Вознаграждение

— Как у тебя так получается? — спросил Курре, когда Ло, убедившись, что песчаный корабль следует верным курсом, подошел к нему, чтобы обсудить ряд распоряжений — на случай, если сражение с шичибукаем закончится не в его пользу. — Получается что? — поинтересовался Ло, опираясь спиной о край фальш-борта. Дым от сигареты Танао неприятно щекотал нос, а на темном полотне пустынного неба изгибалась слабо различимая в свете мириадов звезд линия горизонта. — Чувствовать мозгом, — Курре сделал особенно сильную затяжку. Если бы Ло пригляделся, то заметил бы, что руки его первого помощника слегка трясутся. — Все чувствуют мозгом, — Ло закатил глаза. — Ты же проходил у меня курс анатомии. Сердце — просто орган с камерами, который качает кровь, за все остальное отвечают нейронные связи, образующиеся в мозгу, а ещё гормоны и… — Заткнись. Просто заткнись. — Но анатомия человека… — Да срать я хотел на анатомию человека! — взорвался Курре. — Да что ты вообще можешь понимать в… Ло чуть было не ляпнул, что «срать» это тоже процесс чисто анатомический, но вовремя прикусил язык, и сказал то, что счел более подходящим для ситуации: — Ты забываешься. — Да я просто… Ло так и не узнал, что на самом деле должно было последовать за этим «просто» — его настолько выбесило русло, в которое начал заходить разговор, что он просто заехал приятелю кулаком в нос, с ленивым любопытством наблюдая за брызнувшей оттуда струйкой крови. — Ладно, извини, — буркнул Курре, зажимая нос рукавом. — Настроение ни к черту. — Это не мои проблемы. Какое-то время они молчали. Старпом курил, Ло обдумывал, как начать разговор, попутно наблюдая за тем, как пустынный пассат играл с голубыми локонами принцессы. Вообще-то он планировал провести его сильно позже — когда придет время мести за Кору-сана, феерической и разрушительной, но… Если идёшь без четкого плана сражения на повелителя песков, находясь целиком и полностью на его игровом поле, перестраховка будет совсем не лишней. В голове вдруг мелькнуло, что может быть все даже будет и к лучшему, с принцессой — если вдруг его самого не станет, парни…парни и Иккаку, если точнее, окажутся под надежным присмотром. Он, конечно, хотел оставить капитанский пост Курре, но не потеряет ли тот хватку, с головой погрузившись в переживания? — А сам-то? — ехидно вопросил в голове внутренний голос. Ло мысленно показал ему средний палец, возразив, что это совсем другое, и усилием воли отправил не понравившуюся ему мысль в глубокий игнор. — Для начала ты можешь просто перестать вести себя, как мудак, — поспешно сказал он, чтобы отвлечься от содержания своей головы. — И с каких это пор ты приравниваешь одноразовый и к тому же неслучившийся секс к любви до гроба? — Я… — Курре начал было спорить, но насупился и осекся. — Мне неприятно. Она просто… — Она даже не твоя девушка. — С каких это пор тебя начали волновать женские личные границы? — А с каких пор ты приравниваешь небезразличную тебе девушку к одномоментным блядям? Она же своя. Ответа не последовало. Курре хотел закурить, но обнаружил, что пачка закончилась, и тихо матюкнулся себе под нос. Ло на секунду прикрыл глаза, подумав, что их ожидает очередная бессонная ночь. Хорошо, что все-таки удалось недолго передохнуть. Запас прочности будет выше. — Если честно, я никогда не смотрел на свои усилия с подобной точки, — признал наконец Танао, разворачиваясь лицом в сторону палубы. — Ведь всем известно, что девушкам нравится настойчивость. — Я вижу, — коротко, но емко прокомментировал Ло, вложив в эту коротенькую фразу весь присущий ему сарказм. Курре хотел было отпустить шуточку по поводу капитанского зрения, но в последний момент послушался тоненького голоса здравого смысла и заткнулся. — Если остальные захотят остаться с Пташкой, помоги ей освоиться в роли начальницы. Это если они не захотят в море. Если захотят — капитанский пост твой. Трафальгар недовольно поморщился — заготовленные, обдуманные и мысленно отрепетированные слова давались ему тяжелее, чем хотелось бы. Он, если честно, совершенно не хотел умирать. Только не сейчас, не здесь, не ради чужой страны. Его ещё ждала месть и пиратский трон, и он хотел получить и то и другое, но… Перестраховка никогда не бывает лишней. — А где… — начал было старпом, но осекся. — Даже не думай. Сердце