Непонятная

К матери его пустили нескоро. Владу пришлось просидеть в холле добрых три часа, прежде чем тот самый Стас потряс его за плечо. Парень вздрогнул и зябко поёжился, потому что успел заснуть и пригреться. - Как она? – было первым, что спросил взволнованный Влад, стоя перед дверью в палату, куда положили его маму. Палата предназначалась для вип-пациентов. - Не стоит переживать, она в порядке. Заходи, - Стас дёрнул за ручку, отодвигая дверь в сторону и пропуская Влада вперёд. Тот нерешительно вошел в пропахшее медикаментами помещение, такое белое, что резало глаза, с кучей непонятных приборов, к которым, слава Богу, его мать подключена не была. Сама она, кстати, была вполне живой и здоровой, с румянцем на щеках. Сидела на кровати, прислонившись спиной к стене, ее длинные и густые чёрные волосы мягко струились по плечам, а бледно-голубые глаза, такие же, как и у самого Влада, смотрели на сына тепло и несколько виновато. - Привет, солнышко, - она улыбнулась той самой солнечной улыбкой, которую Влад любил. Его мать всегда улыбалась, наверное поэтому и нравилась людям. – Прости, что заставила волноваться. - Мам, я тебя убью когда-нибудь, - со смешком заявил Влад, присаживаясь на край кровати рядом с ней и обнимая за хрупкие плечи. – Рад, что с тобой всё нормально. - Прости меня, - Полина погладила его по спине и взъерошила непослушные, отросшие за последний год, что он не посещал парикмахерскую, волосы. - Кто это был? Те самые уроды, которые требовали денег за папин долг? Полина ничего не ответила, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – так и было. Кредиторы, которым папенька Влада задолжал денег, часто заявлялись к ним и требовали оплату. Тогда им приходилось тяжко, потому что, чтобы не убили, приходилось доставать последние деньги. - Поль, позволь мне оплатить, - вмешался Максим Астахов, возникая из-за плеча Влада. Тому не понравилось, как мужчина обращался к его матери. Полина строго на него посмотрела. - Макс, ты же должен понимать, что это мои проблемы, и как их решать – моё дело. - Да какая, к чёрту, разница, а? Это не просто какая-то мелкая ерунда, с которой я могу позволить тебе справиться одной. Это банальное выбивание денег. Они не посмотрят, что ты женщина, изнасилуют и убьют, если посчитают нужным. Просто позволь мне разобраться. Мама Влада замолчала, упрямо поджимая губы. Влад был весь в неё – упрямый и независимый, поэтому он прекрасно знал, что чувствует его мать, но также понимал и то, что одни они не потянут столько долгов, особенно, когда к ним приходят и требуют ещё просто потому, что отказать они не могут. Кажется, Полина это тоже понимает. - Хорошо, если ты можешь, то помоги нам, - тихо просит, наконец, она, не поднимая головы. Влад видит, что Максим улыбается и тепло смотрит на его маму. - Я позабочусь об этом, а ты пока отдохни. За квартиру не переживай – Марта всё уладит. Пока не сделаем ремонт, вы можете пожить у меня. Влад вздрагивает, слыша имя девушки. Ему до сих пор неприятно за грубость. - А она, Марта... Максим смотрит на него так, словно увидел привидение. - Она справится – умная девочка, - отмахивается он, и что-то, промелькнувшее в его глазах, наводит Влада на весьма нехорошие мысли. - Ремонтом мы займёмся сами, - добавляет Полина, встречаясь взглядом с отцом Марты. – А за остальное спасибо. - Тебя не переубедить, верно? Ладно, сами так сами. Хоть с долгами Игоря разберусь. После этого он кивает охраннику, прощается со Стасом и покидает палату. Спустя несколько минут, проверив состояние Полины, уходит и врач. Влад остаётся с мамой наедине. И парню хочется спросить о её знакомстве с Максимом, но он понимает, что его мама слишком слаба, чтобы разговаривать, потому они просто молчат до тех пор, пока женщина тихо не начинает сопеть на плече Влада.

