Ночь в октябре

      Алька всегда гордилась тем, что в любой ситуации способна была сохранить ясную голову, но едва ли ей приходилось раньше попадать в подобный переплет. Девушка неслась вперед по каменной мостовой, стараясь не споткнуться обо что-нибудь в сумерках и не сбить дыхание. Город очень быстро закончился, и вот Алька уже бежала по скошенному полю. Сердце как сумасшедшее билось у нее в голове, во рту чувствовался привкус крови, и Алиса очень скоро поняла, что начинает выдыхаться. Каждой своей клеточкой ощущала она, что преследователи рядом, ближе с каждым мгновением. Воздух раскалился и даже снежные хлопья теперь обжигали кожу, вместо того, чтобы холодить. Впереди Алька увидела медленно вырастающую темную стену леса.Надежда заставила ее вложить все оставшиеся силы в последний рывок. Вдруг, как назло, нога ее попала в чью-то нору, и девушка кубарем полетела вниз с холма, пребольно ударилась коленками, порвала джинсы и ободрала о колючий кустарник ладони.       Собаки порыкивали от предвкушения, Алька закусила губу от страха и замерла, молясь одновременно всем возможным богам. К терновнику подбежала пегая гончая, за ней подлетела еще одна. Собаки внимательно принялась обнюхивать то место, куда Алька упала, а затем подняли головы и завыли разочарованно. Девушка смотрела на белое пятно в форме полумесяца на груди одной из собак и неожиданно поняла, что видит сквозь ее тело сухую траву и камни, лежащие на земле. Все это было лишь фантастическими сном, страшным, реалистичным, но сном! Заиграл рог, и собаки, послушные его зову, нырнули в туман, стекающий с вершины холма. Алька попыталась было освободиться из объятий терновника, но снова замерла: над ее головой, почти не касаясь копытами земли, неслись призрачные всадники. Рыцари в кольчугах и плащах с крестами, оруженосцы с щитами, украшенными фантастическими гербами, дамы в остроконечных головных уборах… Один из всадников поднял за шиворот собаку и посадил ее перед собой, давая тем самым увидеть добычу, след которой потеряла свора. Дикая охота пролетела мимо, а Алька в изнеможении уселась на землю. Так бывает в детских книгах, но не с реальными людьми…       Хлопья снега становились все крупнее, падали, кружились в порывах ветра. Альку била дрожь то ли от холода, то ли от всего увиденного. Ноги промокли, а из разбитых коленок сочилась кровь. Девушка, прихрамывая, зашагала обратно к городу. Быть может, теперь, когда морок спал, ей удастся попасть в чей-нибудь дом и отогреться. И найти телефон. Или просто проснуться. Воспаление легких ей было практически обеспеченно. Алька считала шаги и старалась не думать больше ни о чем, девушка механически обнимала себя за плечи, надеясь удержать последние крупицы тепла. Где-то за спиной ухала сова и кричала другая незнакомая птица. Темнота плотным коконом окружала девушку, давила, сбивала с пути. Вдруг тишину отточенным лезвием разрубил звон церковного колокола, и Алька послушно пошла на его звук. Окна города теперь были черны — ни одного огонька не плясало больше за занавесками. Маленькая каменная церковь, двенадцать вытоптанных ступеней — Алька считала их, пока поднималась. Девушка испуганно оглянулась в последний раз и толкнула деревянную дверь, ухватившись за литую ручку…       В глаза ударил яркий свет и тут же полетели комья грязи.       — Ведьма! Ведьма вернулась! Смотрите!       Алька инстинктивно закрыла лицо рукой и попыталась шагнуть назад, но за спиной уже была не дверь церкви, а каменная стена. И ее окружала огромная толпа. Испитые, грязные человеческие лица, беззубые, одноглазые, шагнувшие с босховских картин.       — Свяжите же ей руки! Не дайте ей околдовать нас! Уууу, дьявольское отродье! Теперь-то ты ответишь за свои дела! Кто-нибудь, позовите уже судью!       Толпа навалилась на девушку, грубо хватая, пиная и толкая друг другу, связали руки и ноги. Затем ее посадили в клетку, выставленную на площади, неподалеку от столба, возле которого был навален хворост. Алька почувствовала, что ей стало совсем не хорошо — у нее все еще болели ее многочисленные раны и ссадины, ей было холодно и хотелось есть. И сон не думал заканчиваться. Тем временем, люди расступилась, подобострастно кланяясь, судье, вышагивающему в черной мантии и завитом парике. Тот подошел к Альке, небрежно толкнул начищенным сапогом клетку. Заплывшее жиром лицо чуть наклонилось вперед, и свиные щелочки глаз внимательно уставились на девушку:       — Ну что, ведьма, теперь-то ты не улетишь от меня в трубу, как в прошлый раз?       