словно бы сжала призрачная ладонь, а в лёгких резко перестало хватать воздуха. Курре прокашлялся, чтобы очистить голос от сипения и хрипа, но Трафальгар не обратил на это никакого внимания, с невозмутимым видом продолжая гнуть намеченную линию разговора. — Завещание лежит в ящике под кроватью, — ему с большим, хотя и незримым для окружающего мира усилием удалось удержать тон аля разговоры о погоде. — Я думал рассказать об этом позже, но раз уж на то пошло… — Позже? Когда, блять, ты планировал это ебанное «позже»?! — Курре почувствовал, что его начало подтрясывать. Каждое слово вылетающее сейчас изо рта Хирурга Смерти резало ничуть не хуже боевого клинка. — Да какого хрена… Ты ведь с самого начала это планировал, так? Что ты за капитан такой, если ты так просто бросаешь свою команду?! И ради чего?! Ради… — старпом хотел было продолжить нестись на волнах накрывающих его эмоций, но столкнулся с ледяным взглядом Хирурга Смерти и разом потерял накативший на него боевой пыл. Он, как и вся команда, уже давно выучил — когда начальство смотрит на кого-нибудь таким взглядом — жди беды. — Ты закончил? — Пожалуй, да, — юноша покаянно наклонил голову. — Приношу свои извинения, капитан. Все будет исполнено в лучшем виде. Они помолчали ещё немного. Ло думал о том, что, несмотря ни на что, он счастлив, что находится сейчас здесь, со всеми этими людьми. Да, они часто его бесили, вызывая нестерпимое желание пополнить свою сердечную коллекцию, но они были частью него, и он не представлял свою жизнь без их наличия в ней. Пожалуй, с какого-то момента его команда стала той единственной причиной, по которой он до сих пор находился в подлунном мире. Но им об этом, конечно же, знать не следовало. — А теперь, пока ты не раздул в своем сознании мечты о капитанском посте, нужно обсудить дела насущные. Приступ нежности к сокомандникам прошел так же быстро, как и напал, уступая место привычной практичности и холодности рассудка. Следующие полчаса они обсуждали варианты, как можно пробраться в город незамеченными — Крокодайл наверняка внедрил во дворец своих последователей, и Ло совсем не хотелось, чтобы шичибукай узнал о внезапных союзниках королевской династии раньше времени. К огромному неудовольствию Хирурга Смерти, в обсуждение пришлось затянуть Пташку — она была единственной, кто знала ворота, улицы и тайные ходы дворца, а следовательно — была ценным источником информации и не могла стоять у руля, ведь разговоры рассеивали внимание. Пришлось отдать пост рулевого в лапы Бепо. По итогам обсуждения решили следующее — лучше всего будет оставить корабль на некотором расстоянии от города, за барханом, чтобы войти во дворец пешком, предварительно сменив балахоны на костюмы стражников — по словам Виви их всегда хранили в складской комнате на воротах — рядом с караульной. Вырубить и запереть стражу труда не составит, как и войти во дворец с черного входа неподалеку от кухни, через который обычно ходили слуги. Самое главное — встретиться с королем. Дальше будет проще. Придя со всеми к единогласному итогу, Ло распустил их маленькое совещание и уже хотел было отправить девушку назад к штурвалу, но не успел. Мимо них просвистело пушечное ядро. Оно перелетело через палубу и потонуло в оказавшихся по левому борту зыбучих песках. Ло вдруг осознал, что на автомате сгреб принцессу в охапку и развернул, прикрывая собой, и что теперь её лоб упирается ему в шею, а собственное сердце предательски увеличило скорость гонения крови по организму. И что ему предательски не хватало подобных прикосновений в их краткий, но ёмкий период околоссоры. Это раздражало. Ло ненавидел её, себя и весь этот гребаный мир в придачу. Ему следовало вырвать с корнем данную нездоровую зависимость. Но он не мог. Или не хотел. Или не мог. Или… Мимо них просвистело ещё несколько ядер. Одно из них приземлилось на палубу и развалилось, оказавшись огромным комком навоза — в воздухе разлился характерный запах. Вокруг них раздавались громкие команды Иккаку, её же ругань со старпомом за право лидерства, топанье бегающих туда-сюда людей. Ло вдруг показалось, что время замерло в одной точке, остановив свой беспощадный отсчёт. Ему нужно было бежать и брать командование на себя, но в голову вдруг приходит мысль, что сладок только запретный плод, а ещё — что он хотел бы