Вознаграждение

Неожиданное столкновение, весьма ожидаемо, кончилось дракой. Бепо ни на секунду не сомневался, что именно так оно и будет — чувствовал по витавшим в воздухе ноткам мускуса, которые всегда разбавляли запах Ло, когда тот сердился, по громкому голосу и наглым заявлениям свалившегося мальчишки, по витающему в воздухе напряжению (оно стало меньше после отдыха в стенах Юбы, но не исчезло) между членами команды; по жаре, безжалостно выпивающей любого, кто попадется ей на пути. Воздух настолько сухой, что нос пересыхает при каждой попытке сделать нормальный вдох, а термоядерная смесь из ароматов духов, раскаленного песка и немытых тел ничуть не делает ситуацию легче. Солнце слепит глаза. Бепо кажется, что оно сейчас зажарит его с потрохами. Ему кажется, что если он протянет лапу и сожмет этот пульсирующий золотой шар, то оболочка его порвется, а наружу потечет раскаленный добела металл. А может и просто гной. Ему хочется, чтобы поскорее настала ночь, а ещё — чтобы Ло наконец-то дал команду двигаться дальше, потому что монотонная ходьба позволяла хотя бы как-то отстраниться от ситуации, уйти глубоко в мысли. Например, носят ли песчаные воины броню. А если да — сможет ли он её примерить и стать бронированным медведем, прямо как герой его любимой истории, услышанной давным-давно от едва присоединившегося к ним Банголда, ещё в Норт-Блю. История повествовала о медведе-наемнике, который выковал себе броню из упавшего с неба метеорита и путешествовал по островам севера, ввязываясь в самые разные приключения. Банголд, как оказалось, знал целый цикл «медвежьих» (и не только) историй, чем привел навигатора (да и остальных, тогда ещё только трех мальчишек пиратов Сердца) в восторг. Бывший работник угольной баржи, единственный из всего трактира, где Ло попытался расширить свою команду, разглядел в тощем парнишке настоящего капитана; их кок увлекался сборкой фольклора и везде таскал с собой пачку бумаги и ручку — для записи. А выпустить однажды самую большую антологию сказок мира было самой главной его мечтой. Если бы они шли сейчас вперед, Бепо мог бы попросить рассказать сказку. Но они не идут, а происходящее все больше и больше напоминает ему театр абсурда, потому что копившееся столько времени напряжение отыскало полноценный выход наружу. Вообще-то, если рассудить здраво, то шанс избежать этой стычки был. Поначалу команде было интересно — минк видел это по ухмылкам и секундным переглядкам, по едва уловимым, но таким характерным жестам: Шачи наклонил голову вбок, Пенгвин переступил с ноги на ногу, Курре чуть заметно прищурился, Карре закусил кончик мизинца, Иккаку нахмурилась и потянулась к скрытым под балдахином амулетам на своей шее… Бепо и самому было любопытно — глаза говорили, что пришельцев не стоит воспринимать всерьез, но инстинкты шептали — эта компания не так проста, как кажется. А у тощего, шумного, легкомысленного мальчишки в соломенной шляпе так и вовсе двойное дно. И Бепо почему-то становилось жутко от этой мысли — слишком серьезные были глаза, несмотря на веселые искры в зрачках, когда он шумно отвечал задавшему вопрос Клиону о цели своего нахождения здесь. Про угон корабля, про повстанцев, про то, что они направляются в Алубарну, чтобы бить морду королю… Собственно, именно с «бить морду королю» всё это и началось. А точнее, мгновением позже, когда… — ИДИОТ! — взревел старший из братьев Танао, прописывая внезапному гостю хук слева. — Да чтоб ты понимал!.. Бепо тяжело вздохнул, но подумал, что возможно, если Ло сейчас остановит старпома, то… — Даешь кучу мала! — неожиданно радостно заорал Диггер. — За короля и отечество! — поддержал его возглас своим криком Шачи, досадливо отмахнувшись от попытки Карре напомнить ему, что Арабаста — не его родина. Впрочем, Карре не обратил на это особого внимания, он был слишком занят восторженным свистом и улюлюканьем. — Наших бьют! — не менее восторженно завопил Куннард, и в следующий миг вся команда сердечников и двое из пересеченцев слились в один большой, пыльный клубок, где никто особо не разбирался, кого именно он бьет, но был невероятно счастлив от самого факта возможности помахать кулаками, чтобы наконец-то снять накопившийся стресс. Периодически в клубке мелькали руки, ноги или головы, слышались полные восторга и азарта вопли и звуки ударов. Ко всему этому примешивались визги олененка, оставшегося в стороне от драки, что это — те самые воры, которыми пахло на месте стоянки Мэри, а вон тот страшный человек — тот самый тип, напавший на Нами и Усоппа. Под «тем самым типом», конечно же, подразумевался Ло, и Бепо, тяжело вздохнув, поймал себя на той мысли, что он ни разу не удивлен. Минк вопросительно посмотрел на капитана, ожидая дальнейших указаний или действий, но их не последовало — Трафальгар Ло сидел на земле и с интересом наблюдал за кипевшей вовсю боевкой, используя сухофрукты как замену попкорну. В его глазах плясали огни азарта, и, кажется, он заключил какие-то ставки с сидящей рядом Иккаку — она единственная из их отряда не участвовала в сражении, не считая принцессы. Вместо этого она время от времени скандировала поддерживающе-издевательские кричалки и весело хохотала, запрокидывая назад голову. Бепо не был в этом уверен, но, кажется, эти двое успели каким-то совершенно неясным образом отлично спеться между собой. И им — тут не возникало