Вознаграждение

Ему снился Флеванс. Ярко, живо, вплоть до саднящих ощущений в сбитых от падения коленках. Город пылал. Огненная пасть пожара обдавала своим зловонным дыханием, выбрасывая во все стороны загребущие щупальца. Не горел только их дом — двухэтажный, с бордовыми шторами на окнах гостиной. Родители и сестра стояли рядом и тянули к нему руки, зовя по имени. — Мама… — прошептал Ло, сам не помня, как оказался в двух шагах от родного крыльца. Черный дым узкими полосами скользил по коже, опьяняя и одурманивая. Ему вдруг стало нестерпимо стыдно за то, что он не сумел их защитить. — Папа… Лами, я… — Почему ты нас бросил, Ло? — Лами смотрела на него снизу вверх, наклонив голову набок. В широко раскрытых глазенках читался неприкрытый упрек. — Разве так поступает тот, кто любит свою семью? — Что я мог? — Ло запрокинул голову. Тьма, заигрывающая с ним, почти лишила его способности соображать здраво. Одновременно хотелось упасть на колени и покаяться перед ними, пусть даже он действительно ничем не мог им помочь, и еще — выдохнуть, хрипло, рвано — тьма ласкала его руки, шею, скользила по торсу, и от этих ласк он чувствовал себя так, словно к нему приближался пьяный оргазм. — Мне было десять, вы сами знаете. Никто не знал, что делать, нам никто не хотел помочь. Мама, ну ты же помнишь, — он усилием воли прочистил голову (щупальца зашипели и сползли с него, замирая неподалеку). — Сначала умерла ты, потом папа. А Лами… я… я пытался, я, честное слово, пытался. — Отговорки. Если бы ты действительно хотел нас спасти, ты бы нас спас, — ледяным тоном отрезала мать. — Сам-то ты выжил. Вылечился. — Даже не вспоминал про нас, — поддержал её отец. — Совесть свою глушил? — в карих глазах сестренки полыхал холодный, злой огонь. — Или тебе было просто плевать? Ты ведь никого не смог защитить. Ни того чудака, ни эту девушку… — Девушку? Лами повела головой куда-то влево. Ло послушно посмотрел туда, куда ему показывали. Там, среди пылающих руин, лежал полуразложившийся Кора-сан. С его трупа стекала морская вода, кожа позеленела, в ней виднелись дырки от пожирающих плоть червей. Ло почувствовал во рту легкий привкус гниения. Его начало подташнивать. Он поспешно перевел взгляд левее и понял, что чуть в стороне от Коры-сана лежит совершенно неуместная во всем этом безумии Уточка, изломанная, недвижимая, залитая кровью, словно марионетка, которой подрубили все ниточки и выбросили за ненужностью. В пустых фиолетовых глазах отражалось огненное безумство пожара, голубые волосы разметались по почерневшей земле, покрытые легким слоем опадающей с неба копоти. — Пиздец, — только и вырвалось у Хирурга смерти. Чем дальше, тем абсурднее становилось происходящее вокруг него, но от понимания этого было не легче. Ло провел пальцами по губам и, неожиданно для самого себя, громко порывисто рассмеялся, словно помешанный. Пальцы родных, ледяные и костлявые, впились ему в плечи и запястья. От них тоже пахло смертью. Здесь повсюду пахло смертью. Херня все этот ад, про который говорят священники, он уже был в аду. Он сам был адом, и ад был внутри него. Пальцы мертвецов впивались все сильнее, жизнь утекала… — Видишь, Ло, — донесся вдруг откуда-то из-за плеча ласковый голос Донкихота Дофламинго. — Слабаки не выбирают, как им умирать. Ло дернулся от неожиданности и проснулся, обнаружив, что небо на востоке начинало светлеть, подергиваясь осторожными пока еще жилками розоватых лучей восхода. Бепо, к боку которого он привалился, как всегда делал на ночевках вне корабля, пробормотал во сне что-то про медовые пышечки и поскреб по земле лапой. Команда спала неподалеку, рассыпавшись по песку словно грибы. Большая часть из них самозабвенно храпела. — Пиздец, — повторил Ло, с облегчением откидываясь обратно — у него еще было полчаса до того, как нужно будет вставать. Сон, однако, отказывался возвращаться к нему. Во рту расположилась самая настоящая помойка, но в ней была виновата позволенная себе накануне первая (и последняя) в жизни сигарета — тот заброшенный город оказался слишком сильным потрясением. Настолько сильным, что он, сам того