Мириады — Сборник драбблов

Чимин затягивается запахом Чонгука в последний раз, прикрывает глаза и отворачивается в страхе задохнуться и заменить кислород чонгуковым горьковатым парфюмом. После этого ему придется привыкать к той жизни, от которой он бежал. К жизни, полной одиночества, потому что заменить запах Чонгука кислородом возможно, но заменить кем-то Чонгука – нет. Он уже не помнит, каково это – приходить домой поздно и заваливаться спать сразу же, потому что мотивации к жизни нет совсем. Чимин никогда не думал, что на том глупом собрании, которое «Поможет побороть ваше одиночество», встретит человека, чей взгляд был наполнен ровно таким же непониманием происходящего, как и у Чимина. Потом они двое лишь посмеялись над тем, как дошли до того, что решились пойти на анонимное собрание людей, страдающих депрессией, но с того момента не расставались ни на секунду. «Чертовы сектанты», шутил Чонгук. Наверное, тогда они нашли друг в друге смысл стремиться к лучшему и жить, но сейчас, не поворачиваясь лицом к Чонгуку, Чимин чувствует, как между ними тянется тонкая шелковая нить. Она порвется, когда он завернет за угол и скроется в стенах своей квартиры неподалеку. Вскоре мир Чимина сокращается до его маленькой комнаты и продуктового магазина на первом этаже многоэтажки. Он медленно вянет, а его глаза, в которых Чонгук раньше видел бесконечные мириады звезд, угасают, оставляя после себя лишь тусклую звездную пыль. Оставшиеся чувства рвут изнутри, и кожа расходится по швам. Нет, на самом деле это всего лишь осенний холодный ветер, от которого кожа становится грубее, трескается. Со временем слезы начинают высыхать быстрее, и ему уже не приходится утирать щеки рукавом растянутой толстовки, у капюшона которой красуется синее пятно от краски. Ремонт в комнате Чимина они тогда делали вместе, и Чонгук случайно запачкал свою же толстовку, в которую закутался Чим. Все вокруг напоминало о Чон Чонгуке. Об этом во всем идеальном парне, который даже бросил курить ради Пака – тот не переносил сигаретного дыма. Но он никогда бы не признался младшему в том, что чувствовать вкус сигарет на кончике языка Чонгука для Чимина - личное удовольствие. И обменивать желание выкурить сигарету на глубокий поцелуй - то, что Чимин умел делать лучше всего. Чимин подумывает начать курить, когда не знает, чем еще можно заглушить боль внутри, но потом сразу же отгоняет от себя мысль о сигарете, потому что что-то внутри подсказывает ему, что в этот раз он может скатиться до самого дна. Он коротает дни тем, что сверлит стену взглядом и выкидывает в день по совместной фотографии. Чимину интересно, настолько ли тяжело Чонгуку, или младший сразу же забыл о том, что когда-то они жили друг другом? Наверное, он уже нашел для себя новый смысл. Жалеет ли Чимин? Нет. Он не жалеет о том, что отдал Чонгуку свое лучшее время и разделил с ним все самые счастливые моменты. И Чимин надеется, что младший будет хранить их общие воспоминания настолько же бережно. Спустя некоторое время память Чимина снова начинает ухудшаться. Он вновь упускает из виду мелочи и смотрит мимо предметов. К нему снова возвращается то, от чего он так долго пытался избавиться. Чимин начинает вливать в себя чай литрами и удаляется из сети, потому что значки оповещений показывают – Чонгук проверяет его новости ежедневно. Он, наконец, собирается с силами и уверенно решает выбросить этого человека из головы, стереть Чонгука навсегда из памяти. Но сжечь все фотографии разом не решается, продолжая сжигать по фотографии в день. Когда они в последний раз были в той «секте» и сидели в кругу все еще поодаль друг от друга, оба уловили лишь одну нужную мысль: «Если ваша боль огромна, пытайтесь справляться с ней постепенно. Никогда не пытайтесь выкинуть все воспоминания из головы разом. Стирая прошлое целиком, можно упустить то, что поможет вам в будущем». После этого они оба не посетили ни одного занятия, потому что считали это глупым с самого начала. Чимин не думал, что больно ему сделает Чонгук. Младший поднял его со дна, но он же его туда и возвратил. Он не должен был так поступить, и Чимин все еще ищет возможные мотивы. Пак так и не решается написать ему смс, чтобы узнать, какова была причина поступка, и оттого страдает в неизведанности, строит догадки и топит себя глубже. Чимин не пишет смс даже через два месяца, когда почти справляется со своей глухой болью. Он возобновляет посещение универа и дает зеленый свет чудаку, который постоянно пытался завести с ним дружбу. Тэхен слишком шумный, и Чимин понимает, почему раньше отказывал ему в общении. Он не понимает, почему Ким так упорно пытается сдружиться с ним, но в этот раз уже не противится и соглашается. Уже через неделю он к шуму и суете рядом с собой привыкает и смиряется, все чаще отвечая на задаваемые вопросы. Еще через пару недель Чимин – постоянный гость в доме Тэхена, который по стечению обстоятельств живет в двухкомнатной квартире совсем один. Один, потому что своего нового хомяка Ким дарит Чимину, аргументируя это тем, что в квартире у Чимина настолько одиноко, что будто оказываешься в пустыне, когда заходишь внутрь. Не хватает только песков и жгучего солнца. Хомяк теперь стоит рядом с кроватью Чимина и мешает спать по ночам, но Тэхен был прав – Паку теперь хотя бы не так одиноко. Со временем Чимин понимает, что, вроде как, учится жить без депрессии, которая однажды пустила корни в его сознании. Он тушит в себе горящие воспоминания, оставляет прошлое позади постепенно, шаг за шагом, как его и учили. Но кое-что остается все еще не выброшенным в урну. Это никак не потушить, об этом нельзя забыть, не обернувшись. В его ежедневнике все еще лежит последняя их с Чонгуком совместная фотография. Последняя из тех, которые он должен был сжечь. У Чимина просто не поднималась рука поднести горящую спичку к фотобумаге. Он не может вынести того, чтобы на его глазах догорело последнее воспоминание, последняя фотография, на которой сияли их счастливые полуулыбки, которые они не выдавливали из себя через силу за последние два года. Пак переводит взгляд с коробка спичек на фото и в итоге безмолвно уносит спички на кухню, а последнее воспоминание возвращает на место, вкладывая его меж исписанных ровным почерком листов. В тот день он зовет в гости Тэхена и заботливо, как и положено хозяину квартиры, печет для гостя яблочную шарлотку. Просто Ким говорил, что любит яблоки, а Чимин предпочитает сидеть уютно, а не с чипсами и бутылкой пива. Тэ почти вопит и лезет обниматься, когда Чим ставит перед ним свежую выпечку. Просто Тэхен не ел шарлотку уже два года, да и вообще Чимин очень милый и вкусно готовит. Одним словом, лучший друг на свете, не иначе. К Тэхену Пак привязывается быстро и даже корит себя за это, потому что способность быстро привыкать к человеку вряд ли из разряда самых лучших привычек. Лучше бы он курил. Потому что через месяц Тэхен начинает на своего друга откровенно забивать. Потом Чимин узнает, что Ким просто дурак, который ввязался в плохую компанию и погряз в дерьме, из которого наотрез отказался выбираться. Так Чимин теряет друга и остается в своей комнате один. Потому что хомяк вскоре погибает, не в силах, наверное, выдержать того напряжения, которое исходит от Чимина на расстоянии не меньше пяти километров. Пару дней на его губах играет грустная ухмылка, а глаза блестят вовсе не от солнца. Наверное, ему просто суждено вечно страдать и быть одному. И как бы он не пытался из этого выбраться, у него не получается. Получилось однажды, но и то не продержалось достаточно долго, чтобы Чимин научился самостоятельно стоять на ногах, без поддержки. И именно сейчас он впервые хочет, чтобы Чонгуку было настолько же тяжело удерживать равновесие в одиночку. Когда Чим скатывается по учебе и идет ко дну, почти постоянно посещая деканат по вопросам из-за неуспеваемости, он понимает, что нужно что-то менять. Он что-то упустил. Он оставил что-то важное, и теперь без этого не клеится любая мелочь. Даже такая мелочь, как жизнь. Ему кажется, что его тело – пазл, и пустым местом, деталь для которого он должен найти, является сердце. Взвешивая все за и против, он пишет Чонгуку. Короткое смс, содержание которого все же не выходило у него из головы даже ночью. Но ответа не последовало даже через неделю, когда Чимин отправил не одно и не два сообщения. И его страдания начинаются по новому так, будто он попал в замкнутый круг, из которого никак не выбраться. Чимин вновь не открывает шторы по утрам и почти не ест, наслаждается одиночеством и забивает на учебу. Он почти свыкается со своей участью и слабостью, понимает, что в одиночку не может собрать остатки своих сил воедино. И он уже смиряется с этим, принимает, как должное, пока однажды ночью не слышит громкий стук в дверь, сопровождаемый отборными матами. В тот вечер он ждал в гости Тэхена, который позвонил на днях и предложил встретиться и поговорить, как раньше. И Чимин даже вновь заботливо приготовил шарлотку, чтобы угостить друга. Но когда в двенадцатом часу ночи он увидел на пороге пьяно улыбающегося Тэхена, с бутылкой пива в одной руке и с чипсами – во второй, он просто захлопнул дверь. «Как раньше уже не будет», подумал Чимин и выкинул шарлотку в мусорное ведро.

