что до Марты, то она, как и всякий раз в таких случаях, молчит. Не выражает вообще ничего, ни злости, ни ненависти, не кричит и не ругается. Просто встаёт на ноги, словно ничего и не случилось, поднимает поднос, с некоторой грустью отмечая его совершенную пустоту, и неизменно смотрит на Влада так, что у того внутренности выворачивает. Он не может понять, почему эта девчонка способна смотреть своими зеленоватыми глазами так глубоко, словно пытается достать из человека душу. От этих её глаз становится невероятно страшно, но Влад никогда этого не признает, потому что он, чёрт возьми, сильный. Ему не пристало бояться какой-то сопливой девчонки, пусть её отец и самый главный человек в этом городе. Кстати, этого Влад тоже не понимает. Марте стоит только слово сказать своему отцу о том, что с ней творят в школе, чтобы ни от кого из здесь присутствующих не осталось и мокрого места. Её семья способна заставить любого замолчать или же убрать туда, откуда больше не возвращаются. Но Влад и его парни всё ещё живы и не кормят червей в земле, значит отец Марты попросту ничего не знает. Почему она не говорит ему ничего? Зачем ей, дочери миллионера, терпеть унижения и избиения каждый божий день? Эти вопросы давно мучили Влада, но он понятия не имел, как спросить, и есть ли у него вообще право спрашивать. Да и получит ли он ответ? Однако... - Почему? – неожиданно даже для себя всё же спрашивает он. Марта, уже собиравшаяся уходить, останавливается и смотрит на него через плечо. И снова этот странный взгляд, от которого мурашки бегут по коже. - Тебе стоит сказать отцу лишь слово, так почему ты не... - Ты всё равно не поймешь, - усмехается она и, не обращая внимания на насмешки, идёт к выходу из столовой. Ей вслед летит кусок котлеты, но она делает вид, что покачнулась, чтобы уклониться от подлой атаки одного из товарищей Влада. Котлета с противным шлепком впечатывается в лицо первой красавицы и сползает вниз. Красотка верещит, выискивая виноватого и сверкая глазами от ненависти к окружающему миру, а Марта просто улыбается, наблюдая за тем, как друг Влада подвергается казни через удушение. Влад следит за ней до тех пор, пока она не скрывается за дверями столовой. Он знает, куда она направилась, но не решается следовать за ней. Ему интересно, даже можно сказать, что он хочет помочь, но его авторитет плохого парня важнее, потому любопытство засовывается куда подальше, и Влад остаётся сидеть на месте, ковыряя вилкой в котлете. Есть ему однозначно перехотелось.

***

Когда он встречает Марту во второй раз за сегодняшний день, её волосы слегка влажные, но чистые и пахнут довольно приятно, а рубашка застёгнута, что подсказывает ему, что майки под ней больше нет. Почему-то, его волнует этот факт, особенно то, что на неё все неустанно пялятся. Влад не может понять в чём причина, а потом опускает глаза ниже и понимает, что верхние пуговицы рубашки-таки расстёгнуты, открывая вид на немаленькую грудь. Появляется стойкое желание накинуть на неё что-нибудь, но Влад, как и всегда, подавляет любые желания, связанные с ней, ещё в зачатке. Кто-то толкает её в плечо так сильно, что она слегка морщится и впечатывается во Влада, утыкаясь носом ему в грудь. Она мелкая, потому только туда достать и может. Замирает, кажется, даже дышит через раз, а потом резко отстраняется, чуть склонив голову. Не удосуживается посмотреть, кто её задел. Не удивительно. Владу иногда кажется, что она попросту держит здесь всех за дураков. По крайней мере, даже сам Влад считает значительную половину школы безмозглыми тупицами. - Не думаешь, что тебе стоит извиниться? – лучший друг Влада – Артур – хватает девушку чуть выше локтя, резко поворачивает к себе, смотря ей в глаза. Кажется, он видит тоже, что и сам Влад, потому ежится и слегка