не желая, проболтался принцессе про самого себя. Ту часть собственной истории, в которую был посвящен только Бепо. Да, он говорил иносказательно, но кто же знал, что она догадается. Поняв, что заснуть не получится, мужчина с ворчанием поднялся на ноги и от нечего делать запалил костер. Образы сновидения его не особенно беспокоили, хоть и оставили после себя осадок, — Ло осознавал, что их породили его юношеские загоны, и что ни Лами, ни родители не поставили бы ему в упрек факт его выживания. Он даже не помнил, а так ли они выглядели на самом деле? И Кора-сан должен был разложиться полностью за столько лет. А принцесса так и вовсе еще жива. Жива, здорова, и, кажется, даже завела-таки себе роман, как будто сейчас самое подходящее для этого время. Трафальгар отыскал взглядом спящего юнгу и сплюнул в костер, чувствуя, как внутри поднимает голову вспыхнувшая вчера обида. Подумать только, пока он тут собирается помочь ей в её же проблеме, она крутит шашни с одним из его команды, подрывая устои дисциплины, хотя могла бы понять, как для него это важно, потому что дисциплина — основа успешных командных действий, да и вообще… Что она в нем вообще нашла? Ло мог бы понять, обрати она внимание на Бепо, или Курре, да хоть на Шачи, но этот… Тощий как палка, приторный до свода челюстей, строящий из себя святошу. Почему он вообще все еще здесь, в команде? И что мешает разбудить остальных и оставить его тут, дав таким образом понять, что пираты Сердца дают ему отставку и расчет? Хотя нет, только отставку. Он же типа святоша, так? Вот и пусть довольствуется оплатой духовной. Или нет, лучше оставить их вдвоем с принцессой и увести команду обратно в Нанохану, а оттуда — в море. А эти пускай сами разбираются с Крокодайлом и его сторонниками. Не справятся? Сдохнут? Оно и к лучшему. — Доброе утро, капитан. — Доброе, — проворчал Ло, мрачно глядя на то, как поднявшийся Банголд возится с готовкой завтрака, напевая что-то себе под нос — совсем скоро должны были проснуться остальные, чтобы выйти до того момента, как солнце окажется в зените. — Должно же хоть что-нибудь таким быть. — Вы вчера весь день были сам не свой. Что-то случилось? — А? — Ло оторвал взгляд от догорающих углей и перевел его на добродушно-обеспокоенного кока. — Не то чтобы… просто думаю. Знаешь, иногда бывает так, что ты стараешься, делаешь все что можешь, а люди платят неблагодарностью. Обидно. — Да, — кок энергично кивнул, так и лучась радостным настроением. — Хорошо, что наша принцесса не такая, и мы не окажемся в подобном дерьме. Ло закатил глаза. Ага, не такая. Крутит романы за его спиной с членами его же команды, меняет их как перчатки (где гарантия того, что Куннард был первым и единственным?), а может даже и одновременно, вместо того, чтобы… Чтобы что? Вопрос, всплывший внезапно в его голове и адресованный самому себе, подействовал как вылитая кружка воды на загоревшийся край стола. А правда — чтобы что? Да и к тому же — ладно, допустим между Виви и Куннардом что-то есть, но не могли же врать ему остальные? Или могли? Они ведь знают, что их капитан слишком заморочен на дисциплине, а огребать никому не хочется. А что, если и Бепо тоже? Но он же минк. Он чертов белый медведь. Он всегда говорил, что его привлекают исключительно медведицы. Он же не мог. А принцесса? Она могла? По идее конечно да, но она ведь не походила на куртизанку. И в её касаниях не было никакой фальши. Они действительно были неопытными, пока она не приноровилась. Не мог же он допустить такого просчета? Или мог? Но если исходить из позиции, что она невиновна, то что, если то, что он вчера увидел, когда пришел позвать её к костру, не было тайным романом? Она ведь не выглядела шибко довольной. Она даже не предъявила ему претензий за жестокое обращение с юнгой, вовсе нет, она спросила его… о нем. Как ты выбрался? Вряд ли бы она стала это спрашивать, занимай Куннард все её мысли. Да и сколько времени прошло перед тем, как он решил пойти вслед за юнгой, потому что в голову пришла мысль, что пустыня кишит жуткими существами, от которых сложно отбиться в одиночку? Минут семь