избавиться от зависимости и жить нормально, только не знал как. Или знал. Возможно, все его беды начались оттуда, из Юбы, оставив в сознании незакрытый гештальт. Нужно было просто закрыть его. В конце концов, ничего страшного не случится. Это даже не будет ничего значить. Это будет просто… просто понижение статуса, ничего более. Ведь клин, как известно, вышибают только клином. Так почему бы не прибегнуть к этому способу как к крайнему, если дальше ему будет только легче? Когда его вообще волновали женские желания и границы? Он конечно станет мудаком в её глазах, но она ведь умная девочка, а терять остатки иллюзий никогда не бывает поздно, и вообще… Ло сердито мотнул головой, отгоняя поток сознания. Мысли мешали сосредоточиться. Принцесса все ещё прижималась к нему, ища защиты. Ло отстранился, судорожно, но решительно выдохнул, и сделал то, о чем думал ещё на ступеньках храма местного божества. Он её поцеловал. *** Первое, что сделала Виви в тот же момент, как ощутила на своих губах чужие губы — отвесила наглецу пощечину, настолько сильную, насколько она могла. Во времена пребывания в номерных агентах ей не раз приходилось отбиваться от выбравших её на предмет получения женской ласки. И если одиночек она не слишком боялась, то вот когда они собирались стаями… Пожалуй, это было самое страшное, что с ней случалось. Хорошо, что поблизости всегда находился Игарам, а какое-то время спустя еще и мистер Девять. А потом её заметили и выбрали в номерные агенты и жить стало гораздо проще. Но этот липкий, стекающий по телу словно невидимая грязь, ужас до сих пор находился где-то внутри, не преминув вырваться на свободу как только в её жизни появился нужный триггер. А потом Виви вдруг поняла, что сейчас случилось на самом деле, но было поздно — Хирург Смерти пожал плечами и ушел, скользнув по ней равнодушным взглядом. Девушка хотела было его окрикнуть, но вместо этого обхватила руками голову и судорожно выдохнула. Кажется, капитан самой жестокой и кровожадной команды только что поцеловал её. Голова шла кругом, а реальность как будто сжалась, вытолкнув принцессу за собственные пределы. На ватных ногах Виви заставила себя дойти до руля, по чистой случайности на сантиметр разминувшись с очередным навозным ядром. Она была потеряна и совершенно перестала воспринимать происходящее, зачем-то ощупав губы. Губы никак не изменились, да и с чего бы им меняться? Если уж на то пошло, почему Ло вообще поцеловал её? Да, они стали хорошими друзьями, но на этом с его стороны все и оканчивалось. Да и с её, наверное, тоже, хотя сейчас, да и в последние пару дней девушка совсем не была в этом уверена, хотя и старалась держать подобные мысли в глубинах разума, не давая вырваться на свободу. Так или иначе, с его стороны не было ни единого прецедента… — Все в порядке, Виви-чан? — встревоженно поинтересовался Бепо, чуть сильнее чем нужно дергая за рычаг, чтобы корабль не занесло на повороте… Раздался леденящий душу треск. — Ой, тормоза, — растерянно прогудел минк, глядя на предмет управления у себя в лапе. Ветер усиливался. Сердечники наконец разобрались с местными пушками и выстрелили в ответ. Где-то за спинами звучали раздаваемые Хирургом Смерти команды. — Надеюсь, это не были тормоза, — прохрипела принцесса, похолодев от мысли, что с ними сделают за подобное. — Кажется, это все-таки были тормоза, — подытожил минк, внимательно изучив управленческую систему. Шок от поцелуя (скорее всего случайного — наконец-то подала голос рациональная сторона — ведь корабль сильно качало от стрельбы и перетекающих по воле ветра песчаных гор) моментально ушел куда-то на задний план, уступив место панике — они находились под обстрелом, отстреливались сами, усиливающийся ветер азартно надувал паруса и поднимал песчаные облака. Надвигалась буря. Песчинки терлись друг о друга с невыносимым скрежетом и писком, словно прямо под поверхностью песка (а может быть, прямо у них под кожей, кто знает?) копошились миллионы насекомых, несметные полчища жутких созданий, непрерывно что-то жующих, грызущих, точащих и рвущих на части — кошмарная жизнь, пожирающая и саму себя, и ткань своего мира. Вот только никакой жизни здесь не было — ни растительной, ни животной. Только они сами — на стремительно несущемся судне со сломанными тормозами, преследуемые… кем? …жил