Вознаграждение

— Я приготовил чай, — сказал Банголд. — И онигири. Мы как раз успеем перекусить до того, как достигнем цели. Ло благодарно кивнул и прикрыл глаза. Плеск волн о дерево корабля, теплый бриз и солнечные лучи привели его в лениво-благодушное настроение, а также в чуткую к окружающим звукам полудрему. Сначала он расположился было на носовом украшении, но поняв, что засыпает, на всякий пожарный перебрался под сень деревьев, подложив нодати под голову в качестве подушки. Счет времени потерялся. Ло парил в плавно текущей невесомости, чуть в стороне от окружающего мира. Ровно до тех самых пор, как кок потряс его за плечо, вынуждая вернуться обратно. Усталости, однако, Ло не чувствовал. Он сейчас вообще ничего не чувствовал, кроме острого нежелания двигаться. Но Банголд был прав. Им действительно стоило перекусить перед тем, как отправляться через пустыню. Кок отошел к похрапывающему неподалеку Латуку. Ло с ворчанием принял сидячее положение и огляделся. Иккаку стояла там же, куда он ее поставил — за штурвалом. Из всей команды у нее был самый свежий опыт обращения с подобной системой судоправления, а это значило, что выбора у нее не было. Откуда-то сзади до него донесся звонкий девичий смех. Ло обернулся. Нефертари Виви сидела прямо на фальшборту* и весело смеялась над чем-то, что говорил ей Куннард. Голубые волосы, размытые ветром, напоминали извилистые реки и ручейки; в них скользили и путались нити солнца. Она беспечно болтала ногами, словно не боялась рухнуть по ту сторону палубы. Фиолетовые глаза светились весельем. Ло с ворчанием растер рукой центр лба — голова вдруг закружилась так, словно он ухнул в пропасть над морем. Уточка поймала его взгляд и улыбнулась. Трафальгар фыркнул и отвернулся, как можно сильнее натянув на голову капюшон. В голову пришла мысль о том, что в своем коричневом одеянии он выглядит невероятно нелепо, словно жулик из одной из местных историй, запечатленной неизвестным автором в книге сказок. Нужно было не поддаваться шуточкам Курре и брать голубой. Хотя и голубой тоже — не фонтан. То есть, сам цвет безусловно хорош, но вот в сказках, как любезно напомнил первый помощник, голубые мантии часто носили евнухи. И не то чтобы Ло всерьез волновали книжные бредни, но все-таки… Да кого вообще это волнует? Настроение, однако, резко испортилось. Почему-то подумалось, что даже в голубом и явно длинноватом одеянии, юнга выглядел куда представительнее него. И еще надулся как голубь, пытающийся взгромоздиться на голубку в брачный период. Можно подумать, принцесса замечает его подкаты. Хотя она, впрочем, тоже хороша. Сидит тут, понимаете ли. Лыбится. Можно подумать, что его балахон настолько ужасен, и вообще… — Ты в порядке? — поинтересовалась Иккаку (он как раз проходил мимо штурвала), изо всех сил давая понять пытающемуся занять ее разговором Курре, что она игнорирует его присутствие. — Видок у тебя… — К твоему великому несчастью, все прекрасно, — огрызнулся Ло. — Делай, что приказано, и не выделывайся. — Ну знаешь… — женщина с демонстративно-возмущенным видом бросила штурвал, развернулась и стремительным шагом унеслась куда-то в недра каравеллы. Ло хотел было крикнуть ей вслед что-нибудь обидное, но тут на его плечо опустилась медвежья лапа, и запал несколько поутих. — В данной ситуации ты не прав, — сообщил навигатор, на всякий случай усилив хватку. — Уймись. — Вот ты мне еще поуказывай тут, — буркнул пират, развернувшись и зарывшись лицом в белоснежный медвежий мех. — Брошу все и уйду в виноделы к чертовой матери. Бепо растерянно похлопал капитана по спине. Он не очень понимал, что случилось, но спрашивать не стал — сам расскажет, если захочет. Взрослый вроде человек, а посмотришь на него в такие моменты — дитя дитем. — Да не уйдешь ты никуда, — добродушно проворчал минк, осторожно ероша черные вихры. Его переполняла почти что отеческая нежность к этому мальчишке. — Ну чего ты? Все ведь нормально. — Угу, — Ло отстранился и сжал руками виски. Приступ злости прошел так же внезапно, как