Непонятная

Астахов лишился почти всех своих нервных клеток и нормального сна, пока сутками, неделями, месяцами искал всюду, где только мог, пропавшую дочь. Она словно растворилась, потому что ни в городе, ни за его пределами её не было. Отыскать её по кредитке или же телефону не представлялось возможным, потому что Марта не была глупой. Ничего из этого она с собой не взяла. Максим заметил, что из её комнаты пропали только вместительный рюкзак, который она сама же себе на день рождения и подарила, когда Макс совсем забыл об этом событии в жизни своей дочери, и несколько её любимых вещей. Больше ничего. Она не взяла с собой даже тех денег, что были у неё на карточке. Максим сбивался с ног, голову забивали самые что ни на есть идиотские и страшные мысли о том, что его девочку могли убить, а он даже об этом не узнает и не сможет помочь, потому что он бездарный отец. Марта никогда ему не жаловалась, никогда ничего не говорила, потому что это он приказал не доставлять проблем Шустовым, чтобы ни случилось. И она не доставляла, не говорила о том, что Влад и другие ребята издевались над ней. Макс никогда бы об этом и не узнал, если бы сам Влад не появился спустя пару недель на пороге его дома, не начал просить прощения за то, что творил в стенах школы и не попросил Максима сообщить ему, если Марту найдут. Полина, которую уже выписали из больницы, и которая вместе с сыном занималась ремонтом и обустраивала квартиру, помогала в поисках Марты, потому что чувствовала себя виноватой. Они с Максом сблизились за это время как никогда раньше, но женщина не позволяла больше, чем сама считала нужным. А Макс и не требовал. Понимал, что всё равно ничего не выйдет. Полина уже всё для себя решила, да и самому Максу не хотелось разрушать возможное счастье дочери. Главное её вообще найти. Он растил Марту с младенчества один и должен был знать о ней всё, только вот Макс и не подозревал, насколько его дочь сообразительна. Скрываться от его лучших людей так долго, почти полгода, и не дать о себе ни единой зацепки. Вообще ничего. Будто она действительно испарилась. - Паша, ну что там? – его надежда на что-либо уже давно испарилась, когда Макс в очередной раз, спустя столько времени, набирал номер Паши и каждый раз задавал один и тот же вопрос. – Скажи мне хотя бы что-то дельное. Павел засопел в трубку, видимо, соображая, как лучше выразиться. - Мы её не нашли. Твоя девчонка чертовски проворная. - Чёрт побери, куда же она подевалась? – выругался Максим, устало падая в кресло. - Я здесь, пап, - внезапно раздался так знакомый ему, чуть тихий и спокойный голос. Мужчина вздрогнул, роняя телефон на пол и совершенно не обращая внимания на то, что от него откалывается кусочек панели и трескает стекло. Ему плевать, потому что он в упор смотрит на дочь, как-то изменившуюся за полгода. Она выглядела более радостной, зеленоватые глаза светились тихим счастьем, а золотисто-каштановые волосы отросли до лопаток и были завязаны в два низких хвоста. Она похудела и совсем немного вытянулась в росте. Было непривычно видеть её в коротком летнем сарафане, потому что Марта всегда предпочитала носить джинсы или же шорты, майки и толстовки. Походный рюкзак, смотревшийся нелепо в сочетании с сарафаном, стоял на полу. Марта опиралась о него ладонью и рассматривала отца долгим взглядом. - Можешь начинать распинаться на тему того, насколько неблагодарна твоя дочь, что сбежала, не выполнив указаний следить за Шустовыми, - девушка весело усмехается. Видно, что больше Макса она не боится. Возможно, даже не считает его за отца. Максим медленно встаёт из-за стола и на негнущихся ногах идёт к дочери, не в силах поверить, что видит её спустя полгода живой, здоровой и такой, какой она никогда не была с ним. Ему кажется, что у него сейчас разорвётся сердце. Он порывисто обнимает её, прижимая к себе, утыкается носом в макушку и, кажется, плачет. Его щёки мокрые от слёз, он стискивает Марту так сильно, что та невольно ойкает. Она удивлена, не может понять, что сейчас происходит, потому осторожно касается вздрагивающей от рыданий спины отца. - Папа, что с тобой? – с беспокойством спрашивает она. Ему казалось, что она больше никогда не назовёт его своим отцом, не после того, что он сделал. – Папа? Эй, ты плачешь? Папа, не пугай меня. Максим чувствует себя последней мразью, худшим отцом в