или десять — Ло точно не помнил. Но помнил, что перед этим как раз докурил ту самую сигарету и по неопытности обжег фильтром пальцы. При таком раскладе выходило только то, что он случайно сорвал и без того неудавшееся признание. Что это не Виви подрывала дисциплину, а наоборот — источник находился внутри команды. И это после того, как Ло внял его мольбам и предоставил место в рядах пиратов Сердца. После того, как он три года продержался в составе команды. После того… — Доброго утречка. Ух и хорошо же я спал! Ло кивнул потягивающемуся Бепо и поднялся на ноги — команда просыпалась, а значит, время рассиживаний прошло. Банголд раздавал дневную норму воды, разливая столь вожделенную в пустыне влагу по маленьким нашейным бочонкам. Ло взял свою и, ощутив острое, но совершенно ребяческое желание напакостить бунтовщику, вызвался передать Куннарду его порцию. Получив в руки вожделенный бочонок, он поспешно приоткрыл крышку и, убедившись, что никто не видит, быстро сплюнул туда всю слюну, что успел собрать, пока отходил чуть в сторону от остальных во избежание ненужных вопросов. После этого он, как и собирался, отдал бочонок юнге и даже ободряюще похлопал горе-подчиненного по плечу, подумав о том, что похлопывание вышло слегка издевательским. Впрочем, мук совести от совершенного Трафальгар ни коим образом не ощущал, наоборот — он чувствовал себя как мальчишка, провернувший удачную каверзу, и вообще необычайно собой гордился. Начинался новый день. *** Виви снился Кодза. Они стояли друг напротив друга, недалеко от старых развалин, в которых она когда-то пряталась от пытавшихся похитить её бандитов. Небо пламенело золотом, пурпуром и киноварью. Казалось, что сама пустыня тоже горит — золотые и рыжие пески угасали и лиловели вместе с меркнущим закатом. Ветер перетекал с одного бархана на другой, меняя ландшафт согласно своим представлениям о красоте. — Как вы могли так поступить с нами, Виви? — спросил Кодза. Он смотрел на неё сверху вниз, и в глазах его читалось осуждение. — Как вы допустили страдания своего народа? Неужели вам настолько наплевать на него, раз вы стали использовать данс-пауэр? Как вы вообще в таком случае можете называть себя королями? Виви обхватила себя руками. Ей было холодно, она устала и совершенно не понимала, почему он вообще кидает ей подобные обвинения. Разве она это заслужила? Разве её отец это заслужил? Разве Кодза не знал лучше, чем кто бы то ни было, что семья Нефертари никогда не позволила бы себе такую низость? — Как ты можешь так говорить? — её ответ прозвучал на грани шепота. — Ты же лучше всех знаешь нашу семью. Меня, папу… мы бы никогда… — Думал, что знаю, — Кодза пошевелил челюстью и отвернулся. — Думал, что знаю. Но сейчас я понимаю, что твой отец ворует дождь, а ты… — Я делаю все, что могу! — Лжешь. Слова разорвали вечерний воздух словно удар хлыста. Виви ощутила, как горькие, противные, совершенно ненужные сейчас слезы обожгли ей глаза, и коротко, рвано выдохнула. Ей следовало говорить с ним спокойно и жестко, но она не могла — она чувствовала себя маленькой девочкой, которую безжалостно ругают за то, чего она никогда не совершала, и все заготовленные аргументы моментально куда-то делись. — Перестань разговаривать со мной в таком тоне. То, что ты говоришь, жутко и совсем несправедливо, — голос все-таки дрогнул. Она чувствовала себя потерянной и бесконечно одинокой. — Я иду. Я готова сражаться. Я веду с собой бесстрашных накама. Послушай, Кодза… — Кто твои накама, принцесса? Пираты с кровавой репутацией? Они разграбят нашу страну еще сильнее, и от Арабасты ничего не останется. Это сейчас они белые и пушистые, но стоит им добраться до сокровищ… — Неправда! — от охватившего ее отчаяния Виви топнула ногой. — Неправда! Тебе просто очень хочется так думать, потому что сам ты не делаешь ничего, что могло бы помочь жителям хоть как-нибудь, только загоняешь во все еще большую задницу! Слезы стекали по лицу нескончаемым потоком. Ну как он не понимает? Неужели он не видит? Виви открыла рот, собираясь кричать дальше, но вдруг заметила, что чувство одиночества пропало. Теперь