и появился. — Нормально. Произошедшее казалось ему невероятно глупым. Какая вообще разница, какого цвета у кого плащ и кто как выглядит? Еще и вызверился на подчиненную. Он, конечно, не был от нее в восторге, как и она от него, но он нес за нее ответственность и действительно не имел права обходиться с ней… вот так. По крайней мере, без повода. Искать Иккаку специально Ло не стал, рассчитав, что гораздо проще будет выловить ее возле камбуза, куда уже стекалась вдохновленная известием об онигири команда. Расчет оправдался. Иккаку выслушала его извинение со снисходительным видом, но на мировую пошла, пробурчав что-то вроде «что с тебя, грубияна, взять-то». Ло бурчание услышал, но проигнорировал — он сделал то, что должен был сделать, и теперь его волновала исключительно еда — после полутородневной голодовки, организм стремительно наверстывал упущенное. После того, как все поели, кок подрядил трех человек себе в помощь, чтобы управиться быстрее, а остальные разбрелись по кораблю, кто куда горазд. Ло, подумав немного, снова разместился на голове барана, свесив ноги над синей соленой бездной. Чем ближе они подплывали к пункту назначения, тем каменистее становился берег. Некоторые камни напоминали ему людей, либо причудливых животных. Один был похож на Куннарда, пожираемого крокодилом. Ло почувствовал, как на душу снизошло беспричинное умиротворение, и довольно зажмурился. — Можно? Мужчина повернул голову и выразительно приподнял левую бровь. — Я вообще давно хотела сюда залезть, но одной было боязно, ведь если я упаду отсюда, то корабль меня раздавит, — смущенно пояснила Уточка, теребя левый рукав. Пират все так же молча пожал плечами и отполз на несколько сантиметров к краю. Язвить не хотелось. В голове настойчиво крутилось воспоминание о том, как он на хлипкой лодчонке выбирался с острова, где погиб Кора-сан. Точнее, не столько о том, как выбирался, сколько о море. О том, что на море светает не так медленно, как на суше, и что вечеру прозрачная вода представляет собой красивейшее зрелище. Тогда, в таком далеком уже прошлом, лодку окружали рыбы. Там были огромные желто-зеленые рыбы, рыбы, украшенные синими и красными полосами, и другие, круглые маленькие рыбешки. Они сопровождали его, пока не стало совсем темно. Иногда, словно металлическая молния, взметывалась струя окровавленной воды, и на поверхности оставались ненадолго куски перекушенной морским хищником рыбы. И тогда несметное множество более мелких рыб набрасывалось на эти объедки. Ло усмехнулся и сплюнул в воду. В те моменты реальность воспринималась совсем иначе — он был выпотрошен, выжжен и полностью уничтожен, но боролся за жизнь, собрав в кулак всю свою волю, боль и ярость — то немногое, что у него осталось. Море тогда служило исключительно фоном, расплывчатым и размытым. А потом его подобрал рыболовный траулер, и образы водной глади этих дней, казалось, навсегда исчезли из его памяти. Он и не вспоминал про это все до сегодняшнего дня. Ло усмехнулся еще раз и скосил глаза на принцессу. Уточка смотрела куда-то вдаль и, судя по взгляду, мысли ее гуляли очень далеко отсюда. Она сидела так близко, что их тела почти соприкасались. В глаза отчетливо бросилось, что на щеке у нее — крошечная светлая родинка, почти незаметная, но упорно притягивающая к себе внимание. Ло внезапно почувствовал себя выбитым из колеи, и ему это не понравилось. Возникло острое желание столкнуть источник морального дискомфорта за борт, но вместо этого он воспользовался пространством и поменялся местами с валяющейся на палубе бесхозной удочкой. Спустя десять минут каравелла наконец-то свернула в устье, попутно нарвавшись на непредвиденную проблему в виде дюгони, представляющих из себя странную помесь тюленя и черепахи. Проблема решилась быстро, а Бепо заработал себе шутливую кличку «тюлений сенсей». Бепо не обижался, только досадливо отмахнулся от привязавшихся к нему братьев Танао. С запада начал дуть горячий ветер, несущий песок. Пустыня раскинулась перед ними, знойная и