***

Влад не видит Марту в школе, что его удивляет и тревожит одновременно. Он боится того, как заходится его собственное сердце от одной мысли, что с ней могло что-то случиться. Она вчера ушла из больницы одна, довольно поздно вечером. Боится того, что продолжает думать о ней, не в силах сосредоточиться на уроках. Буквы и цифры расплываются перед глазами. Его это выводит из себя, потому что, пусть эта девчонка и занимала раньше его мысли, но её никогда не было там настолько много. Не выдержав, парень срывается в конце третьего урока, и, не говоря ничего никому из друзей, уходит из школы. Идёт в больницу, чтобы сначала проведать маму, немного успокоиться. Ему кажется, что Марта может быть там вместе с отцом. Дорога занимает не так много времени, как он думал. Сразу на метро, потом несколько минут пешком – и вот он уже перед стеклянными дверями в огромное белое здание с большими буквами на плоской крыше, содержащими название больницы. Автоматические двери раздвигаются, стоит только подойти, Влад входит внутрь. Поднимается на пятый этаж, на него смотрят, но никто не препятствует. Словно каждый работник уже знает его в лицо, будто вип-персону. Дверь в палату немного приоткрыта. Влад замирает, потому что слышит знакомый голос Марты. Девушка стоит возле постели его мамы в привычных рваных джинсах, простой майке и рубашке. Полина смотрит на девушку виновато, маленькие руки нервно теребят пододеяльник. - Я знала, что ты придёшь, - говорит она, не поднимая головы. – Хочешь спросить о чём-то? Спрашивай, я отвечу. - Я не спрашивать пришла, Полина Аркадьевна, - голос Марты уставший, тусклый, такой, словно она не спала всю ночь. – Я просто хотела посмотреть на женщину, ради которой отец жертвует собственной дочерью. Мне было интересно, кто же тот человек, который занимает все его мысли, из-за которого он плевать хотел на родную дочь. Историю вашего знакомства я знаю от и до. Успела наслушаться, когда отец культурно напивался и становился неимоверно разговорчивым. И, пожалуй, у меня есть лишь один вопрос: что в вас такого? Мама Влада молчит, кажется, она готова сгореть от стыда, потому что её щеки красные, а глаза, когда она поднимает голову, полны слёз. Влад терпеть не может, когда она плачет. У него всегда срывает башню, поэтому он не задумывается о том, что делает, когда резко открывает дверь и влетает внутрь, заставляя замереть как маму, так и Марту. Последняя как-то горько усмехается. - Какого чёрта ты тут делаешь? – рычит Влад, хватая девушку за ворот рубашки и чертовски сильно встряхивая. Та не сопротивляется, висит безвольной куклой. Смотрит пристально, страшно. - Отпусти меня, и я уйду, - выговаривает она тихо, пытаясь отцепить руку Влада. Тот фыркает презрительно и отталкивает её в сторону. Марта покачивается и хватается за тумбочку, чтобы не упасть. Снова смотрит на него через плечо и так же молча, как и всегда, уходит. - Зря ты с ней так, - замечает мама, когда дверь закрывается. – Она не виновата, у неё есть повод ненавидеть меня. Я забрала у неё отца. Влад смотрит на неё, видит вину в голубых глазах и понимает, что в который раз выставил себя полным придурком, хотя и не хотел. Он не умеет себя контролировать. Особенно, когда дело касается единственного члена семьи. Владу самому противно и мерзко, он не понимает, как можно быть таким дерьмом по отношению к такой маленькой и беззащитной девушке. Она ведь совершенно не при чём, вообще не имеет отношения к проблемам Влада, не она их источник, тогда почему на ней одной он постоянно срывается? Словно у него генетически заложено причинять ей боль. - Знаю я, мам, знаю, - ворчит он, кладя голову ей на колени. – И что ты предлагаешь мне делать? У меня дерьмовый характер, да и сделанного уже не исправишь, слишком много я накосячил. - Для начала вам следовало бы просто поговорить, - Полина пожала плечами. – Засунь свою гордость куда-нибудь поглубже и поговори с ней. Думаю, она заслужила хотя бы этого. Извинись. - Мам, я понятия не имею, как это делается, - Влад многозначительно приподнял бровь, потому что, действительно, он никогда в своей жизни не говорил слова «прости». Даже собственной матери. - Мне тебя научить, что ли? – усмехается она, ероша его волосы. – Сам не можешь раскрыть рот и сказать «прости»? Она откровенно издевается, что происходит у них нередко, и Влад никогда не воспринимает материнские издевки всерьез, потому что знает, что она его всё равно любит. Для них это скорее просто шутка, форма некоторого доверия и близости, когда ты можешь не просто быть сыном для своей матери, но и другом. - Смотрю, ты идёшь на поправку, - замечает от с ехидцей, сощуривая глаза. - Конечно, - Полина хлопает себя по щекам. – Не буду же я здесь вечно валяться. К тому же, нам скоро ремонт делать. И вообще, поднимай задницу и иди за Мартой. Влад послушно встаёт, целует маму в лоб и чрезвычайно медленно уходит, махая напоследок ей рукой. Идти ему чертовски страшно, хотя он никогда и ничего не боялся. Однако, Влад знает, что мать его просто сожрёт, если он не попытается.