она ощущала что-то темное, сильное, смутно-знакомое — как будто уже встречала это раньше. А еще заметила, что её обхватили крепкие мужские руки, на которых красовались наколки, обладателя которых было совершенно нереально перепутать с кем бы то ни было. — Собери в кулак всю свою волю, ярость, боль и обрушь на тех, кто является твоим врагом и кто предал тебя… Ло стоял совсем близко к ней. Она не видела его, но его аура обволакивала её с ног до головы, а шепот обжигал кожу. Виви не знала, откуда он вообще тут взялся и почему, но она была ему благодарна. Кодза скривил лицо и начал меняться, становясь все более похожим на Крокодайла. Виви вскрикнула, зажмурилась и отвернулась от шичибукая, спрятав в лицо в ткани коричневого балахона пиратского капитана. И проснулась. И обнаружила, что солнце еще не взошло полностью, а значит, у нее есть немного времени просто полежать и собраться с мыслями. Ты ведь ненавидишь их, не так ли? Так напейся этой ненависти, пропитайся ею насквозь. Собери в кулак всю свою волю, ярость, боль и обрушь на тех, кто является твоим врагом и кто предал тебя, потому что иначе эту битву тебе не выиграть. Голос Ло прозвучал в голове так отчетливо, словно он находился рядом. Виви перевернулась на спину и уставилась в раскинувшееся над головой бескрайнее небо. Можно ли считать Кодзу предателем? Часть неё вопила, что нет, нельзя, ведь он хотел для страны как можно лучшего, он сражался за неё, за благополучие её жителей, но… Неужели он действительно считал, что кровавые распри сделают лучше? Неужели он забыл все, что знал о ней и её отце? Хорошо, пусть даже он считал, что её отец мог пойти на такое, но разве мог он на полном серьезе прийти к мысли, что она, Виви, одобрила бы подобное? — Это все Крокодайл, — возразила она сама себе. — Это он баламутит людские умы и ломает судьбы. Он подталкивает людей к взаимным распрям. Но Крокодайл не закладывал Кодзе в голову идеи восстания. Да, он мог тайком поддержать их, так или иначе, потому что ему это выгодно, но остальное… — У-у-у, дурак! — Виви в бессильной злости ударила кулаком по песку, искренне жалея, что это не лицо её лучшего друга. Хотел как лучше, а получилось еще хуже, чем было. — Дурак! Ну, попадись ты только мне… Как оказалось, злость действительно придавала сил. Половину дня девушка прошагала на автомате, ведя диалоги с невидимым лидером повстанцев и чувствуя непреодолимое желание почесать об него свои кулаки. Один раз она даже поддалась этому желанию, но не рассчитала силы, и кулак, вместо того чтобы пронзить исключительно призрачного Кодзу из воображения, впечатался во вполне реального Трафальгара Ло. В следующий момент ей в лицо прилетел ответный удар. Виви вскрикнула и рефлекторно прикрыла лицо руками. Мир шел кругом, в ушах раздавался тихий, постепенно нарастающий звон, в серых глазах Хирурга Смерти поочередно сменяли друг друга убийственная ярость, недоумение, осознание и ужас. Откуда-то издалека долетали голоса команды, из носа, кажется, что-то текло, лицо сковало острой ноющей болью, кажется, она повисла в воздухе, потому-то кто-то из стоящих рядом подхватил её, не давая упасть на землю. Такие крепкие руки... Это оказалось последним, на чем принцесса смогла хоть как-то сфокусировать свое внимание. После этого она отключилась. *** Очнулась Виви в том же месте. По крайней мере, ей так показалось, ведь пустыня одинакова при всем своем разнообразии, которое было слишком незаметно человеческому взору. Мысли о ландшафте не продержались долго — она заметила, что пиратов Сердца рядом нет. Они просто ушли. Бросили её. Она была в этой чертовой пустыне совсем одна, с разрывающейся от боли головой, заплывшим от частичного попадания на траекторию удара глазом (Виви с огромным трудом смогла его разлепить) и, кажется, сломанным носом. А они ушли. Ло увел их. Решил, что игра не стоит свеч, а они все его послушались. Все. Совсем все. Даже Куннард с его признаниями, и заверениями в верности, и убеждениями, что от капитана нужно держаться подальше. Врал. Врал, как и все остальные. А она ведь им всем поверила. Так напейся этой