величественная. Клион хотел было стянуть кед, чтобы избавиться от уже набившихся внутрь песчинок, но оглядел дюны, покатые спины которых высились вокруг них на фоне насыщенно-голубого неба, и, признав безысходность, только перешнуровал обувь потуже. Путешествовать здесь оказалось куда тяжелее, чем пираты себе это представляли. Приходилось высоко вскидывать ноги, чтоб высвободить их после каждого следующего шага — к тому же, теперь они шли вверх по покатому боку дюны, и песчаная почва с охотной радостью съезжала у них под подошвами, то и дело норовя приземлить кого-нибудь на четвереньки. Наличие ветра тоже не помогало. Они выползли на узкий гребень, венчавший подъем. За ним начинался пологий песчаный спуск, а с вершины открывался вид на бесконечное море точно таких же — разве что пониже — барханов. И среди этого бесконечного песчаного океана раскинулись руины города. *** — Что это? — спросила Иккаку. В голосе ее Ло уловил скрытые нотки ошарашенности. Он машинально попытался пригладить волосы. Эти руины действовали на него подавляюще, вытаскивая на поверхность воспоминания, о которых он предпочел бы забыть. — Это Юба? — Нет, — отозвался Бепо, присаживаясь на песок, чтобы отдохнуть. — Юба в нескольких днях пути, если мы будем идти в задуманном темпе, без форс-мажоров. — Это Эрумару.  — Ло уселся рядом с навигатором и устремил взгляд на принцессу, стоявшую чуть впереди остальных. Лицо у нее было каменным, голос ровным, но в глазах читалась едва скрываемая боль. — Когда-то он был известен как Зеленый город. Глядя на этот город, вы можете понять, что сотворила Барок Воркс с этой страной и как страдает народ Арабасты. Девушка отвернулась обратно к руинам, опустив голову. Пираты не сомневались, что она плачет, но, когда через долю минуты она заговорила снова, голос ее был тверд, а глаза горели сухим фиолетовым огнем. — До разрушения это был полный жизни город, покрытый пышной растительностью. В этом районе никогда не выпадало много осадков, но собирая воду редких дождей, город потихоньку благоденствовал. Однако за последние три года на страну не упало ни единой капли дождя, и… — Ясно, — прервал ее Ло, поднимаясь на ноги. — Ладно, передохнули и хватит. Нечего тут рассиживаться. А теперь отойдите. — Что ты… — начал было Курре, но Трафальгар попятился и, сорвавшись с места, понесся вниз. Ноги его уходили в песок по щиколотки, и казалось, он вот-вот полетит кубарем по чистой силе инерции — но всё же не летел. Спуск был и вполовину не так быстр, как мог бы быть, будь на месте скопления песка обычный земляной холм, но все же быстрее и проще, поэтому остальные, переглянувшись, последовали его примеру. Вблизи развалины выглядели еще печальнее, чем с вершины. Они возвышались над сердечниками, во всем своем трагичном величии, и гуляющий между стен ветер издавал протяжные, напоминающие стоны звуки. — Как плачет кто-то, — прошептал Шачи, обхватывая себя руками. — Город, — отозвалась принцесса, и голос у нее дрогнул. — Город плачет. Они проходили мимо засохшей пальмы, и Ло с интересом попинал ее ногой. От дерева откололась сухая щепка, по стволу прошла вертикальная трещина. — А разве не могли местные носить воду из реки? — поинтересовался Уни, с интересом разглядывая возвышающуюся над ними башню. — Ответ перед вами, — в голосе Уточки звенел металл. Ло ощутил острейшее желание закурить свою первую сигарету. Перед его внутренним взором проплывали картины агонизирующего Флеванса, такие объемные и яркие, словно он снова находился там. В ушах звенели отчаянные крики людей, и полный надежды голос одного из товарищей по академии, имя которого уже давно кануло в глубины памяти: — Я обязательно выживу! Он так и не выполнил свое обещание, этот мальчик. Он не выжил. Никто не выжил. Только Ло. Горло сдавил противный, удушливый комок. Трафальгар чувствовал себя так, как будто его только что обожгло ударом невидимого кнута. Он резко выдохнул и ухватился за торчащий поблизости иссушенный куст, но быстро взял себя в руки. Интересно, что он ощутил бы, вернись