***

Он приходит в их с мамой квартиру. Надеется, что Марта может быть здесь, хотя понятия не имеет, что ей тут делать. Однако, что-то внутри – шестое чувство что ли? – говорит ему, что девушка здесь. Странно, насколько он научился её чувствовать. Толкает на честном слове держащуюся дверь, входит внутрь, заглядывая в комнату за комнатой, пока не подходит к кухне, выглядывая из-за двери и тут же прячась обратно. Потому что замечает Марту. И она не одна. С ней рядом – какой-то шкаф ростом под метра два, широкоплечий, с коротко стриженными светлыми волосами и довольно резкими чертами лица. Он не особо красив, но чем-то всё же притягателен для мужчины его возраста. Ему где-то около тридцати. Одет в строгий костюм. Кажется, он водитель. Влад надеется, что его не заметили. Он приникает спиной к стенке и вслушивается в каждое слово. Изредка выглядывает, чтобы краем глаза хоть что-то увидеть. Осколков на полу больше нет, как и разбитой мебели. Кухня почти пуста, если не считать какого-то старого стола, который кто-то сюда притащил. Окно успели поменять, так что ветер больше не гуляет по квартире. Марта стоит, опершись бедром о стол, спиной к Владу. В её руках какой-то листик и телефон. Наверное, единственная дорогая вещь в её арсенале. - Марта, я говорил тебе, что пора сворачивать удочки и сваливать отсюда, - пробасил водитель, стоящий напротив и внимательно на неё смотревший. Влад замер, боясь даже вздохнуть лишний раз. - И что ты предлагаешь, Саш? Даже если я уеду, меня всё равно найдут. Отец не оставит своих любимых Шустовых без присмотра. Уедет? Что значит уедет? Она собралась уезжать? - Я могу сделать так, что тебя не найдут, только уезжай, Март. Тебе здесь не место, - водитель делает шаг и прижимает к себе устало вздохнувшую девушку. Марта не противится, наоборот, утыкается мужчине в грудь лбом и цепляется пальцами за его пиджак. Влада странно трясет от этого зрелища. Внутри всё сжимается. - Ты попадёшь под удар, если поможешь мне, Саш. Не рискуй, у тебя семья есть. Я справлюсь сама, но спасибо, что предложил. - За такое не стоит говорить спасибо. Я просто действительно хочу, чтобы ты свалила подальше от своего чокнутого папаши и от этого выродка, ради которого угробила всю свою жизнь. - Я уеду, закончу с этой проклятой квартирой и уеду. Поэтому нам стоит быстрее разобраться с этим. Влад больше не хотел слушать о том, что она уезжает. Весь его мир медленно, по кусочкам, разваливался на части. Почему-то, мысль о том, что он не сможет её хотя бы видеть, заставляла его вздрагивать. - Ты правда намерена уехать? – спрашивает он громко и вкрадчиво, выходя из своего укрытия. Марта с Сашей замирают, после чего девушка отстраняется от своего, кажется, лучшего друга, и поворачивается к нему. Она выглядит уставшей и расстроенной. Влад никогда её такой не видел. Похоже, она плакала, судя по покрасневшим глазам. Саша же, огромный, как скала, надвигается на него. Хватает за грудки и хорошенько встряхивает, буквально впечатывая в стенку. Влад охает и кривится от боли. - Саша, не стоит, не устраивай сцен. Отец тебе за него голову открутит. Отпусти его, - вмешивается Марта, хватая мужчину за локоть и пытаясь отцепить от парня. Водитель злобно рычит, буравя полным