отодвигается. - Не думаю, - бесстрашно, если учесть, что она окружена пятью парнями, отвечает Марта. – Отпусти меня. Артур по своей натуре человек жутко вспыльчивый и заводится с пол-оборота, потому он краснеет пятнами, как и всегда, когда злится, и тянет Марту за волосы. Та мычит от боли и пытается отодрать цепкие пальцы парня от своих волос, но она слабее, потому ничего не может. А Артур продолжает тянуть, из-за чего Марта вынуждена встать на носочки. - Не стоит дерзить, малышка, если не хочешь, чтобы всё закончилось, как в прошлый раз, - прошипел Артур, почти дыша ей в лицо. Владу такая близость не нравится, но он не вмешивается. В прошлый раз они оставили её на полу в туалете зализывать раны после того, как хорошенько избили, но так, чтобы внешне не было заметно. - Ну, если твоих мозгов хватает только на то, чтобы двигать ногами и руками, то валяй. Больше всё равно не сможешь, - она говорит тихо и вкрадчиво, словно разговаривает с безнадёжным придурком. Ну, Артур и правда не отличался особенным наличием мозгов. - Я могу не только ногами и руками двигать, - скалится парень, едва ли не капая слюной от злости, как дикая псина. Марта усмехается. Владу иногда кажется, что у неё напрочь отсутствует инстинкт самосохранения и ощущение боли. Она кажется ему нечеловеком. - Не думаю, что членом ты орудуешь так же хорошо, исходя из того, сколько девушек от тебя сбежало, - язвит она, вырываясь и оставляя в пальцах Артура небольшой клок своих волос. Тот, опешив, смотрит на золотистый каштан в своих руках и слишком медленно соображает, тогда как Влад едва не прыскает от смеха. Он-то уже успел понять, что девушка попала в точку сама того не зная. С сексом у Артура всегда были большие проблемы. - Ты!!! Чёртова шлюха! – Артур в бешенстве, его глаза буквально наливаются кровью. Он бросается на Марту, которая пусть и немного пухленькая, и хилая в физическом плане в отличии от Артура, который занимается баскетболом, но вёрткая и сообразительная, потому она подныривает под выставленные вперёд руки Артура и убегает, забрасывая на плечи рюкзак. Когда она поднимает руку, чтобы махнуть ей на прощание, рукав её рубашки съезжает, обнажая тонкую руку с виднеющимися синяками. Влад не может отвести взгляда от посиневшей кожи. Внутри него что-то противно скребёт. Сводит желудок. И снова это желание броситься за ней.

***

Когда парень подходит к знакомой невзрачной многоэтажке, его раздирает от предчувствия чего-то нехорошего. Он прибавляет скорость, размеренно дыша в такт быстрым шагам, цепляется пальцами за лямку рюкзака и надеется, что это лишь его чёртово воображение. Что ему лишь кажется, будто то окно, которое у них выходит во двор, разбито. Лифт едет мучительно медленно, потому Влад психует и просто поднимается бегом, перепрыгивая через одну-две ступеньки. Его дыхание сбивается, лёгкие горят, но он не обращает на это внимание. Мчится так быстро, как может, потому что липкие щупальца страха всё сильнее опутывают его органы, буквально сдавливая их. Дверь открыта, потому что мать никогда не закрывается. Сколько бы Влад не просил, она лишь машет рукой небрежно и заявляет, что ничего всё равно не случится. Однако, кажется, всё же случилось. Оказавшись в квартире, Влад видит, что всё напрочь разгромлено, словно кто-то что-то искал. В узком коридоре кучей валяются выброшенные из шкафа вещи, сам же шкаф разбит вдребезги, будто его специально пытались раздолбать на как можно большее количество щепок. На ковре осколки стекла, иногда такие мелкие, что их и не заметить, потому обувь Влад разумно решает не снимать. Ветер свищет так, словно кто-то открыл окно настежь. Влад бросается на кухню, потому что именно оттуда тянет холодом. Застывает в проёме, смотря на разломанный пополам стол, на разбитые