он на руины своего города сейчас? Да и остались ли они там, эти руины? Нет, скорее всего ничего не осталось. Даже пепла. Его начало подтрясывать. Ло судорожно втянул носом воздух и отыскал взглядом Уточку. Что она чувствует, обнаружив свою страну в таком состоянии? Желание стереть виновных с лица земли? Или, может быть, ностальгию по прошлому? Фигурка в синих одеждах шла впереди них с гордо вскинутой головой, словно проглотила железный стержень. Но, несмотря на это, она вдруг показалась ему чертовски хрупкой, из последних сил старающейся не сломаться. Ло облизал пересохшие губы и позволил себе мимолетную усмешку, прежде чем натянуть привычное, безэмоциональное выражение лица. Теперь песчаная принцесса окунулась в ту же чашу, что и он. И пускай у Арабасты еще был шанс, подобное никогда не проходит бесследно, оставляя на людях незримую, но понятную побывавшим в подобной ситуации метку. У Нико Робин, Демона Охары и мисс Олсандей, была такая же. Уж не поэтому ли она играет в игры с уничтожением Арабасты? Впрочем, какая разница? Они миновали фундамент жилого дома и вышли на пересохший канал для получения воды из Сандорры, в данный момент больше похожий на проторенную дорогу (а заодно разъяснивший пиратам, почему город не подпитывался от реки). Курре закурил очередную сигарету и скользнул взглядом по немногим все еще стремящимся в небо золотым куполам. Ветер усилился, скинув с волос Виви капюшон и разметав их. Теперь они стояли посреди бывшей городской площади, и отражающийся от стен звук ветра доносился со всех сторон, напоминая сотни, тысячи голосов и пробирая до глубины души даже такого нечувствительного человека, как он. Ветер резко усилился, бросив в них похожий на смерч вихрь песка. Курре поспешно схватился за брата, тихо проматерившись сквозь зубы. Вихрь ушел дальше, по одной ему ведомой траектории. — Там кто-то есть, — сказал Коротышка Диггер, указывая рукой куда-то влево. Виви поспешно бросилась в указанном направлении, но нашла только скелет. Она опустилась на колени и, помешкав пару секунд, начала рыть могилу. Руки у нее дрожали, и Курре уже хотел помочь, но… — Возможно, тут есть еще останки, — голос капитана был тверд и холоден. — Я хочу, чтобы вы нашли их, если они есть, и похоронили. Все вы. Без исключения. Сейчас же. Куннард попробовал было возразить, что он вполне мог бы остаться рядом с принцессой, потому что умершего необходимо отпеть, а сын священнослужителя здесь только один, но встретился с начальством взглядом и поспешно ретировался. Вслед за ним ретировалась и остальная команда. Ло уселся на землю напротив девушки, но помогать не спешил. Ему стоило оставить ее одну, но находиться сейчас в одиночестве было страшно — слишком много всего болезненного лезло в голову. — Отец… — в ее голосе звенели слезы. — В чем провинились мой отец и люди этой страны? Ло молчал. Он мог бы сказать, что чаще всего страдают те, кто заслуживает мирной, счастливой жизни, но не стал — если она не дура, то и сама это понимает, а если нет… ну, прозревать ведь никогда не поздно, верно? — Разрушить жизни людей, борющихся против природы, чтобы выжить в этой пустыне… Зачем? Какое они имели право делать все это? Зачем? — Потому что им так захотелось, — Ло поспешно задрал голову к небу — то, о чем говорила принцесса, роняя соленые, злые слезы, слишком резонировало с тем, что творилось в его собственной душе. — Потому что они решили, что имеют на это право. Потому что они нашли в этом выгоду для себя. Потому что они, как бы ты к этому не относилась, сейчас сильнее. В волчьем мире — волчьи законы. Неужели за полтора года в Барок Воркс ты так этого и не поняла? Он щелкнул пальцами, создав при помощи пространства подходящую для захоронения яму. Виви неловким движением вытерла глаза и осторожно положила в нее кости. — Это несправедливо… — Справедливо? — Ло растянул рот в насмешливом оскале. — Может быть ты каким-то чудом еще не заметила, но жизнь вообще несправедлива! — эмоции били в голову со страшной силой. Он схватил девушку