ненависти взглядом Влада, после чего резко выдыхает и опускает парня на пол. - Подожди меня снаружи, Саш. Я скоро. Саша порывисто её обнимает, что-то шепча на ухо, после чего действительно уходит, не забыв наградить Влада ещё одним полным презрения взглядом. Они остаются одни. Марта снова опирается на стол, а Влад стоит посреди пустой кухни и смотрит на неё. Ждёт ответа. И она отвечает. - Понятия не имею, на кой чёрт ты пришел, но да, я действительно уезжаю. Хочешь, можешь пойти пожаловаться моему отцу. Это твоё дело. Против не буду. Так уж приучили. Папочка всегда говорил мне: «Не делай того, что может доставить ему (то есть тебе) проблем». И я не делала. Мне было поручено присматривать за тобой и говорить отцу, если у тебя проблемы. Так он хотел присматривать и за тобой, и за Полиной Аркадьевной. И плевать ему было, что я домой в синяках прихожу. Дочь для него всегда была пустым местом. Ему важно было, чтобы с тобой ничего не случилось. А я тебя ненавидела. И до сих пор ненавижу, Влад. Ты типичный ублюдок, который думает, что ему живётся хуже всех. Завидовал мне, потому что у моего отца есть деньги? Надо было попросить – поменялись бы. Отыгрывался на мне, как и твои прихвостни. Думал, наверное, почему я не жалуюсь. Ну, теперь знаешь, верно. Потому что нет смысла. Я же не должна была даже дышать в твою сторону. Интересно, ты всё ещё завидуешь мне и моим деньгам, а, Влад? Она говорила тихо и сбивчиво, глотала слова, повторяла одно и тоже предложение по два раза, потому что по её щекам текли слёзы, которые остановить она не могла. Её плечи тряслись от попыток сдержать рыдания. Сейчас она как никогда казалась ему маленькой, хрупкой и слабой девушкой, которую он никогда не пытался рассмотреть. Видел, что она несгибаемая, словно и не чувствует ничего. Молчаливая, смотрящая на всех с презрением. Думал, что просто голову высоко задирает, а оказалось, видел только то, что якобы лежало на поверхности. Не совсем отдавая себе отчёта о том, что он делает, Влад шагнул к Марте и притянул её к себе. Казалось бы, она должна сопротивляться, но нет. Даже пальцем не дёрнула. Словно бы и не обратила внимания. Просто продолжила что-то бормотать, вытирая слёзы рукавом рубашки. Влад гладил её по мягким волосам, не зная, откуда в нем взялось столько нежности, после чего осторожно поднял её лицо за подбородок. В глаза ему Марта не смотрела. Но это было и не нужно. Он просто наклонился, накрывая её губы своими, чувствуя привкус соли во рту от её слёз. Девушка не отвечала, но и не отталкивала его. Ей словно было всё равно. А Влад не понимал. Не разобрался. Его мозг застилала пелена странного, вспыхнувшего так резко, внезапно желания. Он не соображал, не воспринимал нормально то, что происходит. Становился таким же странным, как и она. Контроль был утерян, Влад соображал кое-как. Его руки шарили по её телу, стаскивая рубашку, забираясь под тонкую майку, поглаживая тёплую, мягкую кожу. Марта вздрагивала, но больше ничего. Иногда сильно стискивала его плечи. Он не понимал, не воспринимал. Его затопило её теплом, запахом духов, таких приятных и нежных, казалось бы, совсем с ней не сочетающихся. Её податливость мозг обосновывал как ответную реакцию на его желание, хотя только недавно