Ледяное пламя

Ступая с осторожностью за старухой по тускло освещённым коридорам, Кэролайн еле сдерживала себя, чтобы не расспросить у той о своей сестре. Ведь наверняка она всё знала, что произошло в то время, когда Катерина находилась тут. Но выдавать свою тайну о знании их родного языка неизвестному человеку было слишком опасно, поэтому девушка решила молчать. Они зашли в комнату, которая, по-видимому, была у викингов купальней. В ней было тепло. Посередине стояла деревянная лохань, наполненная водой, а по краям стояли лавочки. — Раздевайся! — проскрежетала старуха на её родном языке, отчего Кэролайн чуть не обняла ту. — Кто тебя научил моему языку? — с интересом спросила она, снимая свои вещи. — Твоя сестра! Она была намного умнее тебя! — Ты, наверное, хотела сказать хитрее? — Послушай меня, и это будет мой единственный совет тебе! Засунь свою гордость глубоко подальше и слушай, что тебе говорят твои новые хозяева! Это семья настоящих монстров! Они не просто беспощадные викинги, и если тебе повезет, то тебе внушат нормально относиться ко всему происходящему тут! — Внушат? Я не понимаю? Они колдуны? — Они хуже всего на свете! А теперь раздевайся и мойся шустрее, я не намерена с тобой тут лясы точить! — отрезала Айяна. Кэролайн быстро залезла в воду и стала намыливать себя, при этом переваривая только что полученную информацию, подозревая, что старуха, по-видимому, не в своём уме от старости. Краем глаза Кэролайн увидела, что старуха понесла ее вещи к камину, и не было сомнений в её намерениях. — Подожди! — Айяна с удивлением обернулась. — Не сжигай мою одежду… прошу тебя! — Она тебе больше не понадобится! — хмыкнула та. — Это единственное, что осталось от моего дома! Пожалуйста, сохрани её, и я отблагодарю тебя когда-нибудь! — умоляюще произнесла девушка. — Мне не нужна твоя благодарность! — сплюнула на пол старуха. — Катерина рассказала, как семья выгнала ее из собственного дома, поделом тебе и твоим родителям! — Кэролайн стояла и смотрела на старуху огромными глазами от шока. — И если бы не бессердечность твоего отца, то моя девочка никогда не оказалась бы в лапах этого монстра! — Лицо старухи приняло непроницаемое выражение, и она без сожаления кинула вещи девушки в огонь. Кэролайн с грустью наблюдала, как сгорает самое последнее, напоминающее о её прошлой жизни. — Ты мне за это ещё ответишь, старуха, — многообещающе прошептала девушка, но старухин взгляд так и не дрогнул из-за её угроз. Айяна прошаркала к одной из лавок и взяла стопку одежд. — Советую поберечь. Обычно рабам выдают новые одежды раз в год, — при этих словах старуха впихнула их в руки девушки, нисколько не обращая внимания на её разгневанный взгляд, — советую поторопиться, господин не любит ждать. Скоро ты поймёшь, насколько он нетерпелив. Надеюсь, Катерина оставит тебя навечно гнить тут. Одежда была похожа на ту, что она видела ранее у женщин в деревне: длинное платье из серой колючей шерсти, сразу после которой хотелось разодрать до крови свою нежную кожу; затем туника, ткань которой была поплотнее; драный, видавший виды кожаный поясок, которым, по-видимому, нужно было подвязать себе талию, и непонятный длинный прямоугольный кусок шкуры с прорезями посередине, на который Кэролайн озадаченно смотрела и решила вовсе его оставить в купальне. Разделив надвое ремешок, одним шнурком она подпоясала одежды, если их можно было так назвать, конечно, а другим она завязала наспех заплетённую косу на мокрых ещё волосах. — А теперь пошла в зал! — старуха толкнула девушку к двери. Сразу же её встретил сквозняк, гуляющий по коридору, и Кэролайн пожалела, что не нашла применения тому вонючему куску шкуры. Айяна буквально впихнула её в зал, и взору девушки предстала неприятная картина. Викинги были уже изрядно пьяны, гул и хохот раздавался по всему залу. Девушки не успевали носить вино и еду, а некоторых ловили на ходу, усаживая к себе на колени, лапая их и раздевая. От этой картины и витающего неприятного запаха в воздухе Кэролайн чуть не вывернуло, но её спасло то, что