Ледяное пламя

Бранд никогда не покидал Кэролайн, когда той было так плохо, и не посмел бросить её и в этот раз ночью, расположившись на диване неподалёку от кровати. Её сон был без сновидений, и он со спокойной душой начал засыпать, вымотанный до предела. Сколько он дремал, Бранд не знал, но он всегда спал чутко, и сразу же открыл глаза из-за присутствия постороннего в комнате. — Она прекрасна, не правда ли? — тихо прошептал Клаус, прекрасно зная, что Бранд услышит его. — Нам лучше уйти, пока она не проснулась. — Бранд посмотрел на часы, стрелки которых показывали восемь часов утра. — Есть комната, где никто нас не услышит. — Ты внёс не очень обдуманное предложение моей жене, — недовольно заметил Клаус, когда они удобно расположились в комнате Бранда. Она была выполнена в строго мужском стиле, ничего лишнего и пафосного, и Клаус чувствовал себя вполне удобно со стаканом бурбона в руке. Вампир пересказал ему разговор с Кэролайн, и первородный остался не очень довольным его пересказом. — Нам с Кэрол нужно держаться подальше друг от друга, если такое возможно. — Вот именно, Клаус, — надменно ответил Бранд. — Если! Чего ты страшишься? Того, что она не выдержит и сдастся, обрекая свою линию на верную смерть? Уверяю, что такого никогда не случится. Кэролайн скорее умудрится поставить под удар себя, чем своих людей. Запомни, она прирождённый лидер. Сколько раз такое уже случалось. Взять того же Марселя. Она пошла к нему одна, и сейчас я чувствую себя предателем перед ней, — запальчиво ответил Бранд, отводя взгляд в сторону. — Она страдает от безысходности. — Знаю, — ответил недовольно Клаус, — но другого выхода не вижу. Слишком опасный план, ты не находишь? Я не могу ею рисковать. Фрея не может ошибаться в своём видении. Сейчас я рискую многими, и хоть она не может остаться в стороне, я должен уберечь её от опасности, Бранд. Ещё одного раза я не переживу. — «Страдающая душа должна сохранить свою тайну и смертоносную магию, которая хранится у неё веками, это спасёт вас всех, но если же она откроется тем, кто ей дорог, уйдёт в пучину небытия навечно, забрав всех с собою», — Бранд уже наизусть выучил это предсказание и, пересказывая, всё думал о нём вновь и вновь. — Сестра считает, что это связано с тем злом, что надвигается на нас. Мне нужно встретиться с этой красавицей до того, как она придёт в мой город. Я найду её и сделаю то, что у меня лучше всего выходит, — уничтожу. — Почему-то мне кажется, что всё не так просто и ты необдуманно спешишь. Почему барахольщики смогли только лишь закрыть это в своём хранилище? — Бранд сделал глоток из своего стакана и подозрительно посмотрел на Клауса. — Могут возникнуть сложности. — Придётся импровизировать, друг мой, — пожал плечами первородный, — не в первой уже для нас с тобой. — Хорошо, что она сдержалась этой ночью, и у неё не вылетело признание, и я успел не дать сжечь ей эту проклятую куклу, в противном случае предсказание твоей сестры сбылось. — Бранд тяжело вздохнул и посмотрел на первородного поверх стакана. — Уверен, что всё в который раз связано с Беннет, в этой кукле и даже в медальоне заключено оружие. А вот при чём тут Кэрол, я не могу понять, — раздражённо произнёс Клаус. — Она непосредственное творение Айяны и улучшенный вариант всех первородных, — предположил Бранд, — линия Кэролайн отличается от всех обычных вампиров, созданных вами, мы более совершенны. — Ты мне об этом не говорил, — лениво протянул Клаус, приподнимая бровь, — интересно было бы узнать подробности. — Тебе не кажется, что у нас не было времени для таких мелочей? — недовольно нахмурился Бранд. — Во-первых, у нас нет такой жажды крови, как у вас. Во-вторых, мы поддаёмся только внушению прародителя, то есть её. В-третьих, мы сильнее. — Сильный плюс для совершения своей многовековой цели, к которой она так уверенно шла. Если прибавить к этому ещё и ведьм, обладающих тёмной магией, то получается отличный набор. Но как сказал Элайджа, она бы не смогла совершить свою месть, дойдя до точки. Я лишь боялся за Хоуп, но поговорив с ней вчера утром в саду, убедился, что она не способна причинить вред ребёнку. Клаус против своей воли начал вспоминать события прошедших дней. Он несколько раз прокручивал в голове то, что увидел под гипнозом в её