ненависти, пропитайся ею насквозь. Собери в кулак всю свою волю, ярость, боль и обрушь на тех, кто является твоим врагом и кто предал тебя… Ей было холодно, несмотря на то, что солнце еще даже не задумывалось о том, чтобы садиться. И пусто. Призрачный Кодза снисходительно улыбался перед ее внутренним взором. — О, очнулась. Виви почувствовала, как внутри натянулась до передела невидимая струна. Она повернула голову по направлению голоса, хотя и так знала, кто говорит — кроме неё в отряде была только одна девушка. — Отвечая на написанный на твоем лице рой вопросов, — Иккаку поправила сползший с пышных волос капюшон. — Я отходила отлить; нет, нос у тебя не сломан; команда пошла вперед, потому что ваша…эээ…драка, наделала много шуму, и этот придурок, вместе с Бепо и старпомским выскочкой, с трудом смог успокоить всю эту ораву, а когда смог — отправил вперед, сказав, что нагонит позже, когда ты придешь в себя. Сказал, что это позволит не потерять намеченное на день расстояние и что ему будет сложно сконцентрироваться на осмотре рядом с галдящей толпой придурков. Но поскольку некоторые категорически воспротивились, чтобы оставлять тебя с ним наедине, то осталась еще и я. Диггер уже пошутил свои шуточки про оргию касательно всего вот этого… В общем, мы их догоним… — девушка закатила глаза и скептически фыркнула. — Если получится, конечно. Тут она словно вспомнила, почему находится здесь, и перевела разговор в другое русло. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — соврала Виви, чувствуя как к горлу подступают слезы облегчения. Боги, она не одна. Она не ошибалась в этих людях. В порыве накативших эмоций её маленько перетряхнуло, но Иккаку то ли сделала вид, что не заметила, то ли действительно ничего не видела. — Нормально?! — карие глаза смотрели с праведным возмущением. — Да у тебя пол лица расквашено! — Я сказала, что все нормально! — Виви поняла, что вот-вот начнет всхлипывать, и усилием воли взяла себя в руки. Вот только закатить истерику сейчас не хватало. Она не хотела, чтобы её жалели. Не по такому поводу. Да, Ло следовало смотреть, куда он машет руками, но она первая его спровоцировала и сильно сомневалась, что он бил осознанно, скорее — на отточившихся за годы рефлексах. И кстати о Ло. — Ты сказала, что некоторые не хотели оставлять меня с Ло наедине. А… — Виви на всякий случай огляделась еще раз, но Хирурга Смерти не увидела. — Где он? Иккаку цокнула языком и красноречиво раскинула руки в стороны. — Где-то, — нашлась она наконец с более-менее точным определением. Видя, что принцессе не стало яснее, Иккаку продолжила. — Вскоре после того, как он убедился, что твоя жизнь вне опасности, ему на глаза попалась ящерица. Насколько я поняла из его сбивчивых объяснений перед тем, как он из охотничьей стойки рванул в погоню — это какая-то самоизлечивающаяся ящерица, и он хочет поймать её и исследовать, потому что если получится выделить из её организма регенерирующее вещество, то это будет настоящий медицинский прорыв, — она закатила глаза. — И вот он уже полчаса за ней бегает. Или больше. Я не засекала — меня посадили подле тебя, несмотря на то, что это он тут медик, а не я. Виви вспомнила заставленный оборудованием медпункт и какие-то пробирки-склянки с непонятным ей содержимым в его собственной каюте и улыбнулась, насколько позволяли это сделать ноющие после удара лицевые нервы. Судя по всему, Хирург Смерти был влюблен в медицину горячей, неистовой любовью, и это было очень мило. Мама точно так же любила розы. — Расценивай это как знак доверия, — посоветовала она сердечнице. — Что-то вроде попытки установить контакт… — Лучше бы он установил со мной контакт иными способами, — Иккаку с сосредоточенным видом запускала пальцы в песок и позволяла ему протекать сквозь них. — Между нами, девочками: я и подумать не могла, что из невзрачного подростка вырастет такой шикарный мужчина. Характер, конечно, дрянь, но не семью же с ним создавать, честное слово. Кто вообще захочет создать семью с Хирургом Смерти, и более того — что там должна за девка такая быть, чтобы он этого