никаких сомнений, — было весело. А вот бедняжка Виви-чан, судя по крайне потерянному виду, совершенно не понимала, как ей следует себя вести. Бепо не сомневался, что сейчас она кинется останавливать драку, но ошибся. — Жарко, — пожаловался он, найдя в себе силы дойти до накама и опускаясь на песок возле принцессы, взволнованно прикусившей костяшки пальцев. — Когда мы уже отправимся дальше? — А я уж думал, что ты решил стать отшельником, — хмыкнул Ло, подавшись вперед — среди клубов песчаной пыли можно было рассмотреть, как Карре пытается разорвать рот Фелини, пока последний отчаянно мутузит его по голове. — И путешествовать по оазисам словно по островам. Как там это было… Куда! Последнее относилось к Иккаку, решившей под шумок утянуть сухофруктов из чужого кармана. Наверное, именно на окрике бы все и закончилось, но Иккаку резко выставила руки вперед, оттолкнув Хирурга Смерти прямо на пискнувшую от неожиданно навалившейся тяжести принцессу. Бепо тяжело вздохнул, примерно понимая, что именно сейчас случится. У него было острое ощущение дежа-вю, а время как будто остановилось. Ровно до того момента, как капитан пиратов Сердца резко подался вперед (принцесса, руку которой при этом безжалостно отдавили, пискнула ещё раз) и, вцепившись в покрытые балахоном женские плечи, повалил соперницу на землю. Иккаку, впрочем, не растерялась, со всей силы боднув своего временного (временного ли? — мелькнуло в голове минка) капитана прямиком в нос. Ло зашипел от боли и отшатнулся, а именно этого девушка и добивалась. Впрочем, надолго передышка не затянулась — Ло пытался задушить её, а она — выцарапать ему глаза. Они не пытались изувечить друг друга, но Бепо чувствовал витающую вокруг ярость, выкристаллизованную, ничем не замутненную злость, к которой примешивался легкий шепоток страха. Минк был абсолютно уверен — страх появился в тот момент, когда со стороны могло показаться, что Ло сейчас начнет распускать руки. И хотя он никогда этого не делал, Иккаку знать об этом не могла, а значит вполне могла решить атаковать его первой. Но размышлять долго об этом не получилось — Виви надоело происходящее, а потому она выждала удобного момента и от всей души засветила дерущейся парочке прямо по растрепанным головам. — Больно же! — возмутилась Иккаку, потирая затылок. Ло прошипел что-то про психованных истеричек и демонстративно перешел подальше от обеих девушек. — Сам такой, — огрызнулась в ответ Иккаку, но принцесса, с тревогой осматривающая её шею, где уже начали проступать отпечатки мужских пальцев, с агрессивным видом сунула ей под нос кулак, и она заткнулась. Бепо широко зевнул и повернулся к своему накама, с мрачным видом уставившегося на все еще продолжавшую кипеть заварушку. — Ты как? — поинтересовался минк. — Нормально, — отмахнулся от него Ло и полез в рюкзак за спиртом — ногти Иккаку оставили кучу мелких царапин у него на лице. — Зараза. Помоги мне. Бепо зевнул ещё раз, намочил спиртом вату и начал осторожно протирать капитанское лицо, изо всех сил стараясь не задеть кожу когтями. Он почти закончил с правой щекой, как вмешалось новое обстоятельство. — Вы неправильно делаете, — послышался детский голосок где-то на уровне земли. Бепо посмотрел вниз и с удивлением обнаружил, что олень, про которого он совсем забыл, подошел вплотную и, трясясь от страха, с решительным видом дергал его за балахон. — Так можно занести инфекцию. Нужно поменять вату. — Спасибо, малыш. — Мне совсем неинтересна твоя похвала! — моментально взвился детеныш с до неприличия довольным видом. Бепо удивленно моргнул. — Глупый индюк! Толстый увалень! Дурацкий белый медве… Ло щелкнул пальцами. Купол пространства окутал маленького оратора прежде, чем Бепо сумел осознать сказанное и расстроиться, а в следующий момент олений язык очутился четко промеж рогов. Как раз в тот момент, когда Виви закончила с примочками для Иккаку и подошла ко второму пострадавшему. — Что здесь происходит? — поинтересовалась она, машинально прижав к себе кинувшееся к ней в поисках защиты маленькое тельце. — Он сам виноват, — (не)внес в ситуацию ясности Трафальгар. У него было отвратительное настроение, он был раздражен и чувствовал, что начинает задыхаться от подступающей к горлу злости. И при этом всем не ощущал в себе ни малейшего стремления подавлять её. В воздухе отчетливо запахло назревающей ссорой. — Ты не прав, — поспешил вмешаться Бепо. — Он дал мне дельный совет. Да и вид у него был такой довольный, что… Из толпы дерущихся, прямо к ногам Иккаку, свалился Курре. Он был помят, растрепан, но необычайно доволен жизнью. А когда поднялся на ноги, то первым делом попытался поцеловать её. На удачу. Это было большой ошибкой. Нервы, как и терпение девушки были на пределе — Курре то и дело навязывался ей с разговорами, пытался украсть её рюкзак и подхватить её на руки, чтобы нести. А ещё был крайне недоволен её общением со всеми, кроме принцессы и даже закатил скандал по какой-то односекундной ерунде. И насквозь провонял куревом, что совсем не прибавляло ему привлекательности — наравне с запахом грязи и пота это было по-настоящему убийственное сочетание. Правда, она и сама время от времени позволяла себе сигаретку, но это было совсем другое. И хотя в глубине души ей льстило его упорство, поощрять столь идиотские методы она не собиралась. Тем более после вопиюще грубого и безобразного