один земледелец, сыну которого приключения под хвост попали. Начитался книг про пиратство, ну и… В общем, он нашел таких же двинутых, как и он, сколотил команду и объявил, что отныне они — песчаные пираты. Даже судно отстроили. Мы конечно в восторге не были, но моему деду, который на тот момент был главой племени, это показалось забавным. И с тех пор мы периодически играем с ними в войнушку. Иногда, когда ресурсы и настрой позволяют, устраиваем подобие морского боя. Ну и соответственно, цвет парусов сообщает им — охотимся мы, либо кочуем… Виви сдавленно охнула, зажав рот рукой. Значит, все их проблемы были из-за неправильных парусов. Потому что кочевники просто забыли поменять их. И им было негде взять правильные, потому что она совершенно точно видела развешенные между палатками комплекты — их штопали и подкрашивали, очевидно готовя к очередному походу. Да даже если бы у них и был комплект нужного цвета, как его менять сейчас — на полном ходу, перед лицом сражения и надвигающейся песчаной бури? Никак. И все, что сейчас оставалось им с Бепо — сделать так, чтобы капитан ни о чем не догадался, ведь если он узнает, что тормозной рычаг был сломан в столь опасный и ответственный момент… Виви даже представить боялась, что с ними сделают. Особенно сейчас, после того как она отвесила ему пощечину. — Так, — она забрала из лап минка многострадальные тормоза и, подумав пару секунд, выкинула их за борт. Сразу же после этого ей в голову пришло, что они вполне могли сообщить о произошедшем Шачи. Но было поздно. — Спокойно. Я… Мимо них пробежал Мон Ли, натянувший на лицо маску. Он сообщил, что капитан вызывает Бепо и бросился помогать артиллеристам. Бепо испуганно сглотнул, развел лапами и удалился, оставив принцессу один на один с неисправными тормозами. Ей не оставалось ничего другого кроме как принять управление на себя. Девушка сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, до боли сжав пальцы на поворотнике. Раз она ничего не могла исправить, оставалось покориться обстоятельствам. Они держали курс четко на Алубарну, так? Значит, все что от неё требовалось — удерживать судно в потоке и не отклониться от курса. Не так уж сложно. Это всё те же песчаные сани, просто размеры больше. В дальнейшем она так и не смогла вспомнить, как у неё получилось подчинить деревянную махину движению собственных рук. Словно это все происходило не с ней — не её руки вцепились в рычаги, не её мозг отчаянно вырабатывал нейронные связи в попытке угадать движение песчаных потоков, потому что корабль накрыл самый настоящий песчаный смерч, позволивший оторваться от преследования, но полностью лишивший ориентации в пространстве и заставивший сердечников крепко ухватиться за перила, мачты, пушки — да что угодно, лишь бы не стать унесенными ветром. Её и саму почти унесло, но голубая, игольчатая, похожая на ветер сила словно придавила её к земле и держала до тех пор, пока они не выбрались из эпицентра песчаной воронки, оставив основную опасность позади. Небо на востоке посветлело. Скоро должен был начаться рассвет, но Виви даже не обратила на это внимания — впереди уже показались ворота города, но уверенности в том, что это не мираж, не было, поэтому принцесса жадно пожирала их глазами, ведь миражи исчезают, если смотреть на них прямо, но стоит лишь отвести взгляд — появляются вновь. Виви очень боялась, что ворота исчезнут, но они не исчезали. Это значило, что нужно срочно останавливать корабль, чтобы выполнить капитанский план, но тормоза были сломаны. А ещё, словно по закону подлости, прямо из песка, из-под корабельного днища, на вираже, поднялся песчаный клоп. Песчаный клоп был существом гигантским, хотя и безобидным для человека, но сейчас стал настоящим роком судьбы — судно накренилось в сторону, повалилось набок и, поддерживаемое неуспокоившимся ветром, понеслось прямиком в сторону города. Рычаги управления выскочили из рук. Виви швырнуло в сторону. Она едва не вывалилась в пустыню, следом за пробившей фальшборт пушкой, но сверкнула голубая вспышка, а в следующий момент она оказалась рядом с Хирургом смерти, до побеления костяшек вцепившимся в то, что осталось от главной мачты. Только сейчас Виви вспомнила, что она на корабле не одна, и встревожено огляделась по сторонам. Вся команда была на месте — взъерошенная