мире, когда слышит это обеспокоенное «папа». Ему противно от самого себя, жутко стыдно перед дочерью, он готов извиняться, пока его не простят или пока он просто не умрёт. - Марта, маленькая моя, прости идиота, прости, - срываясь, шепчет мужчина. – Отец у тебя непроходимый идиот, полнейший кретин и гнусный подонок. Я не знал... не думал... я... - Пап, успокойся, ладно, - Марта говорит тихо, ласково, поглаживая его по спине и принимая на себя почти весь вес своего отца, потому что он не был способен держаться на ногах и навалился на неё. – Тише, всё хорошо. Я тут и больше никуда не уйду. Перестань. Я и не думала, что ты будешь так... - Я всё исправлю, Марта, всё-всё исправлю. Обещаю тебе, - Макс продолжает заходиться в слезах и плевать ему, что он взрослый здоровый мужик. Он едва не потерял дочь, так что ему можно. – Я буду просить прощения, пока не простишь, хотя не уверен, что это вообще возможно. - Пап, папочка, - Марта улыбалась краешками губ, осторожно целуя отца в висок, где пульсировала венка. – Тише, я прощаю, слышишь, прощаю. Успокойся, хорошо? Макс кивнул, отлипая от дочери и поднимая голову, демонстрируя ей мокрое от слёз лицо и покрасневшие глаза и нос. Марта смотрит на него, а потом смеется, стирая пальцами прозрачные дорожки со щёк. Она ерошит волосы отца и ведёт его к креслу, усаживает и, открыв мини-бар, достаёт оттуда бутылку дорогого коньяка. Протягивает Максиму стакан, заполненный на самом донышке. - Тебе надо успокоиться, - она улыбается и наливает себе тоже. Максим смотрит на дочь с удивлением, потому что, если он хорошо помнит, она никогда не пила. - А тебе не рано ли? – интересуется он, выпивая свой коньяк одним глотком. - Рада, что тебе полегчало. И мне не рано. Надо же когда-то начинать. - Где ты была всё это время? - Почти у тебя под носом, но не буду говорить, кто меня приютил. Не хочу, чтобы кто-то попал под раздачу. - Ты мастерски водила нас за нос. Молодец, многому научилась у моих парней, - Максим действительно думал, что у него чрезвычайно способная дочь. Можно даже сказать, что он гордится. - Я старалась, - девушка самодовольно усмехнулась и тут же посерьезнела. – Ты ведь читал записку? - Читал. Столько нового я о себе еще никогда не узнавал. Ты правда так думала всё это время? Хотя, я заслужил, ничего не скажешь. - Я теперь не знаю, что думать. Ожидала иную реакцию на своё возвращение, думала, что тебе вообще плевать, где я и что я делаю. Думала, что снова получу часовую нотацию и очередное приказание следить за четой Шустовых. Кстати, я думала, что ты женишься на Полине Аркадьевне. Марта отпила немного коньяка и поморщилась. Макс усмехнулся, наблюдая, как его дочь пытается скрыть то, что к алкоголю она еще не привыкла. - Я хотел, даже сделал уже предложение, но она отказала мне по двум причинам: первая, что я дерьмовый отец, а вторая, что Влад сходит по тебе с ума. Девушка уставилась на него бешеными глазами. - Скажи, что ты сейчас пошутил. Человек, который поливал меня грязью и награждал синяками всё это время, оказывается, сходит по мне с ума? Это как-то совсем не смешно. - Как бы не так. Я знаю, что он делал, знаю всё, на что закрывал глаза из-за своего идиотизма, потому что он пришёл ко мне и сам всё рассказал. Просил, чтобы я ему сообщил, если смогу тебя найти. - Не говори ему, пап, - Марта подскочила с места, со звоном опуская стакан на столешницу. – Его больше не должно быть в моей жизни. И так из-за него, по твоей вине кстати тоже, полжизни угробила. Просто дай мне пожить нормально, пап, без Влада и твоей одержимости Полиной Аркадьевной. Обещай мне, что он не узнает! Максиму снова стало горько и паскудно, когда он слышал горечь в её словах, потому он послушно склонил голову. - Хорошо, я обещаю. Но ты в институт-то собираешься? Или как? - Да, я уже выбрала. - Помочь с поступлением? - Спасибо, но нет. Справлюсь сама. Я училась всё это время, так что смогу поступить своими силами. Наверное, мне нужна только помощь со школой. - Хорошо, я разберусь, - Максим улыбается, осознавая, что он всё ещё нужен и его всё еще есть о чём попросить. – Рад, что моя помощь тебе всё же нужна. - А ты что теперь любой мой каприз выполнять будешь? – со смешком спросила Марта. – А если я захочу уехать жить в Сингапур? Максим стушевался. - Ну, я имел ввиду посильную помощь. Всё должно быть в пределах разумного.