***

Здесь все так же, как и полгода назад. Все те же здания и все та же необъяснимая пустота около лечебного центра. Людей здесь, на площадке, много, но все они сидят поодаль и ждут двенадцати часов дня, чтобы войти внутрь, рассесться в кругу и рассказать о себе. Именно эти стены хранят когда-то невысказанный крик души, именно эти люди кричат здесь о том, что так и не смогли сказать раньше. Чимин прячет руки в карманах и кутается в шарф, глядя на светло-синюю крышу здания. Как давно он здесь не был, как давно он не видел этого синего купола, над которым они с Чонгуком нередко подшучивали. Только теперь краска немного выцвела, превратилась в мутно-туманный навес, будто грозовая туча навечно остановилась над теми людьми, которые заходят внутрь, чтобы раз и навсегда распрощаться со своим привычно тяжелым состоянием. Чимину кажется, что и он с того момента потускнел ровно так же, как и эта крыша. Прошло достаточно много времени, чтобы выцвести и вернуться сюда вновь? Он все еще не уверен, именно поэтому не спешит ступать на порог и ждет здесь, за забором. И он тонет в сомнениях ровно до того момента, как на его собственные плечи неожиданно опускаются тяжелые ладони. - Никогда не поздно повернуться, - слышит Чимин дрожащий голос, ощущая до боли привычное дыхание на макушке. И он поворачивается к Чонгуку лицом, чувствуя, как между ними вновь завязывается та шелковая нить, которую они однажды порвали, не подумав. Младший тонет в бесконечной печали глаз Чимина и понимает, что теперь он привяжет старшего к себе канатами. И чтобы не случилось, Чон возродит в его взгляде мириады звезд, которые сможет видеть только он.