и помятая, посеревшая от налипшей на кожу песчаной пыли. Кто-то обзавелся новыми ссадинами, а на капитанской скуле расплылся мертвенно-синим цветом синяк. Виви поспешно отвела глаза в сторону, почувствовав стыд за отвешенную пощечину, но смятение, охватившее её сразу после случившегося, так и не вернулось. Может быть, обстановка не располагала, а может быть, сознание просто не видело смысла загоняться по пустякам после того, как нашло логичное объяснение. Поэтому Виви отвесила пирату благодарную улыбку (тот никак не отреагировал, возвращая назад не удержавшегося на бизань-рю* Пенгвина) и как можно крепче сжала пальцами ванты**, закрыв глаза. Когда-то давно, они с Кодзой утащили у одного из ремесленников пустую бочку. Игра была придумана моментально — кто-то из клана забирался внутрь, а другие прилаживали на место крышку и спускали бочку с бархана. После этого оставалась куча синяков и безграничное море восторга. Жаль только, что наблюдающий за ними Игарам не оценил такой способ времяпрепровождения и изъял бочку обратно, заставив клан Суна-Суна извиняться перед ремесленником. Сейчас у неё было чувство, что она снова сидит в этой бочке, на полной скорости летящей вниз. Жаль только, что ситуация в разы серьезнее. И совсем, совсем не весело. Ей казалось, что они никогда не остановятся. Что они проведут в таком положении вечность. Что… Рядом раздались тихие ругательства Трафальгара Ло, а потом что-то оглушительно затрещало, загремело; корабль подкинуло вверх, швырнуло вниз, и… тишина. Они наконец-то остановились, но не успели сердечники сделать облегченный выдох, как раздался оглушительный треск. Корабль пустынников развалился на части и старательно прикрыл обломками своих временных пассажиров. Небо все сильнее наливалось розовым светом, солнечный диск осторожно показал свою макушку на горизонте. Занимался рассвет. *** Первое, что сделал Ло после того, как мысленно проматерился из-за пошедшего наискось плана, — выбрался из-под разъебанного в хлам судна и с мрачным видом осмотрел образовавшуюся гору обломков — может быть, громадные деревянные ворота и были когда-то надежной преградой, но длительная засуха сильно ослабила их оборонную способность, сметя прочь неожиданным тараном как цунами сносит утлые рыбацкие лодки. Снеслись и деревянные бойницы, расположенные над верхней перекладиной. Ноги стражников, оказавшихся не в том месте и не в то время, торчали из-под обломков. Ло вздохнул, и активировал опе-опе, доставая незадачливых королевских служащих — не то чтобы он хотел это сделать, но все равно принцесса попросила бы его об этом. К тому же, в голову почему-то пришла совершенно неуместная мысль о том, что у этих неудачников наверняка остались престарелые родители, сестры, а может быть жены и дети. Смогут ли они заработать достаточно, чтобы прокормиться, если их основные добытчики сейчас умрут, да еще и такой нелепой смертью? Смогут ли быть счастливы, после этого? Или озлобятся и уйдут в разбойники, чтобы убить как можно больше людей, будучи не в силах справиться с огромной черной дырой, которая поселится в них с того самого момента, как они узнают о потере? — Капитан? Ло моргнул и потряс головой, сбрасывая навалившееся оцепенение. Он обнаружил, что уже полминуты сидит рядом с одной из жертв их воротосломного произвола, бездумно пялясь на мужское лицо. Сделав вид, что ничего особенного не случилось, он проверил тела на наличие жизни, попутно обнаружив, что приступ несвойственного ему милосердия преподнес приятный сюрприз — под коротким рукавом алубарновской униформы у двух из четырех стражей порядка оказалась татуировка с символикой крокодайловской организации. — И что теперь? — поинтересовался стоявший рядом Иочи. — Я чую, что сюда направляются люди, — подал голос Бепо. — Кажется, это торговцы. — Какие торговцы в сезон засухи? — раздраженно поинтересовался Фелини, никак не набирающийся решимости вправить себе вывихнутую при кувыркании в корабле руку. — Им ведь надо чем-то жить, — пожал плечами Иочи, наблюдая за тем, как Фелини наконец-то решился и жестом здоровой руки отозвал в сторону Шачи. — Хотя размеры караванов и ассортимент наверняка сильно сократились, но… Он не договорил — Шачи изо всех сил дернул товарища за пострадавшую руку, и Фелини издал невнятный, но громкий вопль, заглушивший