за плечи и рывком заставил посмотреть себе в глаза. — Хочешь, я дам тебе совет, Нефертари Виви? Ты ведь ненавидишь их, не так ли? Так напейся этой ненависти, пропитайся ею насквозь. Собери в кулак всю свою волю, ярость, боль и обрушь на тех, кто является твоим врагом и кто предал тебя, потому что иначе эту битву тебе не выиграть. Виви молчала, только смотрела на него своими огромными фиолетовыми глазами. Ло перевел сбившееся дыхание и заговорил снова. — Когда-то, много лет назад, в одном городе жил мальчик, очень похожий на тебя, — мужчина не знал, зачем он ей это рассказывает. Слова просто рвались наружу, горькие, глухие и неудержимые. — Он тоже верил в блядскую справедливость, в то, что оцепившие его город пощадят хотя бы часть населения. А потом в какой-то момент понял, что если верить и дальше, то он умрет, как и многие другие. Тогда он поддался ненависти, и именно это позволило ему выжить. Сначала один раз, потом другой… Человечность дело хорошее, но сражения выигрываются не этим. Ты… понимаешь меня? Девушка медленно моргнула и уже открыла рот, чтобы ответить. Но тут вернулся Бепо. *** Виви провела в молчании весь остаток дня и отправилась спать сразу же после того, как они разбили лагерь для того, чтобы заночевать. Сон, однако, не шел. Слева до нее долетали отсветы разведенного Уни костра и треск сгорающих в огне сухих веток — ночи в пустыне холодные. Вокруг высились темные силуэты барханов, казавшихся еще темнее на фоне более светлого, переливающегося миллиардами звёзд неба. Поняв, что заснуть не получится, девушка перестала ворочаться с боку на бок и с ворчанием приняла сидячее положение. Когда-то, много лет назад, в одном городе жил мальчик, очень похожий на тебя. В том, что мальчика звали Трафальгар Ло, Виви не сомневалась ни единой секунды с того самого момента, как вернула себе способность рассуждать трезво. Как по некоторому времени размышлений не сомневалась и в том, что осажденный город, про который он говорил, это Флеванс — из всех павших за последние десять с небольшим лет городов только он был в оцеплении. Но ведь никто не выжил… ну, или официальная статистика ошиблась, упустив из вида одного единственного ребенка. Это было чудовищно. Виви почувствовала, что ей стало холодно изнутри, и поспешно подтянула колени к подбородку и крепко обхватила себя руками в надежде согреться. Если ее умозаключения были правильными, в чем девушка практически не сомневалась, это многое объясняло — начиная от манеры поведения и заканчивая его легендарной жестокостью, о которой писали в газетах. И хотя в газетах такие вещи всегда немного гиперболизированы, Виски Пик было достаточно, чтобы убедиться, что в бою он не ведает пощады и не умеет прощать. И ведь он не превратился в бесчувственного убийцу — она пробыла на Полярном Тане достаточно долго, чтобы убедиться в этом. Как он вообще после этого человеком остался? У нее не было ответа на этот вопрос, но теперь к уважению и пониманию добавилось восхищение. Это было последнее, к чему она собиралась придти в начале своего путешествия с сердечниками, но случилось так, как случилось. И его глаза… Они подавляли и гипнотизировали. Там, в Эрумару, она внезапно ощутила себя маленьким, беззащитным зверьком, идущим прямо в пасть песчаной гадюке, но не имеющим сил сбросить это смертельное наваждение. — Привет? Виви вздрогнула и посмотрела на стоящего перед ней Куннарда. Юнга сердечников был невероятно смущен. — Я увидел, что ты не спишь. Я принес бенто. Ты не ела с самого корабля, а голод силы не восстанавливает. — Спасибо, Куннард. Юнга просиял и присел рядом. Виви послала ему вымученную улыбку и принялась за еду, несмотря на то, что кусок в горло не лез. — Вы с капитаном разговаривали сегодня, — юноша рассеяно чертил на песке бессмысленные узоры. — Можно узнать, о чем? Виви уловила скрытое в его голосе внутреннее напряжение и поспешно набила рот, чтобы выиграть время на размышление. Ей не хотелось передавать содержимое разговора — намеренно или нет, но Ло сегодня доверил ей