сознании, и понял, что это была не она. Понял, что она против своей воли вместо кого-то ощущала в тот момент боль и страдание. Клаус ломал голову на собрании и пришёл к решению проверить её другим способом. Точно не уверенный наверняка, что ему удастся влезть в её сознание, так как он узнал, что она отлично управляет им, но под конец пошло что-то не так. Теперь, конечно, Клаус знал от Бранда, чьи именно страдания испытывала на тот момент Кэролайн, и когда она будет спать, то будет расслаблена наверняка. Он выжидал в комнате, в которой скрылся после того, как все стали расходиться после собрания, и когда дом стих, незаметно пробрался в её комнату. Ему и не нужно было играть с её сознанием: то, что ей снилось, подтверждало его догадки. Ей снилась их свадьба, отрывками прошедших событий и фраз; он был удивлён тому, что её сон такой яркий и чёткий, похожий на реальный. Она счастливо улыбалась во сне, и изначальный рвущийся наружу гнев потихоньку стихал. После некоторых колебаний Клаус решил всё-таки оборвать её сон, и она открыла глаза. Его жена совсем привела его в ступор, когда он понял, что она думает, что он ей снится. И как бы он ни хотел высказать ей всё в лицо, не смог не поддаться ей, боясь спугнуть, ведь он так скучал все эти годы, а когда узнал, что она так страдает до сих пор из-за их дочери, и вовсе сдался. Он уговаривал её прийти к нему и надеялся, что так и будет завтра. После того как Кэролайн уснула, первородный быстро оделся и спрыгнул с террасы её комнаты, но голос Бранда остановил его. — Полагаю, ты узнал, что так отчаянно желал? — спокойно тихим голосом спросил Бранд. — Неужели ты думаешь, что я бы не заметил, что ты не уехал. — Тогда почему позволил? — так же тихо спросил его Клаус. — Возможно, потому, что думаю о том, что она совершает ошибку. Полагаю, нам предстоит серьёзный разговор, и предлагаю проехать в более уютное место. В ту ночь они долго сидели в баре и многое обсуждали с Брандом. Он на многое проливал Клаусу свет. Возмущению первородного не было предела, когда тот узнавал такие подробности, от которых иной раз мороз по коже пробегал. Как же она ненавидела его всё это время. Но понимал, что во всём виновата была Айяна, которая руководила его женой через ту сторону из-за вещицы, что подарила Кэрол напоследок. Отсюда до него стало доходить, почему Кетрин молчала о сестре и никак не могла научиться искусству рисования: внушение первородной жены, которое периодически повторялось через каждый век. Кэролайн оказалась действительно достойным врагом, хоть и управляла ей Айяна, но сейчас, когда старая кляча исчезла навсегда из их жизни, чувства жены к нему начинали потихоньку возвращаться, отсюда наверняка и такие яркие сны. В ту ночь Клаус дал слово Бранду, что не будет давить на Кэролайн и рубить с плеча. Они решили действовать обдуманно и терпеливо, что было для него ужасной пыткой. Хотелось кричать ей в лицо, когда он увидел её утром. Он желал трясти её, пока не вытрясет из неё это чёртово признание и она не даст ему шанс быть с ней, любить её. Но он понимал, что этим лишь спугнёт её и верил Бранду, что было даже не странно сейчас. Она была прекрасной актрисой, как впрочем и все её люди, поддаваясь наигранно внушению. Он не смог удержать свою ревность к старшему Сальваторе, и как же она искусно играла, когда поддавалась на его внушение, но по её ответам он всё-таки разобрал, что Кэролайн намеренно вызывала в нём ревность. Он готов был ей аплодировать в тот момент за такое мастерство. И потом, конечно, старался быть намеренно равнодушным, после того как понял, что соперника в роли Деймона у него не будет, и всё это её блеф. Первородный пребывал в эйфорическом настроении, после того как Бранд хитростью сорвал медальон с Мист, и он почувствовал в ней свою дочь, когда утешал в своих объятьях бьющуюся в панической истерике и страхе Мист. Целый вечер его радости не было конца и края. Его дочь и жена живы, и теперь они наконец все будут вместе! Уж теперь у Кэрол не останется причин злиться на него! Он ждал её, как помешанный посматривая всё на дверь, но звонок сестры, в котором она сообщала о своём видении, спустил его на землю. Пришлось с Брандом быстро импровизировать. Они долго думали над словами Фреи, и у них возник другой