окончание фразы. — Живой? — поинтересовался механик, флегматично осматривая результат своих усилий. — Ага. — Не благодари. — Они уже совсем близко, — снова подал голос минк, напряженно прислушивающийся к чему-то. — Я могу с ними погово… — Нет, не можешь, — раздраженно отозвался Ло, поднимаясь на ноги и прерывая Пташку на полуслове. После долгих сомнений он решил оставить последователей Крокодайла в живых, чтобы не выдать свое присутствие раньше времени, но это ему совсем не нравилось, и поэтому он был крайне раздражен. — Я не для этого грохнул столько сил на твою сохранность, чтобы ты пустила все под откос едва попав в эпицентр замысла врага. Виви хотела было начать спорить, но в последний момент передумала и натянула на голову капюшон. Ло одобрительно кивнул на её поступок и, пользуясь тем, что у них осталось немного времени, приказал Курре притвориться капитаном вообще и Хирургом Смерти в частности, а сам натянул на голову капюшон и смешался с идущими в хвосте рядовыми членами команды. План был предельно прост — не было никакого резона выдавать свою личность как врагам, так и союзникам. Союзники наверняка привлекут его к планам обороны города, а это значит — не получится разведать обстановку достаточно полно. Ну, а врагов так и вовсе не помешает ввести в заблуждение лишний раз. Здесь, во дворце и в городе, наверняка есть ещё крокодайловские засланцы. Будет совсем не лишним попытаться выследить их и с пристрастием допросить — мало ли, какие интересные тайны они расскажут. А содержание заседаний ему вполне успешно могут пересказать старпом и Пташка. Курре вообще держится молодцом — он быстро вжился в роль, заговорив зубы подбежавшей толпе — небольшому каравану из соседнего с Алубарной города, пришедшие на местную торговую площадь чтобы торговать вяленым мясом верблюда и небольшими, но дорогущими порциями воды, которую удалось сэкономить при переходе, и даже предусмотрел то, о чем сам Ло в суматохе последних событий и не подумал — заставил принцессу (Ло предпочел бы, чтобы она и дальше оставалась инкогнито, но по другому во дворец было попросту не попасть) задать проверяющие вопросы вышедшим встречать пришельцев членам королевского двора. Встречающие (Пташка в порыве радости назвала их Пеллом и Чакой) если и удивились проверке, то виду не подали, наоборот — проявили высший уровень благоразумия задав принцессе встречные проверяющие вопросы, а после того как обоюдосторонние опасения отпали и радостная встреча старых друзей состоялась, увели свою госпожу в зал совета — как сказал странный человек, облаченное в белое платье со звездами — они вернулись в очень непростой период и будет крайне неразумно обсуждать государственные дела там, где их могут подслушать люди, совершенно нежелательные. Курре ушел следом за ними, подчинившись молчаливому, но красноречивому жесту принцессы, а к остальной команде уже спешила, повинуясь приказу Чаки, прислуга, чтобы помочь нежданным гостям с размещением. Из-за царившей в помещении духоты, их наряды напоминали одеяние стражи и женское платье одновременно. И именно это, по мнению Ло, сыграло с одним из них злую шутку — в тот момент, когда он с заискивающей улыбкой сделал приглашающий жест, расписывая достоинства их дворца, край и без того короткого рукава приподнялся, на долю секунды обнажив притаившуюся под ним эмблему организации «Барок Воркс» — такую же, как он видел у городских привратников. Один раз — человеческая тупость, два — может быть совпадением, но вот три — это уже система. Трафальгар еле слышно хмыкнул — низкоранговая масса организации явно не блистала умом. Впрочем, оно и к лучшему. Тем более, что чем меньше оставалось незаселенных, тем меньше оставалось и прислуги — Ло пришел к выводу, что каждый из них отвечал за ту или иную часть дворца. Ему это катастрофически не нравилось — он слишком привык, что его ребята всегда поблизости, но выбора не было, оставалась только попытаться извлечь максимум выгоды из ситуации, раз уж рыбка так любезно пожаловала в его сети. Дальнейшая схема действий нарисовалась в голове довольно просто — нарочито остаться последним незаселенным в группе нужного ему человека, зайти в комнату и телепортировать туда же своего врага перед тем, как захлопнуть за собой дверь. Больше его ничего не сдерживало, а потому Хирург