***

Марте впервые казалось, что она абсолютно свободна. Возвращаясь назад, она и не думала о том, что с отцом получится так, что больше не будет никаких Шустовых и вечного папиного помешательства, что она вернётся не к одержимому идиоту, совершенно не признающему дочь, а к отцу, каким она его всегда представляла. Она не надеялась, что закончится её вечная слежка за Шустовыми, чтобы папа знал всё, что с ними происходит. Не думала, что сможет жить так, как ей самой захочется. И теперь, стоя перед институтом, в который она хотела поступить, девушка счастливо улыбалась, рассматривая белоснежное, четырёхэтажное здание со множеством корпусов, студентов, таких же, как и она сама, первогодок, среди которых изредка мелькали парни и девушки на курс, а то и два старше. Большинство из них друг друга знали, но Марте это не портило впечатлений совершенно. Она не стремилась к новым знакомствам. Пока ей было неплохо и так. Поправив на плече аккуратный кожаный рюкзачок и разгладив полы чёрной юбки, Марта коротко выдохнула и направилась в здание, на котором большими буквами было выведено «Медицинский институт». Только оказавшись в небольшом холле, заполненном разношерстными компаниями студентов, Марта внимательно осмотрелась и покачнулась, когда её слишком внезапно и нагло кто-то обнял за плечи, кладя подбородок на плечо. Девушка собиралась уже было возмутиться, когда, услышав над ухом хриплый и глубокий голос, замерла. - Рад тебя снова видеть, Марта. Девушке казалось, что это всё лишь дурной сон, потому что он не мог оказаться здесь. Вообще не должен был знать, что она вернулась. Отец же обещал не говорить. Никому. Неужели опять обманул и хочет, чтобы она и дальше присматривала за Шустовым? - Успокойся, твой отец тебя не предавал, - усмехнулся Влад, мимолётно касаясь губами её покрасневшего уха. – Я вынудил его рассказать мне, где ты, поэтому сейчас я здесь. И на этот раз ты никуда не убежишь. Марта брезгливо стряхнула его руки со своих плеч и развернулась, отвешивая парню увесистую оплеуху. Он даже покачнулся, несколько обиженно на неё поглядывая. - Я понимаю, что есть за что, но не обязательно было так лупить, - заворчал он, потирая ушибленные щёку и ухо. - Влад, ради всего святого, уйди куда-нибудь подальше из моей жизни, - почти взмолилась Марта. – Мне тебя и в школе хватило, так что хотя бы здесь я не хочу иметь с тобой ничего общего. Улыбка мгновенно сошла с лица Влада. Он помрачнел и перестал изображать оскорблённую невинность. Решительно шагнул к Марте, схватил за руку, крепко сжимая, и повел в сторону от чужих глаз. На улицу за основное здание университета. Прижал её к стене, одной рукой держа за плечо, а другой упираясь в холодный бетон слева от головы Марты. - Слушай, я знаю, что косячил слишком много в школе, признаю это и готов извиняться до тех пор, пока ты меня не простишь, - гортанно выговорил он, смотря Марте прямо в глаза. – Я от тебя всё равно не отстану, потому что за полгода, что тебя не было, я едва с катушек не поехал. Так что в этот раз ты от меня никуда не денешься. Хочешь – можешь ненавидеть, презирать, но я всё равно буду за тобой таскаться. Предупреждаю сразу. - То есть, тебе было мало того, что происходило со мной по вине твоего семейства и моего чокнутого отца, так ты решил ещё и здесь мне испортить жизнь? – Марта в очередной раз ударила его кулаком в грудь. Влад отшатнулся, но не отпустил её плеча. Его рука казалась такой горячей, что