желудок, к счастью, был пуст. — Пошли, чего встала! — Старуха буквально тащила её за собой. И откуда только у старой женщины были такие силы? Кэролайн с силой выдернула свою руку из хватки Айяны и предупреждающе посмотрела на старую, на что та махнула на то место, где сидел Клаус во главе стола. На его коленях сидела полуголая рабыня, и он целовал ей шею, что вызвало у Кэролайн очередной рвотный позыв. Он нехотя оторвался от своего увлечения и скинул с себя несчастную на пол, и когда Клаус повернулся в её сторону, то на его губах была почему-то кровь… или же это было вино? Он взял тряпку со стола и медленно вытер свои губы, при этом не отрывая от неё затуманенного взгляда. Кэролайн вся внутренне сжалась, но, взяв себя в руки, с достоинством приподняла подбородок, на что в свою очередь Клаус поманил её пальцем к себе. Айяна опять пихнула её в бок, при этом громко прошептав ей: — Не зли его, девка. На этот раз Кэролайн решила всё-таки послушать старую и двинулась к викингу, который вальяжно развалился на своём стуле, высокая спинка которого была выкована из стали узорами, которые изображали черепа и мечи с топорами. Проходя мимо одного пьяного викинга, девушка почувствовала сильный шлепок по своей пятой точке, не долго думая, она развернулась и с размаху выбила у него кувшин с вином, который он уже еле держал в руках. Осколки разлетелись по всему столу, а викинг оказался весь залитый вином. — Сука! — вскочил он с места, мгновенно протрезвев. — Сейчас я покажу тебе, что означает настоящий мужик, а не твои хлюпики саксонцы, которых ты привыкла чувствовать под собой! — Он начал переступать через лавку, и Кэролайн уже прикидывала в уме, как справиться с этим громилой, который был на три головы выше её, не то что недавний противник в лице подростка. — Довольно, — послышался резкий голос предводителя, и викинг, потупив взгляд, сел на своё место. Наверное, в этот момент Кэролайн должна была поблагодарить Клауса, но она лишь только кинула в него недовольный взгляд, говорящий о том, что его помощь ей и не требовалась, на что он приподнял бровь и иронично улыбнулся в ответ. В зале возникла тишина, все внимательно следили, как англичанка с гордо поднятой головой подошла к их господину и посмотрела прямо ему в лицо с достоинством и без страха. Их дуэль взглядами продолжалась несколько минут, пока он не заговорил: — Так-так, у меня не было никогда столь дерзкой рабыни, — насмешливо произнёс Клаус, продолжая потешаться над ней, — напомни мне, как твоё имя? — Меня зовут Кэрол! Не думала, что у викингов туго с памятью! — ядовито ответила девушка. — Знаешь, твоя старшая сестра хоть и наделала мне кучу проблем, но не могу не отметить, что она умела последить за своим языком, — отметил Клаус, — она была истинной леди, чего не скажешь о тебе, Кэрол, — викинг сделал ударение на её имени, — скажи мне, вы родные сёстры? Быть может, воспитанные в разных семьях, как это принято сейчас у саксов? Кэролайн решила не отвечать на его сравнение и вопросы. Она понимала, что он старается намеренно вывести её из себя, но для чего? Девушка, казалось, перестала дышать, когда он встал и направился к ней походкой хищного животного, готового уже прыгнуть на свою жертву. Он остановился всего в одном шаге от неё, потом поднял руку и медленно провел пальцами по её бледной щеке. — Хотя нет, — тихо произнёс ей Клаус, — у вас есть общее — красота. Кэролайн, насторожившись, отступила назад и увидела в его глазах победный блеск. А ещё она могла различить в них возникшее желание. Уж различать похоть в мужских глазах она умела, и, как ни странно, этому она научилась у сестры. Катерина была умелой мастерицей в плане флирта, и мама никогда не запрещала старшей дочери обучать всем женским уловкам младшую, хоть и отец всегда ворчал по этому поводу. Кэролайн невольно вспомнила то время, когда ей было четырнадцать, а Катерине шестнадцать лет. Один раз они поспорили между собой, кого первую поцелует их юный конюх. Джимми был долговязым пареньком с приятной внешностью. Со стороны