нарушения границ. Тем более после драки с этим хамоватым ублюдком Ло, на которого Курре был даже чем-то похож. Два гребанных сапога пара. Они оба невероятно её бесили. Но Трафальгар Ло был вне зоны доступа и под защитой принцессы, поэтому она с силой оттолкнула старпома, но не учла, что он вцепился в её одежду почти намертво. Через пару секунд восторженно гомонящая дерущаяся толпа поглотила их. Иккаку, впрочем, не расстроилась — она представила, что впечатывает кулак прямо в наглую рожу Трафальгара Ло и от души залепила в челюсть подвернувшемуся под руку незнакомцу с зелеными волосами. Олененок продолжал жаться к принцессе. Трафальгар Ло расплылся в насмешливом оскале и крикнул своей временной подчиненной, чтобы она зашибла врагов шарами. Иккаку, по всей видимости, его услышала, потому что примерно через минуту в него впечаталась женская сандаля. Ло пожал плечами и зашвырнул «подарок» обратно. Наблюдавший за этой картиной минк обхватил голову лапами и страдальчески застонал. Тапок прилетел обратно, на сей раз — четко в принцессу. Принцессу, терпение которой наконец-то подошло к логическому концу. — Хватит! Немедленно останови это безумие! — её щеки раскраснелись от злости, а глаза, как показалось минку, начинали метать молнии. — И перестань вести себя как… — Ты мне не королева, — ощерился Ло. Бепо не видел его лица, но ему вполне хватало и того факта, что принцесса побледнела и отшатнулась. Но взгляд так и не опустила — только машинально задвинула звереныша себе за спину. Минк со вздохом приготовился лицезреть очередной скандал, но выражение ужаса в фиолетовых глазах, судя по всему, перещелкнуло в голове его товарища какой-то рычажок, вернув внутренние настройки к изначальному состоянию. Секунду спустя олений язык вернулся на свое исконное место. — Да ничего с ними не случится, — проворчал он, закатив глаза. Минку не нужно было даже видеть его лица, чтобы смело утверждать это. Интонации оказалось более чем достаточно. — Не будь занудой. — Но они же твои накама! Как ты можешь быть таким спокойным, пока они добровольно себя калечат?! — Потому что я их знаю, и потому что они делают это добровольно, — Ло достал из кармана изюмину, придирчиво осмотрел её и протянул своей собеседнице. — Будешь? — Нет, спасибо. Мужчина молча пожал плечами и закинул сушёную виноградину себе в рот. — Тем более что чем больше людей погибнет в драке, тем больше воды и пищи достанется тем, кто выживет. — Это не смешно, — недовольным тоном осадила его принцесса. — А с чего ты решила, что я шучу? — Ты ужасный человек! Бепо зевнул ещё раз и, поймав взгляд детёныша, робко улыбнулся ему — зверёк выглядел совсем маленьким, и Бепо почему-то это смущало. Оленёнок испуганно улыбнулся в ответ. — Они всегда такие, — посвятил его минк, растягиваясь на песке. — Видишь, даже не замечают, что я говорю о них. Он был прав — слишком увлекшиеся перебранкой Ло и Виви ничего не заметили. — Меня зовут Бепо, — продолжал навигатор. — Я минк. Это такая народность на острове Дзо. А ты кто? — Тони-Тони Чоппер. Я северный олень. — Очень приятно познакомиться, Чоппер-сан, — Бепо протянул новому знакомому лапу и олененок, все еще немного подрагивая, отлепился от Виви-чан и пожал её. — Я навигатор в команде пиратов Сердца, — продолжил минк, жестом предлагая собеседнику присесть рядом. — Я доктор у пиратов Соломенной Шляпы. Но если честно, — тут зверек немного понизил голос, и Бепо пришлось к нему наклониться. — В последнее время я все чаще думаю о том, что сел не на тот корабль. У тебя когда-нибудь было такое чувство? Бепо серьезно задумался. Он был вторым членом пиратов Сердца после Ло — капитан спас его от издевавшихся над ним мальчишек, которым Бепо, тогда еще совсем медвежонок, ничего не мог противопоставить. С тех пор Бепо поклялся, что всегда-всегда будет рядом с ним, и слово свое держал. Да, время от времени бывало всякое — в подростковом возрасте и без того тяжелый характер друга испортился окончательно, устаканившись снова только к девятнадцати годам (Бепо подозревал, что именно в этот период их команда заработала свою печально-кровавую репутацию). Но жалеть о присоединении он, пожалуй, никогда не жалел. — Я тоже не жалею, на самом деле, — отозвался Чоппер, когда он поделился итогами размышлений. — Просто они совершенно не похожи на обычную команду пиратов. Ну знаешь, мы путешествуем по пустыне и помогаем повстанцам, деремся со страшными людьми посреди песков… ой. Бепо с интересом наблюдал за тем, как спорщики пришли к подобию компромисса, и Ло, закатив глаза, активировал пространство. Минк не сдержал усмешки. Интересно, замечает ли его товарищ, что Виви-чан веревки из него вьет? Впрочем, вряд ли. Ло был хорошим психологом во всем, кроме того, что касалось его самого, да и Виви-чан, по всем признакам, делала это неосознанно. — А что здесь забыли вы? — Мы… — дерущийся комок раскидало по близлежащим барханам. — Это долгая история. И, кажется, совсем скоро придет время её услы… Бепо не договорил — груда вещей за его спиной пошевелилась, оказавшись проснувшимся Эйсом, которого Банголд осторожно кинул на землю перед дракой. — ЭЙС?! — мальчишка в соломенной шляпе издал восторженный вопль, и Бепо тихо посочувствовал новому приятелю — он сошел бы с ума, если бы Ло был настолько громким. — Чума! Не ожидал увидеть тебя здесь! — Какого хрена тут