он услышал, что она ненавидит его. Это было странно, чертовски странно, но он не понимал. Не хотел понимать, возможно. Потянул её за ноги, укладывая на холодную и гладкую поверхность стола, стащил с неё джинсы и вновь наклонился, целуя опухшие, раскрасневшиеся губы. Спустился ниже, проводя языком по ключицам. Руки нашарили застёжку лифчика, Влад осторожно приподнял девушку, снял с неё казавшуюся лишней сейчас вещь и отбросил в сторону. Долго смотрел, вглядываясь в каждый изгиб, отмечая синяки и ссадины, запоминал, словно никогда больше не надеялся увидеть. Осторожно, даже несколько робко, протянул руку, касаясь кожи пальцами, с нажимом ведя вниз, к ремню джинсов. Расстёгивать не решался, но всё же потянулся к пуговице, одновременно приникая губами к её груди, кусая и чувствуя, как она всё же дергается навстречу, немного выгибается. Эта незначительная деталь сорвала ему крышу. Дальше он уже помнил всё настолько смутно, словно был пьян или обдолбан. Помнил только, как принялся растягивать её пальцами, проникая ими так глубоко, как мог, пытаясь заставить её расслабиться, раскрыться. Но она зажималась, обнимала себя руками и прятала лицо. Он убирал её руки, поочерёдно целуя шею, щеки, глаза, находя губы и впиваясь в них так, что не хватало воздуха. Когда он стал входить, медленно, аккуратно, Марта ерзала на столешнице, что-то мычала и хваталась руками за что угодно, лишь бы не прикасаться к нему. Он не понимал этого. Сам придумал себе то, что ей должно нравиться. Двигался он рвано, глубоко, толкаясь на всю длину и замирая, после чего выходил почти полностью и толкался вновь. Крепко держал её за бёдра, буквально насаживая на свой член, загнанно дышал ей в шею, и что-то сбивчиво шептал, сам не понимая смысла сказанных слов. Всё выходило скомкано, смазано, грязно и неправильно. В голове то и дело мелькала здравая мысль, что что-то не так. Влад всё делает не так. Но было поздно поворачивать назад. Благо, хватило ума выйти перед тем, как кончить. Белесая жидкость заляпала столешницу и бедро Марты. Девушка поморщилась и тут же приподнялась, сползая на пол и пошатываясь. Ноги её не держали, на спине красовались несколько царапин. Поднимая с пола одежду, она обернулась к Владу, стоящему рядом со столом и наблюдавшему за тем, что он только что натворил, и спросила: - Доволен теперь? Я могу идти? И его будто током прошибло. Он провёл рукой по лицу, словно снимая с себя липкую паутину, посмотрел на то, как Марта одевалась, то и дело шипя и покачиваясь, опустил глаза на свои руки. - Марта, я... – он попытался объясниться, но девушка усмехнулась, прерывая его. - Я поняла, нужно было просто сразу сказать, что потрахаться хочется. Быстрее бы разобрались. - Я не... всё не так... не так должно было получиться. Я не хотел так... Его никто не слушал. Сложно поверить во что-то после такого. Он понимал, но всё равно пытался. Ему нужно было, чтобы ему поверили. - Дай мне уехать, ладно? – едва ли не умоляюще произнесла она. После чего привела себя в относительный порядок и покинула квартиру. Влад простоял столбом ещё несколько минут, а потом бросился за ней, думая остановить, не дать уехать. Но Марта уже садилась в машину. Саша захлопывал за ней дверь с тонированным стеклом.