сестры было нечестно предлагать ей этот спор, так как парень был по уши влюблён в Катерину. Он бросал все дела, когда она проходила мимо и пускал слюни. К Кэролайн же Джимми относился просто по-дружески. Обычно они с ним ездили на охоту и тренировались на мечах, и никогда Кэролайн не видела у него такого блеска в глазах, когда он смотрел на неё, который возникал при виде сестры. — Так не честно, Кет! — возмущалась она на сестру. — Он же влюблён в тебя! — Что тебе мешает влюбить его в себя, Кэрол? — рассмеялась сестра. — Ты должна не только носиться по округе с деревенскими мальчишками и драться с ними на мечах, но и использовать против них совсем другое оружие. — Это какое? — удивлённо уставилась на сестру Кэролайн. Ведь она с раннего детства освоила все виды оружия, которым пользовались в Англии, и даже знала несколько сарацинских приёмчиков. — Женское обаяние, сестрёнка, — тихо рассмеялась Катерина, — это самое надёжное оружие против мужчин, которым можно ослабить бдительность и обвести вокруг пальца. И каким бы приёмам ни учил тебя наш отец — это самое действенное оружие для такого слабого пола, как мы с тобой. — Я не слабая, Кет, — подскочила со своего места Кэролайн, — я смогу защитить тебя от любого противника, — с гордостью заявила она старшей сестре. — Хорошо, Кэрол, тогда тешь себя этими бредовыми мыслями, но что же ты будешь делать, когда, не дай Бог, конечно, окажешься в плену у врагов? Там понадобятся не только кулаки, но и хитрость, а также обаяние, чтобы ослабить бдительность врага и сбежать из плена. — Катерина, встав, деланно встряхнула юбку и направилась в сад, всё же ожидая, что сестра с ней согласится в конце концов. — Подожди, Кет, — крикнула Кэролайн вдогонку сестре, — я согласна… Научи меня этому. — Чему, Кэрол? — усмехнулась тогда Катерина. — Ну, как ты там говорила… — Кэролайн не могла подобрать слова, — соблазнению? — нашлась девушка, вспомнив нужное слово. — Соблазнять будешь мужа в постели, — чопорно заметила сестра, — а это называется флиртом. — Флиртом так флиртом, — кивнула в согласии Кэролайн. — Но есть несколько условий, Кэрол, — хитро улыбнулась ей сестра. — Кто бы сомневался, что ты не будешь это делать просто так, Кэт, — насупилась девушка, — давай уже выкладывай, что тебе нужно. — Ну, во-первых, ты будешь слушать меня во всём, а во-вторых, ты уговоришь отца, чтобы он взял меня в следующий раз ко двору. Через месяц долговязый Джимми не смотрел уже в сторону Катерины и был горячо влюблён в младшую Петрову, а также Кэролайн покорила ещё нескольких деревенских мальчишек за это время. Она ликовала, но ещё тогда не представляла, чем обернётся поездка ко двору для старшей сестры. Её сестра, безусловно, пользовалась успехом. За её руку соперничали знатные лорды и рыцари. Умна, красива, а главное, дочь богатейшего человека в Англии, да и ещё советника короля. Её отец с королём подбирали мужа для Катерины очень тщательно, и наконец их выбор пал на достойного молодого человека с безупречной родословной и репутацией. Её сестра была на седьмом небе от счастья, но произошла беда: перед самой свадьбой её жених упал насмерть с лошади на королевской охоте и Катерина оказалась в деликатном положении. Всё бы ничего, можно было подобрать ей другого мужа, но через месяц её сестра поняла, что беременна. Слухи при дворе распространялись стремительно. Катерина вернулась домой, а скандала так и не произошло, так как все боялись очернять дочь такого могущественного человека. Отец рвал и метал, заперев старшую дочь в её комнате, он пускал к ней только знахарку и мать. Кэролайн было строго запрещено посещать сестру, но она всё равно пробралась к Катерине как-то раз ночью. — Оставь меня! — кричала в ту ночь ей сестра. — Я не хочу больше тебя никогда видеть! — Ты считаешь меня виновной в случившемся? — испуганно спросила Кэролайн. — Да! Я тебя ненавижу! — крикнула ей Катерина. В её лице столько было ненависти и презрения, что Кэролайн вся сжалась от брошенных слов сестры. На этом их сестринские отношения были завершены, в