происходит? — поинтересовался Шачи, потирая синяк на лбу. — Да, — поддержал его зеленоволосый, опасливо косящийся на Иккаку, подобно кошке зализывающей царапину на костяшке. — Мы все очень хотели бы это знать. *** — …поэтому они и оказались здесь, — закончила свою речь примерно полчаса спустя принцесса, посылая внезапным собеседникам максимально дружелюбную улыбку. Солнце ещё не вошло в зенит, и это каким-то непостижимым образом неуловимо успокаивало расшалившиеся нервы — ей было бы сложно вспоминать уроки по дипломатии в самый пик жары. Вообще-то изначальным парламентером был негласно назначен Курре, но Виви решила, что не хочет больше прятаться за спинами своих товарищей и начала говорить раньше, чем Танао-старший раскрыл рот. Может быть она и не была капитаном команды, даже первым помощником не была, но это была её страна. И её накама тоже попали в заварушку из-за неё. Пусть даже и по причине агрессивности старпома. — Значит, — подал голос мальчик в соломенной шляпе, представившийся как Луффи. — Кодза нам врал? — Его ввели в заблуждение, идиот! — рявкнул сидящий рядом зеленоволосый Зоро (про себя Виви невольно окрестила его «мистер Бушидо»). — А-а-а, — сказал младший брат Эйса. Он совсем не тянет на капитана, и Виви не может не думать о том, как сложилась бы её борьба с Крокодайлом, встреться ей пираты Соломенной Шляпы раньше пиратов Сердца. В чем-то, — она почти не сомневается в этом, — ей несомненно было бы проще — плаванье на обычных кораблях совсем не то, что путешествие на подлодке, а Луффи — не Ло. С Луффи точно не было бы леденящего душу страха и постоянных словестных стычек, а его характер (как и характер его накама, ведь каждый капитан набирает членов команды под стать себе) прекрасно отвлекал бы от будоражащих сознание ночных кошмаров и потери близких. Но в то же время… получилось ли бы у неё открыться Соломенным Шляпам так, как она смогла открыться пиратам Сердца? Было бы ощущение непоколебимой уверенности, что они знают, что делают? — Значит, — Луффи вскакивает на ноги, полный кипучей, хлещущей через край энергии, — Мы идем бить морду Крокодайлу! А кстати, где он? — Крокодилополис, — говорит Ло прежде, чем она успевает как следует обмыслить произошедшее. — Бепо. — Пятьдесят восемь градусов западной широты, тридцать девять градусов северной долготы, — послушно отзывается зазубривший наизусть карту песчаной страны навигатор. Он не очень понимает, что задумал его друг, но не сомневается, что у него есть план. — Чего? — недоуменно спрашивает мальчишка, повергая тем самым минка (да и остальных сердечников) в пучину глубокого недоумения. Разве может капитан не разбираться в таких вещах, ведь корабль и команда — его ответственность, а как нести ответственность за корабль, если не знаешь, куда вести? Да, есть должность навигатора, но нельзя же не знать основ. Ведь бывают ситуации, когда навигатора рядом может и не оказаться. Мой братишка — легкомысленный человек, — выплывают откуда-то из памяти слова Эйса. Может быть, поэтому Огненный Кулак улыбается сейчас доброжелательно, но немного смущенно. А ведь он и сам капитан, так почему же не посчитал нужным привить брату азы капитанского дела? Пираты Сердца смотрят недоуменно на Луффи, рвущегося в бой; Зоро, напоминающего о том, что сначала им нужно отыскать Нами и остальных; тяжело вздыхающего Чоппера; Эйса, который решает составить компанию родственнику (не иначе чтобы не сгинул раньше времени) и приходят к выводу, что вряд ли эта странная компашка под названием «Мугивары» представляет из себя что-то серьезное. Они даже испытывают некое подобие облегчения, когда новые знакомые наконец-то скрываются за ближайшим барханом, полные энтузиазма. — Думаешь, было разумно посылать их в Крокодилополис? — интересуется Бепо, подавляя зевок. — Да, капитан, разве не мы собирались разобраться с этим ублюдком? — Пенгвин глядит на него почти обижено. — Мы хотели вернуть трон её отцу, — пожимает плечами Ло, поднимаясь на ноги. — Либо они убьют его и облегчат нам задачу, либо просто задержат. И тоже облегчат нам задачу, потому что мы совершенно точно окажемся в Алубарне раньше него. А теперь выдвигаемся, пока солнце не успело войти в зенит. Принцессе хочется возразить ему, что он поступил бесчестно. Что он не имел права вмешивать в эти разборки других людей, тем более если эти люди в меньшинстве. Да, с ними был Эйс, но Эйс мог заснуть в любой момент. Но она не решается. Виви очень стыдно признавать это, но она действительно боится навлечь на себя очередную порцию его гнева — эту холодную, сшибающую с ног волну ярости. Ей казалось что ещё никогда, даже в самом начале их совместного пути, она не видела его… таким. Казалось, что даже льдистая сталь его глаз потемнела от всепоглощающей, неудержимой, темной, граничащей с безумием первозданной жестокости. Что он запросто вырвет ей сердце голыми руками и не поморщится, только продемонстрирует миру на вытянутой руке, как трофей, а потом, утратив к добыче всяческий интерес, равнодушно забросит под ноги. Ты мне не королева. Виви до крови закусывает губу, чувствуя, как что-то внутри неё предательски хрустнуло и надломилось, явив на свет кровоточащую рану. Она никогда не обманывала себя насчет него, но кажется только теперь растеряла последние иллюзии, осознав, что вполне возможно газеты и не думали преувеличивать. Он, Куннард, Шачи, Пенгвин, Бепо, все