кружки, тарелки, на торчащий из линолеума кухонный нож для очистки рыбы. Как он и видел с улицы, окно разбито, шторы, которые мама так заботливо подрезала и подгоняла под размеры кухонного окна, разорваны и болтаются кривыми лоскутами. Карниз отломан, и одна его часть валяется на полу, а другая держится на одном честном слове. Мама Влада без сознания на полу, среди осколков и натёков крови. Парень бросается к ней, падая на колени и шипя от боли, когда осколки врезаются ему в колени. Однако, ему плевать. Он осторожно переворачивает самого дорогого ему человека на спину, кладя ее голову себе на колени. Она ранена не так сильно, как парень подумал в начале. Порезы от стекла, синяки на руках и шее, словно её душили, волосы спутаны и перепачканы, ресницы подрагивают. Но, она жива. Это единственное, что не даёт Владу удариться в панику. Он чувствует, как она тихо дышит. - Мам, - зовёт он, проводя большим пальцем по её теплой щеке. Он готов плакать, словно ребёнок, потому что кроме неё у него никого не осталось. Он всегда защищал свою маму от всего, что могло ей навредить. Работал, чтобы ей не приходилось устраиваться куда-нибудь в ночную смену, готовил за неё еду, позволяя отдохнуть после тяжелого дня и просто расслабиться. Она злилась на него, потому что думала, что не может справиться с долгом матери, но Влад просто молча сажал её за стол и ставил перед ней чашку чая и тарелку с едой. Женщина не отвечала, и Владу хватило ума не трясти её. Он лишь коротко поцеловал её в уголок глаза и пригладил чёлку. Потом потянулся к телефону и набрал номер скорой помощи. Назвал адрес и, нервно постукивая пальцами по полу, стал дожидаться. Влад никогда не любил ждать, потому всего полчаса, пока скорая ехала к его дому, едва не убили его. Он не мог находиться в разгромленной квартире в абсолютной тишине, если не считать завывающего ветра, не мог держать на руках бессознательную маму и думать, что с ней. Потому, когда в дверь постучали, он едва ли не рявкнул: - Войдите! Испуганная молодая медсестра с ужасом осмотрелась, переступая порог квартиры. Она тут же кинулась на голос Влада, хрустя осколками стекла, после чего так же неосторожно опустилась коленями на пол, но даже не подала виду, что ей больно, хотя Влад видел, что её капроновые колготки пропитываются кровью. Врач – мужчина в возрасте, серьёзный и явно знающий своё дело, вошёл следующим и присел на корточки. Погром он явно заметил, но не подал виду, что что-то не так. Быстро, без промедлений проверил общее состояние матери Влада, после чего, даже не спрашивая дозволения, поднял женщину на руки и поспешил из квартиры. Влад же застыл на месте, смотря ему вслед, но, когда на него весьма многозначительно посмотрели, рванул следом, помогая медсестре подняться на ноги. По дороге Влада никто ни о чём не спрашивал, хотя медсестра всякий раз бросала на него сочувствующие взгляды и порывалась что-то сказать, но врач предусмотрительно толкал её в бок. Этот мужик определённо нравился Владу, ибо парень не любил людей, которые лезут туда, куда не следует. Это его жизнь, и с дерьмом в ней он разберётся сам. Выходя из машины скорой помощи Влад едва не споткнулся, замечая рядом со стеклянной дверью в здание Марту и, судя по всему, её отца – высокого и видного мужчину с такими же каштановыми волосами, только темнее, и глазами цвета мёда. Он был одет в строгий костюм синего цвета и белую рубашку. Нервно покуривал сигарету, долго затягиваясь и выпуская дым тонкими струйками. Марта стояла от него поодаль, кашляя и отворачиваясь – кажется, сигаретный дым ей не нравился, хотя её отец курил довольно неплохие сигареты. Когда двери машины открылись, и врач выкатил каталку, на которой лежала мать Влада, мужчина заторопился к ним. Врач вежливо поздоровался и почтительно