***

- Слушай, Полин, у меня есть к тебе разговор, - внезапно сказал Макс, поворачиваясь к женщине и смотря на неё как-то слишком странно. - Судя по твоей интонации, разговор будет серьезным, - Полина попыталась усмехнуться, хотя её терзали смутные опасения на счёт этого разговора. Она чувствовала, что ей он не понравится. - Ну, да, само собой, - Макс даже несколько стушевался. Потом распрямил плечи, глубоко вдохнул и выдал: - Выходи за меня, а? Я смогу присмотреть за тобой и твоим сыном. Ты ни в чём не будешь нуждаться, обещаю тебе. Да, Полина предполагала, что так будет. Знала, что Макс не сдался и продолжает питать какие-то надежды по отношению к ней. Она видела, как он смотрел на неё всякий раз, когда они случайно или же намеренно пересекались. Глупой она не была, так что догадалась сразу и старалась держаться подальше. Она не хотела связывать свою жизнь с этим человеком, хотя не понимала, что в нем может не нравиться. Он ведь состоятелен, хорош собой, умеет добиваться того, чего хочет, довольно порядочный и учтивый, можно даже сказать, что он заботлив. И кажется, нет никаких преград, ей ничего не мешает, он идеальный вариант после всех тех мужчин, с которыми Полина была знакома. Но нет, она не могла, точнее, не хотела. Вначале из-за себя, а теперь и потому, что её сын, кажется, влюблён в дочь Максима по самое не балуй. Правда, парень ещё сам это не до конца понял, но вскоре до него дойдет. Он у неё дуралей в таких делах, но всё же не безнадёжен. - Макс, прекрати тараторить, - Полина усмехнулась. – Прерви свой словесный поток и послушай меня. Мужчина был несколько обижен такой реакцией на предложение руки и сердца. Однако, он не мог не сделать того, о чём она просила. Перед Полиной Астахов будет слаб, кажется, до самой смерти. - В своей постоянной погоне за мной ты забыл, что у тебя есть дочь, Макс. Тебе стоило бы задуматься, как растёт девочка, что творится с ней. Она твой ребёнок, и ты не имеешь права так просто бросать её. - О чём ты говоришь? Я всегда присматриваю за Мартой. У меня не было и мысли о том, чтобы бросить её. - Макс, она приходила ко мне, - перебила его Полина. – И она ненавидит меня и имеет на это полное право. Гоняясь за мной и за Владом, ты оставил её одну. Она меня никогда не примет, даже если я внезапно соглашусь стать твоей женой, а я не хочу жить под одной крышей с девочкой, которая вынесла столько всего по моей вине, точнее, по вине одержимости мной её отца. Понимаешь? Максим вздрогнул, сжимая пальцами подоконник, на который опирался. Кажется, он и сам кое-что из сказанного Полиной понимал, только вот признавать не хотел. Ему казалось, что, раз дочь не жалуется, значит всё в порядке. Забыл только, что сам не дал ей и шанса возразить. Он собирался ответить, объяснить, хотя не думал, что Полине нужны его объяснения, когда оглушительный звук, сопровождающий телефонный звонок, раздался на всю палату. Максим поморщился и нехотя поднял трубку. - Что случилось, Паш? – спросил он свою правую руку и человека, которому он всецело доверял с самого детства. - Макс, понятия не имею, чем ты сейчас страдаешь, но бери ноги в руки и бегом домой! – почти прокричал чем-то сильно взволнованный Павел. - Успокойся и скажи нормально в чём проблема? - Твоя дочь пропала, идиот! – зарычал Паша, кажется, швыряя в стену одну из ваз в доме Астаховых. Максим остолбенел, его руки задрожали. Полина смотрела, как стремительно меняется выражение его лица от удивления и недоверия до полного осознания и ужаса. - Делай, что хочешь, но отыщи её, - глухим и надломленным голосом приказал Астахов. – Обшарь каждый закоулок в этом городе, но верни её мне, ты понял? - Да понял я, понял, не бесись, - заворчал в трубку мужчина. – Ты сам виноват. Она тебе, между прочим, записочку оставила. Весьма нелестного содержания. Из уважения к тебе, я прочитал только первых пару строк и отложил записку в сторону. - Паш, когда-нибудь я отрежу тебе твой острый язык. - Когда-нибудь возможно, а сейчас езжай уже сюда, придурок! Павел отключился. Максим же бессильно опустил руку с зажатым в ней телефоном и посмотрел на Полину, которая прекрасно слышала весь разговор. В палате было слишком тихо. - Я ведь говорила тебе, Максим, - женщина грустно улыбнулась. – Тебе никогда не стоило забывать о дочери. - Значит, у меня не было даже и шанса, потому что ты знала, что я чертовски хреновый отец? – Максим горько усмехнулся. - Владу нравится Марта, - ответила Полина, подзывая мужчину к себе и осторожно касаясь губами его гладковыбритой щеки. – Это самая главная причина. Мой идиот никогда и ни в кого не влюблялся до этого, а за ней как собачка ходит, пусть и не признаёт. Ты бы тоже заметил, если бы получше присматривался. - Наверное, мне стоит попросить прощения... - Не у меня уж точно. Найди дочку и извинись перед ней. Мне не за что прощать. - Спасибо, Полин, - Макс порывисто ей обнял, касаясь губами макушки. – В следующий раз я приду сюда с Мартой. Нам следует кое с чем разобраться.