остальные… Они действительно заслужили репутацию, навсегда оставив в холодных водах Норт-Блю дымящийся багрово-красный след. … Когда-то, много лет назад, в одном городе жил мальчик, очень похожий на тебя. … Они потом погибли вместе с ангарами. … Мой отец отдал свою жизнь, чтобы мы с мамой смогли спастись. … Я думал, что мы боремся с преступностью, а на самом деле убивали тех, кого по присяге обязывались защищать. … Тогда он поддался ненависти, и именно это позволило ему выжить. Виви вдруг показалась себе ничтожно жалкой. Вся её жизнь проходила в роскоши. Как принцесса она всегда имела всё самое лучшее. Она могла получить что угодно, достаточно было только шевельнуть пальцем. И даже несмотря на тренировки с резаками, тело все равно оставалось слабым и изнеженным. Да, полтора года в Барок Воркс с оглушительным звоном разбили розовые очки на её глазах, но, как видно, этого оказалось недостаточно для адекватного восприятия реальности. На неё вдруг тяжестью алтарной плиты рухнуло осознание, что для большинства, а то и сразу всего состава сердечников пиратство оказалось единственным, что позволило им выжить вопреки всему. Что Полярный Тан — единственный дом, который у них есть, потому что некуда и не к кому возвращаться. Зато полно людей, которые хотят им смерти просто за то, что они не вписываются в общепринятую систему. Неудивительно, что они настолько ожесточились. Что им ещё оставалось кроме как ответить на несправедливость несправедливостью? В волчьем мире — волчьи законы, а Мировое правительство и дозор сами себе вырастили опаснейшего врага. А вот то, что пираты Сердца выдали огромный по размерам кредит доверия, пустив незнакомого человека на борт подлодки — удивительно. А она, дура, не понимала. Даже не отблагодарила толком, зато жаловалась на судьбу как будто только ей на этом свете было тяжело. Да её тяготы — ничто, по сравнению с ними и множеством других таких же, как они. И брат Эйса тоже наверняка представляет из себя гораздо большее, чем кажется на первый взгляд. Может быть, поэтому Ло и отправил его помочь? Потому что увидел больше, чем она? Успокоенная и взбудораженная одновременно, Виви решает что лучшее в данной ситуации — безоговорочно доверять Хирургу Смерти, никак не меняя своей линии поведения. Как раз за мгновение до того, как их с гиканьем окружают сидящие на верблюдах кочевники с огромными кривыми саблями в руках и выражением желания поживы на загорелых, шелушащихся от жары и сухости лицах. Сердечники привычно окружают свою накама, но принцесса раздвигает строй локтями, становясь между братьями Танао, решительно сжимая пальцы на резаках. — Куда ты лезешь, дура, — ворчит Карре, но встречается с нею взглядом и затыкается, словно понимая происходящее. Ло через два человека от него неодобрительно хмурится на её выходку, но девушке в кои-то веки наплевать. Они ввязались в это из-за неё. Они рискуют своими жизнями из-за неё. Они оставили без присмотра свой корабль из-за неё. Да, она не могла пойти с ними после победы над Крокодайлом, но не переставала считать их своими накама. Второй семьей. И отныне, до тех пор, пока они находятся на территории её страны, она тоже будет их защищать. *** Больше всего на свете, помимо дозора, правительства и ДонКихота, Ло ненавидел терять контроль. Как над собой, так и над ситуацией. И если обычно он твердо держал происходящее в своих пальцах (наполовину), то сегодняшний день то и дело выбивал его из колеи. Племя кочевников исключением не оказалось — Ло уже приготовился говорить с ними на языке силы, но тут кто-то из них узнал принцессу, которую за каким-то хреном понесло на передовую, и весь отряд пустынников, скользнув с верблюдов на землю, пал ниц, клятвенно обещая снять с себя скальпы за невнимательность. Скальпов наследница трона не захотела, а вот договориться о помощи в более быстром добирании до Алубарны — смогла, чем вызвала у пирата приступ тихого, но активно растущего раздражения. Эти люди совсем не внушали ему доверия. Они были тощие, как скелеты, их руки были черны от намертво въевшейся грязи, а одежды постыдилось бы и огородное пугало на его родине. Впрочем, — мелькнул в голове голос рассудка, — странно было бы ждать чего-то другого. Дождя не было уже три года, а вокруг простиралась одна лишь пустыня, и даже если забраться на самую огромную дюну, ничего не увидишь кроме бесконечной цепи таких же песчаных гор. Это напоминало ему о море, вот только в море не было настолько ужасающей жары. Ло ненавидел пустыню. Но еще сильнее его бесило странное, грызшее червяком ощущение, что бразды правления подчиненными медленно, но верно уплывают из его рук. Он не мог точно сказать, в какой момент у него возникло это чувство (скорее всего — во время их последнего разговора), но оно снова и снова накатывало на мозг, представляя события последних дней в совершенно новом свете. Ло злился, стискивал зубы изо всех сил и старался убедить себя, что ему показалось и всему виной — жара, усталость и монотонность. Это выводило из себя и лишало последних остатков внутреннего равновесия, как и то, что команда ждала от него решения — потому что знал, какое решение они хотели, какое решение более правильное, и какое решение он хотел принять бы самостоятельно. Но сейчас было не самое подходящее время для проявления самостоятельности, а потому Ло покорно