склонил голову. Судя по тому, как они разговаривали, Влад предположил, что они знают друг друга давно. - Чёрт, Стас, что с ней? – спросил отец Марты, заглядывая за спину и смотря на лицо мамы Влада. – Что с Полиной? - Успокойся, Макс, всё нормально. Жизни ничего не угрожает, я удостоверился. Хотя, стоит проверить кое-что ещё, но она действительно в порядке, - врач, которого, как оказалось, зовут Станислав, похлопал бизнесмена по плечу. – Её сын меньше вопит, чем ты. Максим словно только что понял, что у Полины есть сын, потому удивлённо посмотрел на Влада, стоящего совсем рядом с каталкой и держащего тонкое мамино запястье в своей руке. - Чёрт, как же я мог забыть, - выругался он, туша сигарету носком лакированного ботинка, после чего протянул Владу руку. – Думаю, ты уже знаешь, кто я такой. - О вас трудно не знать, - фыркнул Влад, протягивая руку, хотя первоначально он думал, что никогда в жизни даже смотреть в сторону этого человека не станет. Влад всегда считал Максима Астахова безмерно самовлюблённым и жадным до денег и славы, потому что все люди, у кого был набит кошелёк, представлялись ему именно так. Все, кроме Марты, а теперь и её отца. Влад не понимал почему, но он мгновенно вычеркнул этого человека из придуманной им категории, едва только увидел. - Влад, - назвал он в ответ своё имя. - Я знаю, Марта говорила о тебе, - мужчина нервно усмехнулся. – Надеюсь, ты предоставишь мне заботу о твоей матери? - А у меня есть выбор? – Влад вздрогнул, когда услышал, что Марта рассказывала про него своему отцу, но постарался сделать так, чтобы этого никто не заметил. Максим улыбнулся ему как-то неправильно тепло, после чего подтолкнул Стаса в плечо и последовал за ним в здание. Влад остался стоять на улице, смотря им вслед, а потом перевёл взгляд на как всегда молчаливую Марту, держащую руки в карманах байки. Она пристально и без стеснения его рассматривала. - Может, ты объяснишь мне, что тут происходит? – решился спросить он, подходя ближе и глубоко вдыхая приятный запах – смесь дорогих и лёгких духов и вечерней прохлады. - Если ты так хочешь, - девушка пожала плечами и повернулась к нему спиной, заходя внутрь. Она шла прямо и уверенно, втягивая при этом голову в плечи, словно бы пыталась спрятаться от всего мира или же от Влада. Они разместились на небольших, но удобных диванчиках в холле, Марта принесла купленные в автомате стаканчики с кофе и протянула один Владу. Тот отказываться не стал, просто молча протянул ей в ответ деньги. Она несколько удивлённо посмотрела на протянутые монетки, но взяла их, словно бы прекрасно знала, что Влад терпеть не может подачки или же быть кому-то за что-то должным. Он никогда ничего не делал за чужой счёт. - Гордый, да? – усxмехнулась Марта, впрочем, отходя на несколько шагов назад, чтобы не стоять рядом с Владом. На диван она тоже не садилась. Возвышалась над ним, не вынимая одной руки из кармана, попивала кофе и смотрела с некоторой опаской. Парень понял, что его она боится. Кажется, его единственного из всех тех, кто задирает её в школе. И это ему не нравилось. Хотя он прекрасно понимал, что виноват сам. Сам довёл ситуацию до такого. Но она действительно была очень странной, непонятной и бесила его по неизвестным причинам. - Успокойся и сядь, - прорычал Влад с лёгким раздражением, глотая слишком сладкий кофе. – Здесь я тебя не трону. Он специально выделил голосом слово «здесь», словно бы это должно было означать, что в школе ей в любом случае достанется. Девушка ожидаемо вздрогнула и еще на шаг отодвинулась. Влад недовольно засопел в пластиковый стаканчик, но больше не стал настаивать. Просто рассматривал её из-под отросших и упавших на лицо чёрных волос. Ему казалось, что он видит её впервые. Казалось, что перед ним другой