Смерти позволил себе отвести душу, выплеснув на агенте всю накопленную злость и раздражение последних дней. Впрочем, тот оказался на удивление крепким орешком, не желавшим выдавать тайны, но Ло это только раззадоривало — он чувствовал, как внутри поднималась темная, но опьяняющая волна понимания, что в его руках находится чужая жизнь. Ощущение полной и безраздельной власти над другим человеком. А ещё — ярость, потому что этот человек был предателем, а Ло ненавидел предателей всеми фибрами души. Да, конечно существовал вариант, что он устроился во дворец специально, но его объем знаний и манера себя держать выдавали, что он живет здесь уже довольно давно. И чем дальше, тем больше ему надоедала эта игра в молчанку, тем более что он хотел успеть отдохнуть перед тем, как придется вникать в местечковые проблемы. А это значит, что пришло время перейти к особым методам допроса… …Через несколько минут он знал все, что хотел знать, а именно — примерное количество внедренных агентов, в какие структуры они внедрены и что примерно должны делать, причем последнее не слишком сильно расходилось с его собственными мыслями на этот счет. Барокворковец, потерявший свой первоначальный облик и упорно ассоциирующийся у пиратского мозга с кровавой кашей, корчился на полу, блажа как резанный, вопил что-то про похищенного брата и что его заставили подчиняться организации (чему Ло не верил ни на грош. Но даже если это действительно было так, то его это не касалось, потому что предателям нет прощения), что он сам никогда бы не… Ло слушал его со скучающим видом, с комфортом развалившись в стоящем неподалеку кресле и с нарочитой рассеянностью перекидывая вырванное при помощи фрукта сердце из одной руки в другую и время от времени сжимая его покрепче — веселья ради. Хорошо, что расхваливая ему комнаты, слуга проговорился и про максимальную звукоизоляцию — на тот случай, если… тут он многозначительно поиграл бровями. Иккаку, вызвавшая эту оговорку тем, что оказалась расселенной перед ним и неподалеку, была в ярости, но в конечном итоге всё получилось только к лучшему, ведь не будь тут звукоизоляции, ему пришлось бы попросить провести персональную экскурсию по дворцу, чтобы провести допрос в более подходящем месте, а Ло совсем не хотелось лишний раз шевелиться и напрягаться — он устал настолько, что не было сил даже загоняться насчёт того, что принцесса его отвергла (это было логично и правильно, но всё равно ударило по самолюбию со страшной силой), у него болело все тело после гребанных покатушек на корабле, ему хотелось спать или хотя бы банально побыть наедине с собой, ничерта не делая. И поэтому теперь, когда он получил всё, что хотел, не было никакого смысла в дальнейшем продолжении беседы. Как и в ненужных свидетелях. Можно было завершить дела и хотя бы ненадолго расслабиться. Трафальгар удовлетворенно кивнул самому себе, широко зевнул и сжал кулак максимально сильно, с досадой отметив тот факт, что брызги крови от раздавленного сердца прилетели прямо ему в лицо, а ещё — забрызгали ближайшее пространство, что совсем не способствовало украшению интерьера. Но дело было сделано и осознание этого факта грело пиратскую душу мрачным удовлетворением. Оставался последний вопрос — куда спрятать труп. Ло не стал заморачиваться с решением этой проблемы и просто скинул тело агента вниз с балкона. Он упал четко на штырек купола, венчающий крышу выхода во внутренний дворик, насадившись на него словно кусок мяса на шампур. Ло с запозданием осознал, что кто-нибудь вполне мог заметить это, но решил, что его это не волнует. Все равно и так ясно, что они явились не опустошать винные погреба. В голове мелькнула было какая-то мысль, но слишком быстро, чтобы пират успел схватить её. Запустив следом за трупом сердце (в этот раз он размахнулся сильнее, и оно полетело прямо в глубины внутреннего двора), Ло вернулся обратно в комнату и с разбега плюхнулся на кровать, не сильно озаботившись тем, что вообще-то прежде следовало разуться. Она была мягкой и широкой (на самом деле — совершенно огромной), и совсем не такой удобной как койка в его каюте на Полярном Тане. К тому же, здешнее белье пахло совсем не миндальным кондиционером, подушка была слишком большой, а одеяло оказалось излишне тонким и ни капли не мягким. И привычной одежды для