Алька отвернулась, стараясь перебороть тошноту, а судья крикнул в толпу:       — Свидетелей сюда!       Откуда-то появился тяжелый стол и стул, на который тут же плюхнулся толстяк. Из толпы шагнула женщина в чепце, со скрюченным носом:       — Я свидетель! Я! В прошлое новолуние видела, как заглядывала ведьма в мое окно, рисовала бесовские символы, а потом обернулась черной кошкой и исчезла. Это она мужа моего отбила! — женщина несколько раз перекрестилась, а толпа радостно загоготала, отпуская какие-то грязные шутки.             Новые и новые жертвы колдовства подскакивали к судейскому столу:       — Корову извела мою! Кормилицу единственную отравила ведьминой травой!       — Зерно перепортила, мышей навела на амбар!       — Всю прошлую ночь на моей крыше плясала в бесовских своих портах!       Крики, шум и гам слились для Алисы в один сплошной гул, в котором она перестала различать слова. Усталость и безразличие сдавили голову, хотелось только одного уснуть, чтобы проснуться на диване в том самом несчастном «Сфинксе», пойти утром на пары, а вечером на дежурство. И вспомнить обо всем этом со смехом. И даже Никиту простить…       — Слушай же, ведьма! Суд был милостив к тебе! Мы выслушали всех желающих, и каждый из них свидетельствовали против тебя. Но мы дадим заблудшей овце еще один шанс! Мы бросим тебя в воду, и если ты утонешь, то мы признаем твою невиновность, но если же тебе удастся спастись, то костер очистит тебя от ведьминой силы! — слова судьи, вставшего на свой стул, были встречены одобрительными криками.       Алису даже из клетки вытаскивать не стали, угрюмые мужики подхватили ее как пушинку и понесли вниз, к озеру. Девушка лежала на спине и смотрела на небо, затягиваемое свинцовыми тучами. Каждый глоток воздуха давался ей с большим трудом. Мужчины спустилась на мостки, к которым были привязаны лодочки рыболовов. Размахнулись и бросили как можно дальше от берега в ледяную речную воду. Клетка резко ухнула на дно, и девушка почти сразу потеряла сознание, вдохнув воды, но в полузабытье ей привиделось, что кто-то очень сильный хватает за прутья клетки и тянет наверх.       Пришла в себя Алиса от кашля, разрывающего легкие, ее мучительно вырвало черной водой и лишь тогда стало чуть легче. Девушка попыталась приподняться с земли, на которой лежала, и ей на помощь тут же пришла рука в грубой перчатке. Незнакомец поставил на ноги Алису и накинул на плечи шерстяной клетчатый плед. Девушка отодвинула с лица спутанные мокрые волосы и посмотрела на неожиданного помощника. Слова благодарности застряли у нее в горле. Кожаный камзол и высокие сапоги, плащ, подбитый волчьим мехом, делали сероглазого из «Сфинкса» почти неузнаваемым, но довольная ухмылка выдавала его с головой.       — Что ж, не так уж далеко ты от меня ушла, как обещал Тим! Пойдем-пойдем, тебе нужно согреться и что-нибудь съесть, а потом мы сможем спокойно поговорить. — говоря это, он подвел слабо сопротивляющуюся Алису к коню и помог взобраться в седло.       Они ехали недолго, а может, и целую вечность, сознание у девушки путалось. Откуда-то из темноты возникла бочка с горячей водой, куда погрузилась Алиса и где, кажется, успела даже уснуть. Сероглазый сам промыл девушке разбитые колени и ладони, потом отнес ее, сонную и завернутую в простынь, поближе к горящему огню, сунул в руки кружку с чем-то вкусно пахнущем пряностями и вином и лишь тогда отступил назад, довольный результатом.       Алька нежилась в тепле и уюте, никакая сила не была сейчас способна даже заставить ее пошевельнуться, пока она не увидела лицо мужчины и не вспомнила все, что с ней успело произойти. Картинка окончательно сложилась:       — Что ты сделал со мной? Какой дрянью накачал? — Алька вскочила на ноги, пытаясь удержать рукой сползающую простынь.— Я звоню в полицию! — И бросилась прочь из комнаты, шлепая босыми ногами по полу.             — Алиса, подожди! Не надо! — Джой рванул было следом, но уже было поздно — Алиса успела распахнуть дверь и шагнуть в свою новую неизвестность.       — Вот и поговорили… — сероглазый вздохнул притворно печально, взял со спинки кресла плащ и перчатки, не успевшие еще высохнуть после ночного купания, и последовал за девушкой.