план, который ну никак не устраивал их обоих, но другого выхода не было, пока они не узнают всё наверняка. Бранд всё не мог дозвониться ей, чтобы предупредить и заранее повлиять на неё, чтобы Кэролайн не признавалась от радости о себе Клаусу, когда узнает о том, что её дочь жива. Он было предложил и вовсе не сообщать пока о Мист, но Клаус категорически отказался от этой идеи: он не мог так поступить с Кэролайн. Она слишком много страдала. Да и потом опять будет злиться на него, придумывая свои коварнейшие планы против него. Безумие ярко вспыхнуло во всём нём, когда она зашла с эдаким качком, целуя его и обнимая нежно за шею, шепча что-то неразборчивое. В этот момент он почувствовал себя до невозможности одиноким, ощутил себя воплощением боли и не смог оставаться равнодушным к этой сцене. Он желал разорвать на куски этого мачо и утянуть свою жену силком при всех, а потом доказывать часами напролёт, что только он ей нужен. Её бунтарство расставило всё по местам, и зная, что теперь в её логове у него есть союзник, чуть успокоившись, он снова продолжил играть по её правилам. Вот только теперь и она была вовлечена в их отдельную игру с Брандом, но эта игра была во благо, и выбора у них не было. А когда по её виду Клаус понял, что она вот-вот не выдержит и признается ему, Клаус остановил её, хоть и хотел этого больше всего на свете. Естественно, соперник, хоть и спорный, не дожил до утра, как и его дружок. Они с Брандом, что особо радовало Клауса, понимали друг друга с полуслова или же взгляда, и новый друг внушил им обоим бродить по лесу до его прихода. Охота, а потом разодранные и иссушённые трупы на траве принесли удовлетворение и некое спокойствие, что она не была тронута, как он узнал заранее у кавалера Кэролайн. — Смотрю, у тебя была отличная охота, твоя одежда и лицо в крови, — усмехнулся Бранд, выводя Клауса из мыслей. — Душ там, рядом с ним гардеробная, думаю, найдёшь себе что-нибудь по размеру. Лидия приедет примерно через час, а я пойду проверю периметр и разбужу Кэролайн. Сиди тут и не высовывайся, пока я не приду. — Клаус отрешённо кивнул, но так и не сдвинулся с места. Тот, в свою очередь, безразлично пожал широкими плечами и, накинув куртку, вышел из комнаты.

***

Прохладные струи воды, стекающие по телу и смывающие кровь, приводили в порядок мысли и придавали бодрости, что было ему сейчас так необходимо. Клаус не спал почти уже четверо суток, и хоть его сущность была могущественна, ему требовался хотя бы небольшой сон и отдых. Ванная Бранда была оформлена тоже в строгом, спартанском мужском стиле, как и его спальня. Ничего лишнего, лишь только душ с одной стороны, огромное зеркало посередине и с другой стороны санузел. По-видимому, верный соратник жены не любил принимать обычную ванну, не говоря уже о джакузи. Он упёрся обеими руками в кафельную стену и просто стоял и наслаждался успокоением без разных мыслей и очередных вертящихся в голове вопросов, пока не услышал громкий голос Кэролайн: — Бранди? — прокричала она. — Ты где? Ты мне срочно нужен. Клаус вмиг выключил воду и осмотрел комнату в поисках полотенца. Ни одного! Он чертыхнулся про себя и надеялся, что она всё же не будет искать своего друга тут. Или будет? Ответ не заставил себя долго ждать, так как Кэролайн бесцеремонно ворвалась, а ему ничего не оставалось делать, как стоять спиной к ней, так же упираясь в стену руками, чуть расставив ноги. — Упс, — вылетело у неё, на что Клаус чуть повернул голову в её сторону, но не собирался поворачиваться полностью, так и не увидев шокированного взгляда жены, которая словно остолбенела от представшей перед ней картины. — Есть ли предел твоим бесстыдству и порочности, дорогуша? — сквозь зубы прошипел он. — Эмм… я искала Бранда, — хрипло ответила она, — телефон Лидии выключен… — Они скоро будут, — перебил её Клаус, — выйди наконец отсюда, Кэролайн, — раздражённо попросил он, но она даже с места не сдвинулась. Наконец он повернул ещё голову и просверлил недовольным взглядом жену. Он чуть не застонал вслух, когда заметил в её глазах жгучее желание, и быстро отвернулся опять. — Тебе нужно полотенце, — мягко заметила она, сделав шаг к нему, — Бранд не любит вытираться после душа и предпочитает высыхать естественным путём. — Ты знаешь такие подробности