сна тоже не было. Вообще никакой одежды для сна не было. И максимально удобной, прикрученной в стену лампы, под светом которой было так удобно читать. Зато был бирюзовый балдахин, почему-то упорно навевающий ассоциации то ли с подвальным борделем на Эносиме, то ли с типично-женской спальней, а потому Ло ощущал себя слегка нелепо и ему это не нравилось. Ему вообще не нравилось во дворце — слишком низкие потолки и узкие коридоры, красивые, но бездушные. А еще духота, единообразие и куча, целая куча посторонних людей. А еще — сильный дефицит света, отсутствие уюта и самое главное — отдаленность от своих и постоянное ощущение, что за ними наблюдают. Это здорово нервировало, особенно от понимания, что кругом враги, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Ло не мог не думать о том, что все они — в огромной золотой клетке, хоть и со входом, но без выхода. По крайней мере пока. Занятый этими мрачными размышлениями, пират совершенно не заметил, как заснул. Проснулся он от стука в дверь, чувствуя себя совершенно разбитым, а ещё — настолько обленившимся, что с огромным трудом подавил желание открыть гостям при помощи опе-опе. Он почти сделал это, но запоздавшее здравомыслие наконец явило себя: там вполне могли стоять враги, а это значит — не стоило вести себя столь легкомысленно. Пришлось сползать с кровати и подходить к двери. После того, как все пароли и явки были подтверждены, Трафальгар запустил гостей вовнутрь. Это оказались Курре и Пташка, причем последняя выглядела настолько мрачной и суровой, что всего на долю секунды ему стало не по себе. Кажется, она уже узнала про его небольшое кровопролитие, следы которого Ло так и не подумал замести, и ей это ожидаемо не понравилось. Ссориться, впрочем, у него желания не было. Он чувствовал себя слишком уставшим для всего этого дерьма. — У меня просто не было другого выхода, — рухнул Ло с места в карьер прежде, чем она успела раскрыть рот. — Оставлять его в живых было нельзя, он обязательно все растрепал бы своим дружкам. — Кто? — На её лице отразилось такое искреннее недоумение, что не было никаких сомнений, что она ничего не знала. Но недоумение сменилось пониманием — девушка наконец заметила брызги крови на интерьере комнаты и нем самом. — О… ну… — Я даже не удивлен. Ло молча показал своему старпому средний палец. Принцесса весело фыркнула, но сразу же помрачнела обратно, и это не понравилось пирату еще сильнее, чем поначалу. — Я узнала, что сегодня ночью мой отец исчез, — наконец сказала она, максимально спокойным голосом, который не обманул никого из находившихся в комнате. — Я полагаю, что он был похищен, потому что у Крокодайла есть оборотень, а значит наверняка и план с его участием. Ло кивнул, принимая информацию к сведению, и кратко пересказал все, что смог выпытать у неудачливого засланца. Он понимал, что его время наедине с собой подошло к концу, но и того что было оказалось достаточно для того, чтобы соображать чуть лучше, чем раньше. Раз короля нет, значит принцесса автоматически становится во главе страны и армии, как наследница. Сейчас она уже не принцесса, а королева-регент. Он только сейчас заметил тонкий царский венец, причем явно не по размеру — из-под тонкого, сдавливающего голову обруча, по виску, вытекла тонкая, уже основательно подсохшая струйка крови, словно символика того, как непросто этой девочке-птичке, изо всех сил игнорирующей дискомфорт, выносить на плечах такую ношу. — Он сказал, что все запланировано на двадцать девятое, — он выдавил из себя подобие улыбки и полез в рюкзак за перекисью и ватой, чтобы если не устранить, то хотя бы подлечить новообразовавшиеся травмы. Подумал ещё немного, и начал откапывать подорожниковую мазь, которая должна была слегка убыстрить регенерацию кожи, если только она не наденет на себя венец снова. Нужно будет отпинать её к кузнецу в таком случае. Пусть подгонит. — Это уже завтра. И среда. Твой день недели. — А у нас даже есть целый день, чтобы подготовиться, — поддержал его Курре, с ногами завалившийся на чужую кровать и совершенно не испытывающий стыда по этому поводу. Но, по крайней мере, он перед этим снял обувь и это слегка извиняло его в глазах начальства. — Особенно теперь, когда мы понимаем их замысел. И сними ты с себя наконец уже эту пыточную штуковину. Смотреть тошно.