озвучил (не)свою волю и провел большую часть пути до лагеря кочевников в угрюмом молчании, полностью погрузившись в захлестнувшее его с головой мрачное настроение. Принцесса шла впереди, не обращая на него никакого внимания. Не то чтобы Ло это как-то задевало, но после их кратковременной ссоры, когда она смотрела на него с первобытным ужасом в глазах, она больше ни разу с ним не заговорила. Она, кажется, вообще стала целенаправленно держаться от него подальше. И во взгляде фиолетовых глаз тоже что-то переменилось — как будто в одно мгновение перед ним оказался совершенно чужой, незнакомый человек. Ло выдавил из себя кривую усмешку, приведя себя к выводу о том, что все, в общем-то, сложилось к лучшему. В конце концов, глупо было погружаться в иллюзии, глупо было забывать, что между ними не более чем стандартный пакт между наемником и заказчиком. Совсем скоро их миссия подойдет к концу, а это значит, что заказчик может не утруждать себя дружелюбием. А может быть девочка наконец-то растеряла свои оставшиеся иллюзии и не хочет иметь больше ничего общего с такими, как он и его команда. Тоже весьма ожидаемо, хоть и мерзко. В конце концов, ничего особо страшного не случилось. В этом мире множество женщин куда более полезных чем принцесса из песчаной страны. Хотя, конечно, у них не было столько денег, но… Остаток пути Ло проводит в состоянии, близком к душевному подъему. Он засыпает вопросами наиболее близкого к нему кочевника — книги книгами, а послушать о быте из первых уст всегда ценнее и интереснее; с интересом осматривает стоянку — племя передвигалось по ночам, пережидая жару в раскладных строениях очень похожих на палатки или шатры; даже флиртовать с местными девушками пробует — весьма успешно, вот только желания продолжить общения не возникает — вместо этого он предпочитает удалиться в специально выстроенную гостевую палатку вместе с командой, чтобы подождать прохлады. Сердечники радостно раскладываются поспать, а у Ло сна — ни в одном глазу, зато мозг, словно в насмешку, подсовывает размышления о том, что сейчас делает эта чокнутая компания, чья каравелла томился в устье реки Сандорры под присмотром учеников его навигатора. Этот мальчишка в соломенной шляпе упорно вызывал ассоциации с Корой-саном — такой же солнечный идиот, не слишком приспособленный к реальной жизни, потому что слишком много расплескивающейся вовне души. Такие не живут слишком долго. В этом равнодушном ко всему, холодном мире для таких как они нет места. И тем не менее, новый знакомый может оказаться ему полезен, и поэтому Ло решает, что если у них получится встретиться на Шабаоди, он предложит ему альянс — во главе с собою, разумеется, потому что ходить на Дофламинго в одиночку — не получится. Нужны отвлекающие маневры, чтобы суметь подобраться к нему как можно ближе и окутать незримыми сетями замыслов. Но сначала нужно будет захватить Цезаря. А до него — победить Крокодайла, потому что лишние деньги будут совсем не лишними. Настроение резко скакнуло обратно в мрачность, а сознание как будто бы расслоилось, от чего совершенно не стало проще. Да и легче — тоже не стало. Ло чувствует себя сломанным и не нужным. Понимает, что это — полный абсурд, но не может сойти с накатанной колеи. У него ломка, зависимость и полная внутренняя катастрофа в лице вышибленного из рук контроля и утраченного главенства — формально он все еще оставался капитаном, вот только решения фактически принимал совсем не он. Кажется, его команда променяла его. Кажется, он совсем не был никому нужен. Это было отвратительно до тошноты. — Ты в курсе, что ты выглядишь просто пиздец неважно? — спрашивает Иккаку, уступившая какое-то время назад притязаниям горячего пустынного красавчика назло старпому (Ло был почти уверен, что в тот момент в Танао-старшем что-то надорвалось, но не был уверен, насколько это его касается), но, судя по быстроте возвращения, сорвавшая не самый удачный куш. — Жарко, — отмахивается Ло, совершенно не горя желанием говорить о своих проблемах с кем-то со стороны. — Что-то ты быстро. Размер? — Слюни, — кривится девушка. — Это просто жесть какая-то. Мне кажется, что даже у некоторых из твоих шавок и то их меньше. А он еще и мой отказ не сразу принял. Пришлось напомнить ему, что я совсем не невинная трепетная девица. Мужчины. Ло молча продемонстрировал ей средний палец. Иккаку весело фыркнула, раздирая пальцами колтуны в своей буйной гриве. Какое-то время они сидят молча. — Эй, кэп, — внезапно говорит она спустя какое-то время, и голос её на удивление тихий, почти просящий. — Можно я останусь? Ну, в смысле потом останусь. Насовсем. — А как насчет твоего стремления к независимости? — хмыкает Трафальгар, сгибая левую ногу в колене. — Я устала, — Иккаку со вздохом подняла руки вверх, признавая капитуляцию. — А у тебя тут по крайней мере здоровая атмосфера. Кроме может быть этого надутого индюка… — И меня в начальстве? — И это тоже. Я конечно не дама твоего сердца, но я правда могла бы быть полезной… Да не в этом смысле, гребанный извращенец! — взвизгивает она, увидев усталую, но все-таки усмешку на лице у почти состоявшегося начальства. — Да как можно быть таким испорченным! — По крайней мере, у меня нет слюней, — скрывая улыбку бурчит Ло, зарабатывая тычок себе под ребра. — На меня нет, — фыркает женщина. В её шоколадных глазах пляшут ехидные