девушка чувствовала этот жар даже через блузку. - Я не знал о том, что твой отец так одержим моей мамой, и ты понимаешь это. Здесь тебе не за что меня винить. За остальное – пожалуйста. Можешь, если тебе так легче, избивать меня сколько твоей душе угодно. Но от тебя я не отстану. Просто имей это ввиду. Если не смогу вернуть, то хоть буду отгонять от тебя всяких прилипал. - Ни себе, ни людям? – девушка ехидно улыбнулась. - Да, именно так, - Влад кивнул. – И, ради Бога, не носи такие юбки в универ, а то это может плохо закончиться. - Не тебе решать, что мне носить, ублюдок! – выплюнула Марта ему в лицо. Влад, как ни странно, нисколько не обиделся, даже наоборот, улыбнулся, гипнотизируя взглядом губы девушки. - Окей, я предупредил, - он резко наклонился к Марте и накрыл её губы своими, даже не стараясь углубить поцелуй. Его рука, до этого лежащая на её плече, осторожно коснулась сразу щеки Марты, а потом медленно перешла на ключицы, виднеющиеся из выреза блузки. Горячие руки обжигали кожу, согревали и вызывали табун мурашек по всему телу, но Марта слишком хорошо помнила, на чём они расстались, чтобы вот так запросто подпустить его к себе. Поэтому она сильно наступила ему на ногу каблуком, с садистским удовольствием вращая им, чтобы причинить как можно больше боли. Влад зашипел, сжимая губы и утыкаясь любом в холодный бетон. - Можно было и более мягко, - захрипел он Марте на ухо, обдавая потоком воздуха чувствительную кожу. - Ты сам напросился, так что не советую тебе жаловаться, - девушка с силой оттолкнула его от себя и зашагала к зданию. Влад отметил, что у неё изменилась даже походка, а ровные ноги из-за каблуков стали казаться длиннее и ещё красивее. Парень словил себя на том, что внимательно смотрит ей вслед, следя за тем, как раскачиваются полы юбки при каждом шаге. Нет, он точно не может оставить её без присмотра. Поэтому, кривясь от боли, парень сорвался с места и побежал за ней, словно преданный пёс за хозяйкой. И заметил, что Марта уже влилась в какую-то компанию первокурсников, состоящих преимущественно из девушек, но было и несколько парней. Один из них с преувеличенным любопытством рассматривал ноги Марты или же вставал на носочки, чтобы заглянуть в вырез блузки. Владу это ох как не нравилось. Он решительно направился к сборищу, зная, что Марте уж точно не придётся по душе то, что он собирается выкинуть. Разговор был в самом разгаре, когда Влад привычно обнял Марту со спины, без стеснения впиваясь губами ей в шею и оставляя живописную алую метку. - Всем привет, - солнечно улыбнулся он, словно бы ничего и не произошло. На него все удивлённо смотрели, широко раскрыв глаза, и только один долговязый парень в чёрной рубашке одобряюще хмыкнул. Марта в руках Влада дрожала. Парень догадался, что она злится, но не думал, что станет бить его при свидетелях. - Твою мать, грёбаный ты ублюдок! – завопила она, привлекая к себе внимание зевающих студентов, после чего огрела парня рюкзаком. Тот рассмеялся, наблюдая за тем, какая она красная и смущённая, с горящими глазами и открытой шеей, на которой красовалась его метка. Красотка. -Ты разрушаешь свой образ примерной девочки, Марта, - заметил он, улепётывая от неё по всей территории института. – Это плохо скажется на твоей репутации. - Да плевать! Я убью тебя! Она гналась за ним, стуча каблуками и размахивая портфелем, а Влад улыбался во весь рот, думая, что, возможно, для него ещё не всё потеряно.