захотел? — Иккаку… — Виви почувствовала, что ей совсем не хочется говорить с Иккаку о чем-то подобном. И не только с Иккаку. Ей хватило в свое время пошлых историй Мистера Девять и не менее пошлых шуточек Коротышки Диггера, с которым она, по этой самой причине, старалась контактировать как можно меньше. — А может не надо… — Да не буду я за ним бегать. Я все еще помню, как этот больной ублюдок меня унизил. Но, — она красноречиво подняла палец вверх, — если он сам попробует меня домогаться, то я не против. Виви уже хотела было залиться краской, но не успела — из-за относительно дальней дюны показалась высокая фигура Хирурга Смерти, а в следующее мгновение он уже телепортировался к ним при помощи своего фрукта, раскрасневшийся, растрепанный, но горящий таким неподдельным энтузиазмом, что стало ясно — охота прошла успешно. Настолько успешно, что первым же делом он потрепал за щеку ошарашенную Иккаку. — Фу! — раздался громкий, брезгливый визг.— Что это за мерзость?! — Слизь, — как можно точнее ответил Ло, кривя губы в своей привычной усмешке. — Зеленая. Регенерирующая. Я попробовал было её на себе, но меня она могла не взять, а значит, я проверю является ли она аллергеном для человека на тебе. Он продемонстрировал пластиковый контейнер, где сидела желто-зеленая ящерица похожая на хамелеона, и убрал с таким трудом добытый трофей в рюкзак. — Почему не на ней?! — возмутилась Иккаку, кивая на Виви, и безуспешно пытаясь стереть слизь рукавом балахона. — А если она таки даст аллергическую реакцию? — Ну, значит, я удалю ее при помощи своего фрукта и буду выделять нужное уже потом, на подлодке. Кстати, да, нужно будет не забыть поймать еще парочку таких, когда будем возвращаться обратно. — Ты — чокнутый! — Я — доктор, — отрезал пират и отвернулся, удостаивая вниманием пострадавшую. — Привет, Тихушница. — Я не тихушница! — Ага, конечно, — мужские губы изогнулись в нарочито ленивой ухмылке. — А кто тогда? Со спины нападать… ты нормальная вообще? А если бы я не отдал Бепо меч за пару минут до этого? Ты вообще понимаешь, — он повысил голос на пол-октавы, — чем это могло закончится? Зачем ты вообще так сделала? — Я не хотела, — Виви потупила глаза. Она чувствовала себя очень и очень глупо. — Мне сегодня приснился Кодза, и я потом с ним говорила, спорила, а потом так чесались руки ему врезать… я просто не рассчитала. Прости, пожалуйста. — Воплощаешь в жизнь мои советы? — Вроде того. — Как самочувствие? — Все нормально, — принцесса послала ему улыбку, стараясь не слишком морщиться — части лица, попавшие под удар, продолжали болеть. Интересно, как она выглядит со стороны? Наверное, та еще красавица! — Правда, нормально. Мы вполне можем догонять остальных. — Ты уверена? — он смерил её внимательным взглядом, и на секунду девушке показалось, что у него в глазах отражается по маленькому скелетику. — Конечно. — Ну как скажешь, — Ло пожал плечами и протянул ей руку, помогая встать. Виви с благодарностью приняла её, мысленно отметив, что это — первый раз, когда его прикосновение к ней не окончилось синяками. — Ты тоже… ну это… я, в общем, не хотел. Глупо получилось. — Да, — Виви накинула на голову капюшон. — Глупо. — Я же говорю — чокнутый, — фыркнула Иккаку, выстукивая нетерпеливый ритм левой ногой. — А я что-то не припомню, чтобы спрашивал твоего мнения, — ледяным тоном обрубил её Ло. — Иди сзади и не отсвечивай, пока я не попросил Бепо разъяснить тебе основы этики. — Ответ, достойный десятилетки! — «похвалила» его Иккаку. Но заткнулась. Дальше они шли в молчании. Через несколько километров их перехватил изнывающий от жары, но стойко держащийся Бепо, сообщивший, что они слишком уклонились на запад, и если бы не наноханские духи, принесенные ветром, все могло бы быть очень и очень плохо. — Мне стоило предупредить об этом сразу, но Виви-сама упала в обморок, и я забыл, — потупившись, сообщил он. — Вы давайте оба осторожнее своими кулаками машите в следующий раз, а то ведь это как-то не дело. Мы ведь одна команда. Мы должны защищать друг друга, а не калечить. Горбатые дюны отбрасывали на пески длинные тени. Опускался вечер.