о нём и врываешься к нему даже без стука? Наводит на мысль, что вы не обычные друзья. — Клаус глубоко вдохнул, сражаясь со своей животной частью. — Ты прав, — прошептала она ему на ухо, подойдя уже почти вплотную, и Клаус напрягся всем телом, — мы с ним необычные друзья. Он мне как брат, и чтобы ты знал, я насмотрелась на тело Бранда, вволю ухаживая за ним не один раз, так, как и он меня. — Логично, а теперь уходи, или я за себя не ручаюсь. — Клаус даже спиной почувствовал, как она отрицательно помахала головой, а затем её пальчик провел дорожку от ягодицы до основания шеи, вызывая при этом по всему телу приятные мурашки. — Что ты творишь? — хрипло спросил он её. — Тебе ведь нужно полотенце? — Он увидел, как она стянула полотенце со своей головы и кинула его на пол рядом с его грязными вещами, поправляя влажные ещё волосы руками. Клаус обречённо посмотрел на полотенце. Если сейчас он оторвётся от стены, то она увидит его возбуждение. — Премного благодарен, а теперь, быть может, оставишь меня наедине с собой? — На что она невольно засмеялась. — Не вижу тут ничего смешного, — буркнул ей Клаус. — Ты лишил меня вчерашнего удовольствия, а вернее, вы вместе с Брандом, — Кэролайн театрально разочарованно вздохнула, — один внушил моему бойфренду свалить в лес со своим дружком, а другой устроил охоту, и, судя по запаху твоих вещей, это был ты, Клаус. — Ты невероятно проницательна, дорогуша, — язвительно ответил он, дёрнув плечом при этом, — от меня что ты хочешь сейчас? — Ты вернёшь мне должок сейчас. — Он с ужасом увидел, как она сняла свой махровый халатик и прижалась голым телом к его спине. Не выдержав, он простонал от удовольствия. — Кэролайн, нет! — Он ударил кулаками по кафелю от безысходности. — Почему нет? Ведь ты хотел этого, — её глубокий голос стал ещё более соблазнительным и манящим, как будто он оплетал его какой-то магией, и Клаус еле сдерживал себя, ощущая себя на пределе. Быть с ней сейчас было опасно. Что, если в порыве страсти она признается ему? Это было так рискованно, но от этого он ещё больше жаждал свою жену. — Я ведь предупреждал, что могу перегореть в ожидании, считай это ответом на твой вопрос, — выдавил он из себя, стараясь, чтобы голос был ровным в этот момент. Она сильнее прижалась к нему, и он почувствовал на своём возбуждённом члене её руку. — По нему не видно, что ты перегорел, Клаус, — мягко заметила Кэролайн, сжимая его мужское естество, на что он глубоко вдохнул, мечтая о том, чтобы сейчас им помешал кто-нибудь. — Перестань, — сквозь зубы произнёс Клаус, упираясь лбом в стену. — Нет, — ответила Кэролайн, легонько покусывая и целуя его спину, продолжая манипуляции рукой внизу. — Тебе понравится, обещаю, — горячо прошептала она ему на ухо, прикусывая мочку. Клаус глухо застонал, подчиняясь её страстному желанию, и она вмиг была прижата его телом к противоположной стене. — Ты упрямая, порочная женщина, — заключив её лицо в ладони, он взглянул в эти колдовские голубые глаза, которые светились сейчас страстью. — Я лишь хочу тебя, — она одарила его неуверенной улыбкой, — сам говорил, что нужно быть честной с собой. Клаус поцокал и покачал головой. В его глазах стояла печаль? И такая же страсть, как и у неё. — Тебе не кажется, что сейчас не то время и не то место, любовь моя? — тихо спросил он. — Плевать, — так же тихо ответила она, взглянув вниз и резко вздохнув от увиденного. Кэролайн, больше не колеблясь, накрыла его рот губами. Он пригвоздил её ещё сильнее к стене, углубляя поцелуй. Его мужской аромат проникал в её сознание, захватывая всё больше. Клаус приподнял её за попку, и она тут же обхватила его торс ногами, выгибаясь ему навстречу. — Сделай это уже наконец, желаю ощутить тебя внутри себя, — простонала она. Обычно он любил играть с ней, доводить до безумия и сумасшествия, но сам сейчас не мог сдерживать себя. Он с удовольствием подчинился ей и протяжно простонал, заполняя её всю внутри, и как же ему было хорошо в этот момент. Клаус всё быстрее ускорял ритм и целовал её всё глубже со всей своей страстью, которую жаждал ей передать. Ощутив, как стенки её влагалища начали стремительно сокращаться, и услышав, как она закричала от удовольствия, Клаус последовал за ней на вершину удовольствия, застонав с ней в унисон.