слишком личную часть себя, и она не собиралась предавать его доверие. Но кое-что все-таки рассказать могла. — Мне посоветовали напитаться ненавистью и обрушить ее на моих врагов. — При всем моем уважении к нему, как к капитану, — Куннард перестал рисовать узоры и смерил ее серьезным взглядом. — Как человек он… Хладнокровный, совершенно наплевательски относящийся к чувствам других и старательно душащий все их светлые порывы ещё в зародыше. Я знаю его дольше чем ты, принцесса, — теплые мужские ладони сжали ее руки бережной, но крепкой хваткой. — Ему нравится убивать, нравится мучать людей. И уж совершенно точно понравится, если он сможет сломать тебя. Сломать, загрязнить твой внутренний свет и швырнуть тебя к себе во тьму. Поэтому лучше держись от него как можно дальше. — Почему ты тогда не уйдешь из команды? — Ну, — юнга явно не ожидал от нее такого вопроса. — Как капитан он меня устраивает. Ребята хорошие. Некоторые из них. Да и идти мне некуда, если только… — в синих, словно море, глазах горел лихорадочный огонь. — Хочешь, я преклоню колено перед тобой? Поклянусь в верности, буду следовать за тобой, словно верный пес за любимым хозяином? Ваше высочество, я… Дальнейшее Виви слушала в состоянии полной прострации — про любовь, сжигающую изнутри вопреки голосу рассудка, про свою чистоту, сияние и непорочность как у святой девы, про предложение руки и сердца… Нет, она конечно чувствовала его симпатию, но все равно это все было слишком… внезапно, что ли? Боги, ну какая святость и непорочность? Какое замужество? Да и просто… нет, Куннард был очень милым, но именно что милым. Как ребенок, мальчишка. Он совершенно не вызывал в ней ничего, кроме дружеской симпатии, и она делала все, чтобы и он видел в ней исключительно друга, но вот нет же… Она даже вскочила на ноги, судорожно пытаясь объяснить это, но юнга, с места в карьер рухнувший в бушевавший внутри него водоворот чувств, истолковал все какой-то особой, присущей исключительно влюбленным по уши логикой, решив что ее отказ — не более чем принятый в женской среде трюк во имя разжигания в кавалере еще большей горячности. От начавшей накрывать паники у Виви вырвалось крайне нервное хихиканье, которое было воспринято юношей как знак свыше. Набравшись духу, он вскочил следом, решительно шагнув вперед — и уже по одному блеску глаз и характерному наклону верхней половины туловища девушка поняла, чем ей это грозит. Виви оцепенела, судорожно пытаясь сообразить, что же ей делать. Она совсем не хотела с ним целоваться, она… Спасение пришло, откуда не ожидалось. Куннард издал громкий тявкающий звук и, спотыкаясь, пролетел мимо нее на три широких шага — это Трафальгар Ло, подошедший непонятно откуда, непонятно когда и непонятно зачем, отвесил под зад собственному подчиненному мощный пендель. — У нас тут не романтическая прогулка, — сообщил он, разворачивась в сторону костра. Куннард с ворчанием последовал туда же. Виви помассировала себе виски. У нее в голове роилась благодарность, притороченная к массе вопросов, но она совершенно не чувствовала готовности к полноценному разговору, хотя один вопрос не могла не задать. — Подожди! — Пират проигнорировал окрик, сделав вид, что не услышал. — Да подожди же! И снова без результата. Виви закатила глаза. Она чувствовала себя весьма и весьма неловко, но кажется, выбора у неё не было. — Ло! На этот раз он остановился, хотя так и не повернулся к ней лицом. — А, так это ты ко мне обращалась. Девушка ощутила острую потребность разбить об его голову что-нибудь тяжелое. Несносный человек. Как будто он не знал, что она звала именно его. — Тот мальчик… — голос дрогнул буквально на долю секунды. — Ты сказал, что его город был осажден. Как ты выбрался? Спросила и тут же прикусила язык, но было поздно. Тем более она почему-то была уверена, что он и так понял, что она догадалась. А если даже и не понял, то она ведь все равно уже выдала себя. Слово не птица, обратно его не вернешь. — На тележке с трупами. И все так же не оборачиваясь, ушел к костру.