искры. — Но если тебя это успокоит, она явно испытала облегчение, когда ты прокатил с потрахушками тех красоток. — У меня вообще их нет. Позднее Ло так и не смог ответить себе на вопрос о том, какого хрена он начал развивать тему. Он не был ханжой и всегда с интересом слушал откровенные разговоры своей команды, а изредка даже принимал в них участие (и уж совершенно точно никогда не оправдывался и не вдавался в пояснения), но Иккаку была женщиной, а с женщинами он никогда не разговаривал о подобном. Он вообще с ними крайне редко разговаривал — достойных для разговоров среди них практически не встречалось, а общаться с миловидными кусками мяса было ниже его достоинства. — Учился на помидорах? — На Курре, — брякнул пират на волне чистой инерции прежде, чем успел отфильтровать сказанное. Иккаку выпала в такой осадок, что ничего не ответила — только отловила упавшую на пол челюсть. — И прежде чем твое сознание раздует это до масштабов галактики — это было всего единожды, мы были подростками, пьяными, и проиграли Бепо желание в карты. — Я просто ничего не желаю об этом знать. — Он тоже. По его мнению, это была самая отвратительная хрень в нашей совместной командной жизни. Иккаку хотела было спросить, почему он сказал только про старпома, но решила, что если у Хирурга Смерти и есть ещё какие-то откровения, то она пока не готова услышать это. Они посидели в молчании ещё немного, слушая сопение прикорнувших товарищей и звук, с которым песок соприкасался со стенами палатки. Ло отыскал глазами принцессу, свернувшуюся в клубочек у самой дальней стены. Наверное, не стоило тогда на неё срываться, но… Ло с ворчанием махнул рукой и втиснулся на любезно предоставленный кочевниками матрас неподалеку от Шачи, лежавшего совсем рядом с выходом. Накопленная усталость, чуть-чуть изжитая Юбой, радостно дала о себе знать, наливая тяжестью веки. — Так я… — голос Иккаку долетал откуда-то издалека. — Оставайся, — даже на пороге в царство сновидений Ло не смог удержаться от насмешки. — Но если что, то слюней у Курре было все-таки больше, чем у меня. *** На дальние расстояния по пустыне кочевники передвигались на корабле. Точнее, как пояснила их предводительница, Нечер, когда солнце скрылось и песок начал остывать, возвращая жизнь на стоянку; это были песчаные сани больших размеров, управление которыми шло не через обычный рычаг, как на стандартных экземплярах, а через настоящую систему — три направляющих, один тормозной, и еще несколько — для регулировки натяжения парусов, использующихся для придания ускорения. — Мы сшили несколько комплектов парусов в разных расцветках, чтобы было проще подавать сигналы окружающему миру, — говорит Нечер и её темные глаза искрами мерцают под некогда белой тканью от капюшона. Ло машинально отмечает, что ростом она ничуть не ниже него. — Например, об охоте. Засуха убила весь наш скот и оазисы. Приходится выходить в длительные охотничьи экспедиции. Принцесса опустила голову. Ло был уверен, что сейчас она винит себя в сложившейся ситуации, но не был уверен в том, как именно к этому относится. С одной стороны, её проблемы это только её проблемы, а он нигде не обещал ей психологическую поддержку, особенно если учесть, что она украла его команду, а с другой… С другой, его царапал мерзкий червяк сочувствия и желания поддержать, и Ло никак не мог заглушить его или изжить полностью. Тем более что он даже и не пытался. Просто старался всячески игнорировать. — Подавать сигналы кому? — устав от внутренних самокопаний, Ло нашел, что разговор на отвлеченные темы это лучшее средство чтобы не думать о всякой не столь существенной чепухе. Принцесса могла сколько угодно пытаться выдавить его с позиций лидера, но в навигации он все равно преуспел больше неё, а для команды это будет значительным аргументом, если только они не решат променять Полярный Тан на роскошь королевской обители. — Барбароссе и его молодчикам, — хмыкает женщина, но почти сразу же бьет себя ладонью по лбу. — Точно, вы же не знаете. У нашего племени есть приятели в одной из деревень. Ну точнее как — там жил один земледелец, сыну которого приключения под хвост попали. Начитался книг про пиратство, ну и… В общем, он нашел таких же двинутых как и он, сколотил команду и объявил, что отныне они — песчаные пираты. Даже судно отстроили. Мы конечно в восторге не были, но моему деду, который на тот момент был главой племени, это показалось забавным. И с тех пор мы периодически играем с ними в войнушку. Иногда, когда ресурсы и настрой позволяют, устраиваем подобие морского боя. Ну и соответственно, цвет парусов сообщает им — охотимся мы, либо кочуем.... Ну и так далее. Это не так важно, на самом деле. Ло в задумчивости слюнявит палец и водит рукой по сторонам, проверяя ветер. Где-то там, в надвигающихся сумерках, катит свои желтые шелестящие волны море песка. Ло приходит к выводу, что им везет — если выедут в течение получаса, попадут в местный пассат. Правда, эта задача представлялась довольно сложной — некоторые все еще дремали, воспользовавшись внезапным шансом восстановить силы, а другие наслаждались гостеприимством племени, присоединившись к тем, кто сидел возле общего костра, и тоже не слишком-то торопились в дорогу. Несколько человек присоединились к разгорающимся танцам. Иккаку оказалась в их числе. Она уже успела сменить свой балахон на типичное одеяние