тот самый день она потеряла сестру, и хоть потом мать просила навестить Катерину, даже умоляла, но Кэролайн так и не смогла переступить через себя. Она так боялась увидеть в глазах сестры жгучую ненависть, которую видела накануне. Когда приближалось время родов, Кэролайн отправили к дяде навестить кузенов, а после возвращения сестры уже не было, и для всех это стало закрытой темой. Мама часто вспоминала и долго плакала по своей дочке, а Кэролайн ничего не оставалось, как только успокаивать её. — Ты оглохла? — Клаус уже минут пять наблюдал, как девушка перестала сверлить его недовольным взглядом и, проигнорировав его вопросы, смотрела в сторону, полуприкрыв веки, как будто происходящее её вовсе перестало интересовать. Это бунт в его сторону, или же она и правда о чём-то задумалась? Тогда о чём? Клаусу почему-то до сумасшествия хотелось знать, о чём в такой момент можно думать. Быть может, она вспоминала своего любовника или жениха, которого могли убить его люди или же который ещё жив? Неожиданно для самого себя эти самые предположения его взбесили. Клаус резко взял её за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Кэролайн медленно подняла взор на взбешённого викинга, возвращаясь в реальность, не понимая сама, что на неё нашло. Клаус перевёл дыхание от этого взгляда, ещё больше злясь на себя. — Отвечай мне, Кэрол? — настойчиво приказал он ей. — По-моему, она проглотила язык от страха, — услышала она насмешливый голос Ребекки, но никак не прореагировала на это замечание. — Заткнись, Бекка, — ответил на нормандском ей Клаус. — Повторяю второй раз, викинг, мне не нравится, когда меня сравнивают с моей сестрой и вообще вспоминают о ней в моём присутствии. — А кто сказал, что к твоему мнению будут прислушиваться? — со злорадством спросил Клаус. — Прошу прощения, мой господин, — Кэролайн потупила свой взгляд и изящно присела в реверансе, изображая придворную даму, — совсем забыла о своём положении рабыни. — Она захлопала ресницами и изогнула губы в манящей улыбке. Клаус изумлённо уставился на девушку, не веря своим глазам, на мгновение даже потеряв дар речи. — Неужели сдалась? — удивлённо спросил он, приходя в себя. — Нет, конечно, — выпрямляясь, ядовито ответила ему Кэролайн, меняя свой призывный взгляд на опять колючий и насмешливый одновременно, — это первый и последний раз, когда я назвала тебя, как ты того пожелал, и склонила перед тобой голову в покорности. Многие из присутствующих не знали саксонского языка, а те, кто знал, не выдержали и расхохотались. Не смог сдержать себя и Элайджа, лишь только Ребекка недовольно поджала губы за нанесённое брату оскорбление. — На колени! — перекричал он всеобщее веселье, смеряя её свирепым взглядом. — Прости, что? — Кэролайн смерила викинга презрительным взглядом. — Встань на колени передо мной, — выделяя каждое слово, приказал ей Клаус. — Это такая шутка, викинг? — Нет, Кэрол, это не шутка, — покачал головой Клаус, давая ей понять, что он на полном серьёзе. — Тебе придётся заставить меня… сама я не сделаю этого. — В зале стояла гробовая тишина. Все внимательно наблюдали за ними. Даже Элайджа полуобернулся и ждал её дальнейших действий. — Тогда, — Клаус кивнул в сторону угла, где была вбита цепь, — это будет твоим местом до тех пор, пока ты не подчинишься мне. — Серьёзно, викинг? — прыснула Кэролайн. — Думаешь, цепями добиться от меня смирения? — Посмотрим, насколько тебя хватит, дорогуша, — пожал плечами Клаус, — прошу вас, миледи. — Он смотрел, чуть приподняв бровь, как девушка прошла к цепи и, обернувшись, кинула на него пренебрежительный взгляд. — Посмотрим, что ты запоёшь мне через неделю, просидев тут как собака. — Сказав ей это, Клаус защёлкнул на её шее замок. Кожаный широкий ошейник сдавил её шею; она ругала, на чём свет стоит викинга про себя, но внешне так и оставалась спокойной. Кэролайн села на холодный пол и упёрлась спиной в стену. Клаус ещё несколько минут стоял над ней молчаливо, но она даже не подняла головы, продолжая смотреть в пол, намеренно игнорируя его.