человек, особенно, когда проходящие мимо врачи почтительно к ней обращались и склоняли головы. Марта в ответ улыбалась тепло и приветливо. Когда её взгляд не был прикован к Владу, девушка расслаблялась, казалась хозяйкой положения, пусть даже и одетая в простую байку и потёртые джинсы. - Как вы узнали, что с моей мамой что-то случилось? – спросил Влад, отвлекая её и заставляя посмотреть на себя. Уверенность из зеленоватых глаз исчезла. - Это больница моего отца, - Марта пожала плечами. – Стас позвонил, как только вы отъехали. Странно, Влад не слышал, чтобы мужчина с кем-то разговаривал по дороге. Или же парень был так занят состоянием матери, что просто не заметил? - Ясно, тогда зачем твоему отцу это? - Может за тем, что они друг друга знают? – Марта фыркнула, словно бы это казалось ей достаточно очевидным для понимания. - Откуда? – Влад откровенно тупил, потому что даже понятия не имел, как его мама и отец Марты могли познакомиться. - Учились вместе в университете. Мой отец был влюблён по уши в Полину Аркадьевну. Но они были лишь друзьями, твоя мама выбрала твоего отца – отпетого хулигана и чертовски обольстительного типа, а папа остался с носом. Нашёл себе женщину, похожую на Полину Аркадьевну, которая от него вскоре сбежала, оставив в подарок дочь. Он до сих пор не забыл твою маму, потому старался помогать, чем мог. Однако, она, как и ты, упёртая и гордая, потому подачек от него не брала. Всё типично и банально. Ничего сверхнового. Она говорила с таким непередаваемым выражением на лице, что Влад не понимал, восхищаться или же ударить её. Ему казалось, что Марта скрывает свою неприязнь к его матери, старается говорить как можно более ровно и безэмоционально, хотя её глаза, живые, в которых плещется презрение, выдают её. - Тебе лучше не показывать мне тех эмоций, которые я вижу, иначе обычными синяками не отделаешься, - Влада бесит, что эта девчонка испытывает неприязнь к его маме, как бесит и то, что ему кажется, будто она имеет право ненавидеть как его, так и его мать. Марта крупно вздрагивает, Влад замечает это по тому, как дёрнулся стаканчик у неё в руке. На парня она не смотрит, закрывается в свою раковину, заталкивая эмоции глубоко внутрь. Выбрасывает стаканчик с недопитым даже до половины кофе и просто уходит. Словно бы они не разговаривали всего несколько мгновений назад, словно бы её вообще здесь не было. Влад, как и всегда, смотрит ей вслед и впервые жалеет о резкости сказанных слов. Он чрезмерно жесток к ней не потому, что она ему чем-то не нравится, а потому, что он всегда завидовал. Паршиво признавать, но это действительно так. Дочка богатого папочки, у которой может быть всё, что она только пожелает, в то время как у него самого нет ничего, как бы он не старался. Он может пахать, как проклятый, учиться на отлично, но так, как у неё, у него всё равно не будет. Потому что ей не нужно даже и пальцем шевелить. Всё и так на блюдечке с голубой каёмочкой приносят. За это он всегда её ненавидел, избивал, издевался, когда был несколько младше, а потом понял, что-то не так. Она даже не защищалась, не травила его именем отца, не пыталась как-то прекратить всё это. И тогда осознание этого принесло когнитивный диссонанс в его привычный мирок, выстроенный на ненависти к Марте. Он стал присматриваться и не видел должного лоска и шика, тех понтов, какие должны быть у кого-то её статуса. Не было ни дорогой машины – он часто видел её в метро, ни брендовых шмоток – она носила простую, практичную и спортивного типа одежду, ни личной охраны, которая должна была провожать и встречать. Ничего не было, словно бы не её отец держал за яйца весь город. По этой причине она была непонятна для него, была какой-то загадкой, которую он пытался разгадать вот уже второй год, но не мог, как ни старался.