местных женщин — чуть мешковатое платье с длинными расклешенными рукавами и летящей юбкой в пол и выглядела изрядно запыхавшейся от танцев в кругу коренных обитателей, но счастливой. Блики костра играли на её разметанных волосах, щеки горели, она смеялась, а обматывающие шею амулеты звенели друг о друга и подскакивали на груди. Шачи и Пенгвин, расположившиеся неподалеку, с открытыми ртами пялились на неё, не в силах отвести глаза. Ло, в общем-то, понимал их. Выглядела девушка на удивление органично, хотя, на его взгляд, не настолько органично как тогда, семь лет назад, когда она танцевала возле похожего костра в родной деревне. Забавно. Он и не думал, что она все ещё любит такие глупости. Воспоминания о прошлом странным образом напомнили пирату о настоящем, заставив задуматься о том, а смотрелась ли бы принцесса настолько же органично среди всех этих беснующихся людей. Что-то внутри него утвердительно заявило "да" и даже рискнуло нарисовать тематическую картинку, но Ло недовольно заворчал, без особых проблем стряхнув навалившееся было от вида Иккаку завороженное оцепенение. Вклинившись в круг танцующих (теперь там были и некоторые из его ребят, решившиеся присоединиться к пустынным пляскам), он поймал Иккаку за локоть и, смазано улыбнувшись нескольким обратившим на это внимание людям, отвёл её в сторону. — Пора готовиться к отбытию. — Что, уже? — расстроилась девушка. — Ну давай ещё немножко побудем здесь! Я не танцевала с того самого раза, как... — Я сказал сейчас, — тихо, но твердо настоял Ло. — Лучше выехать сейчас, — поддержала его Нечер, подошедшая к ним бесшумно, словно кошка. — Иначе вы рискуете не успеть проскочить жару, ведь ветра в эту пору крайне непредсказуемы. Но вы всегда можете навестить нас на обратном пути. Друзья её Высочества всегда будут нашими почетными гостями. Иккаку тяжело вздохнула и отправилась оповещать остальных. Впрочем, появление капитана уже навело мысли сердечников в верное русло — они с кряхтением поднимались с насиженных мест и покидали танцующих, а расторопный Шачи отправился в палатку, чтобы разбудить спящих. Больше никаких промедлений не возникает, и Ло даже чувствует, как успокаивается, наблюдая за поспешной погрузкой рюкзаков на борт судна. Сам он использует остатки времени на удовлетворение любопыства — есть ли у кочевников местечковые названия для ветров? Почему они называются именно так, а не иначе? Нечер проводит последний, но короткий экскурс — о тонкостях рулевой системы; дарует принцессе благословение напоследок и желает им всем удачи, после чего спрыгивает с фальш-борта обратно в песок. Тишину и шелесты пустынной ночи разрезают команды для судов парусного типа, произносимые звонким женским голосом — Ло пришел к выводу, что раз Иккаку водила подобные корабли дольше него, то значит её опыт будет свежее и полезнее, тем более что она подчинялась его приказу, а не творила своевольство; хлопанье ткани (Ло с запозданием пожалел о том, что не расспросил про цветовую систему, чтобы удовлетворить пробудившееся любопытство) подступающем ветру и скрип оснастки. Ло поставил принцессу на место рулевого. Таким образом он не только показывал ей, что главный тут все еще он, но и намеревался использовать её опыт — песчаные сани были детищем её страны, а значит что она — единственная, у кого был опыт управления таким типом транспортного объекта, пусть и не настолько больших размеров. Попутно он отмечает, что на корабельной палубе чувствует себя куда увереннее и устойчивее в своей капитанской позиции, чем на суше, но временно откладывает эту мысль в глубины разума — у него еще будет время обдумать это. Настроение поднимается настолько, что столкнувшись взглядом с намертво вцепившейся в рычаги Виви, он посылает ей подобие дружелюбной улыбки, с удивлением замечая проблеск облегчения в отражающих бескрайние просторы пустыни виноградных глазах. ***  — А ведь я так и не починил тормоза, — задумчиво бросил один из кочевников, наблюдая как их судно скрывается за горизонтом, унося её высочество Нефертари по нужному направлению. — Неловко вышло, — с напускной флегматичностью отозвался его товарищ, ощупывая языком дырки, на месте которых ещё совсем недавно было семь крепких, здоровых зубов, которые выбила первая официальная девушка в составе пиратов Сердца. — И паруса мы не поменяли. Я только сейчас это понял. Боги будут недовольны. Нехорошо вышло. — Подумай лучше о том, что нам вернут обновлённое судно в идеальном состоянии, а то и с приятным дополнением в виде королевских даров, ведь наши господа — люди чести. Боги явно благоволят к нашему племени, тебе не кажется? — Вот с такой позиции я полностью согласен с тобою, дорогой друг. — В отличие от принцессы, которая получила неисправный корабль, потому что променяла свой народ на чужеземцев. Неудивительно, что боги послали ей неисправное судно. Если что-нибудь и случится — то она сама виновата, тебе не кажется? — Смотри, чтобы Нечер тебя не услышала. А потом они разворачиваются и идут на долетающие от лагерного костра аппетитные запахи, напрочь забывая и о парусах, и о неисправных тормозных рычагах. Ночь бурлила и кипела, принося с собой замершую в дневное время жизнь. Предводительница играла на мандолине. Ивар пел. Ещё двое товарищей поворачивали вертел с мясом ящеров, а над головами раскинулась звездная бездна. Все было хорошо.