Жизнь Энтерпрайз

      По корабельному времени был вечер. Бета-смена дежурила на мостке, а капитан со старшим помощником играли в шахматы, благо сейчас на Энтерпрайз никто не нападал, никуда срочно не вызывал, и вообще было подозрительно тихо.       Только Спок успел об этом подумать, как корабль тряхнуло, вещи попадали со своих мест, откуда-то из коридора донесся женский вскрик. Шахматные фигуры слетели с упавшей на бок многоуровневой доски и рассыпались по комнате.       Кирк вскочил на ноги, жестом останавливая вскочившего следом Спока. Раздался пронзительный писк коммуникатора капитана.       — Скотти! Что у вас опять стряслось? — больше обеспокоенно чем зло спросил Кирк у главного инженера, чей бодрый голос ответил из коммуникатора:       — Все в полном порядке, все под контролем, капитан! Я только хотел изменить кое-что в подаче энергии в варп-ядро, чтобы сократить… — сейчас бы полился очередной поток инженерных понятий, но Кирк оборвал его:       — Так из-за чего был толчок?       — Внутренний сектор питания рванул, и поэтому корабль немного качнуло.       Спок подумал, что мистер Скотт беззастенчиво преуменьшил масштабы своей ошибки, но вулканец  прекрасно знал, что тот сможет все исправить в самые короткие сроки. Убедившись, что непосредственной опасности для корабля и экипажа нет, он стал аккуратно поднимать с пола фигурки. Благодаря Скотти большая часть незакрепленных вещей попадала, но весь экипаж, уже привычный к подобного рода происшествиям, давно не хранил ценные и хрупкие предметы в открытых местах.       Только Джим закончил разговор и закрыл коммуникатор, как раздался резкий тяжелый стук, как будто что-то упало на пол. Капитан и Спок одновременно обернулись в ту часть каюты.       Старая, покрытая царапинами и разводами гитара Джима, прицепленная к стеллажу в полуметре от пола, сейчас лежала на полу. Видимо крепления оторвались, не выдержав напряжения. Гриф был сломан, струны натянулись и лопнули.       — О, нет! — в голосе Джима прозвучало неподдельное сильное сожаление, и он подошел к сломанному инструменту, присел рядом с ним на корточки, и провел рукой по месту разлома, ощупывая неровные края.       Спок стоял рядом. Он незаметно для себя сравнил гитару с живым существом, настолько искренне Джим огорчился при ее потере.       Нелогично.       Вообще с этой гитарой было связано много нелогичного. Например, капитан играл на ней Споку и Маккою. Хотя чаще всего именно Споку, потому что доктор сразу начинал критиковать игру своего друга и капитана, и тот в шутку обижался.       Шел третий год пятилетней миссии — экипаж почти стал семьей. Капитану и старшему помощнику, таким непохожим, пришлось научиться работать вместе и доверять друг другу. Они играли в шахматы, много разговаривали, спорили, Спок даже шутил. Конечно, в своеобразной манере, по-вулкански. По большей части — над Маккоем, которого эти шутки, молчаливо одобряемые Джимом, раздражали.       А как-то раз Спок увидел в каюте своего капитана эту гитару. Она была довольно большая, классической расцветки. Вулканец поинтересовался, умеет ли Джим играть на ней, хотя, не умея играть на инструменте, было бы нелогично брать его с собой в миссию. Но капитан был верхом нелогичности, типичным человеком.       Однако Джим радостно, даже немного гордо, как показалось Споку, ответил, что играть умеет, и даже «чуть-чуть» поет.       Для экипажа играть Джим отказывался, обосновывая это тем, что играть на гитаре для капитана несолидно. Зато, как оказалось, играть умеет Паша, и он иногда изумлял экипаж какими-то непонятными русскими песнями с задорными припевами и истинно земными мотивами, играя на гитаре капитана.       Пел Джим только при Споке, когда они были одни. Спок, как и все вулканцы, знал ноты и музыку, умел играть на нескольких инструментах, но ценителем и специалистом в этой области он себя никогда не считал. И поэтому не знал, что ответить, когда Джим с непонятным волнением спрашивал у него: «Ну, как?».       Спок мог бы пересказать биографию всех членов своей семьи до седьмого колена, прочитать наизусть любую главу из сочинений Сурака, ответить, какая звезда является главной в созвездии NR421, создать любую формулу, но он не мог ответить, хорошо ли поет Джим.       Ему нравилось. Странные, неловкие, неумелые переходы, дрожание обычно твердого голоса капитана на высоких нотах, какое-то страстное и сильное чувство, звучавшее в песнях Джима завораживали Спока. Он отвечал: «Да, это звучит удовлетворительно». Кирк улыбался, потому что знал: «удовлетворительно» — это одна из самых высоких оценок, которые только можно услышать от вулканца.       Джим однажды узнал, что Спок умеет играть на ка-асире, вулканском инструменте, немного напоминавшем земную арфу, и упросил старшего помощника продемонстрировать ему вулканскую музыку. С тех пор Спок иногда играл в комнате отдыха для свободных от вахты членов экипажа, а Ухура подпевала ему. Мистер Спок в такие моменты не смотрел на Кирка, но чувствовал, что капитану нравится.       Музыка стала еще одной вещью, которая сблизила экипаж, кучку людей среди бесконечного космоса. Иногда Споку казалось, что у звезд есть своя музыка, стоит только научиться слушать.       А сейчас частичка этой музыки сломалась. Спок наклонился к Джиму и сильными, ловкими пальцами постарался соеденить сломанный гриф гитары.       — Бесполезно, мистер Спок, — разочарованно и устало сказал Кирк, — если сломался гриф, то всё, инструменту конец. Даже если мы восстановим деревянную внутренность, звук все равно исказится.       — Нельзя ли заказать новую гитару, идентичную этой? Разумеется, я знаю, что до ближайшей дружелюбной планеты с достаточным уровнем развития путь составляет…       — Нет, Спок, — капитан перебил его так же, как до этого перебил главного инженера. — Если бы все было так просто… — тут он вздохнул и начал вставать с колен, перехватив обломок грифа, и нечаянно задел своими пальцами руку Спока.       Обычно вулканец держал ментальные щиты под контролем и не прибегал к тактильной телепатии, но сейчас эмоции капитана были настолько сильными, что передались ярко и отчетливо даже через это маленькое прикосновение. Грусть, печаль, злость и… обида? На кого?       — Капитан… — неуверенно начал коммандер, тоже выпрямляясь. Кирк вопросительно посмотрел на него, обеими руками держа бесполезные обломки гитары. — У вас с этим инструментом связаны сильные воспоминания?       Спок бы не удивился, если бы капитан ответил «нет» или сказал, что гитару ему подарила одна прекрасная орионка/землянка/любая другая представительница прекрасного пола с любой планеты, но Кирк вдруг нахмурился, обернулся, как бы ища, куда положить гитару, сделал шаг к двери, потом передумал, пошел назад и положил ее на стол.        Коммандер недоуменно смотрел на него, немного склонив голову набок.       — Если ваше эмоциональное состояние не позволяет вам ответить на мой нетактичный вопрос, то я прошу прощения, — проговорил он.       — Нет… То есть да… Короче, ты прав, — согласился Кирк, вздохнув. — Эта гитара довольно старая, — капитан сел в кресло, откинувшись на спинку. Спок сел напротив, так, что стол с шахматной доской оказался между ними. Несколько фигурок до сих пор валялись на полу, и Джим, наклонившись, поднял белую пешку, и сел, бессознательно вертя ее в пальцах.       — Это гитара моего брата, Сэма. Когда он ушел из дома, он не стал брать ее с собой. А может, просто забыл, — в голосе капитана прозвучала та самая обида, которую Спок почувствовал через прикосновение, как будто Джим говорил не про забытую Сэмом гитару, а про забытого младшего брата. — Я взял ее себе. Когда поступил в Звездный флот, то оставил дома, но когда нам назначили «пятилетку», то вдруг вспомнил, и решил, что это будет неплохим напоминанием о доме… Было.       Джим печально улыбнулся и впервые за время своего короткого рассказа посмотрел на своего старшего помощника. Спок серьезно и внимательно смотрел на Джима и не знал, что сказать.       — Это было… логично, — наконец сказал он.        Повисла неловкая пауза.       — Доиграем? — как ни в чем не бывало спросил Кирк, кивая на доску. Он прекрасно знал, что Спок с его идеальной зрительной памятью помнит расположение всех фигур.         Коммандеру ничего не оставалось, кроме как согласиться, и, собрав последние несколько фигурок с пола, они расставили их по доске и доиграли партию. Выиграл Спок, Джим был все еще рассеян. После еще одной партии, которую они сыграли вничью, Джим сухо заметил, что уже довольно поздно.       Спок попрощался, встал и пошел к выходу. Но какая-то часть его (вероятно, человеческая) понимала, что Джим не просто так оказал ему такое доверие. И поэтому вулканец остановился и неторопливо положил руку на плечо капитана, задумчиво сидевшего за столом.       Джим удивленно поднял голову. Спок мягко, непривычным тоном сказал, посмотрев на человека:       — Твой брат сделал свой выбор, а ты сделал свой. Это всего лишь сломанная гитара, вещь, которую можно починить. Она не может заменить тебе семью. А 430 человек, за жизни которых ты отвечаешь, могут. Ты больше не тот мальчик, ты мой капитан. Это логично.       Настолько искренних слов вулканец сам не ожидал от себя. И то, что он назвал Кирка не на «вы», как полагалось, а на «ты», было маленькой вольностью, которую Спок себе позволил. Он снял руку с плеча Джима и выпрямился, сцепив пальцы за спиной.       Кирк тоже встал, удивленно смотря на Спока. Вдруг он широко, искреннее, благодарно улыбнулся, и сказал:       — Спок… Поразительно. Иногда вы поражаете меня. Но спасибо вам.       — Пожалуйста, капитан.       Лица обоих снова приобрели благообразное выражение, и они распрощались в самом дружеском тоне.       Спок отправился в свою каюту, размышляя, насколько нелогичность капитана может быть заразна.

***

      Спустя неделю Кирк сидел на мостике в капитанском кресле, читая отчеты на своем падде, Спок отсутствовал. Маккой, видимо, окопался в своем медотсеке, с самого утра Джим его не видел. Он поднял глаза от устройства. А где Сулу и Чехов? Их заменяли пилоты рангом пониже. Ну, хоть Ухура… А нет, Ухуры тоже нет на месте. Где они все, неужели Скотти устроил попойку в инженерном? А где тогда Спок?       И тут голос старшего помощника окликнул его со стороны турболифта:       — Капитан.       Джим встал с кресла и обернулся.       Ухура, Чехов, Скотти, Сулу и Спок стояли рядом с Маккоем, который держал в руках гитару. Новенькую, красивую, блестящую гитару. Улыбки экипажа сияли ярче самого инструмента.       Чехов первым заговорил:       — Мистер Спок сообщил, что ваша гитара, капитан, сломалась во время того взрыва на прошлой неделе, и предложил преподнести коллективный подарок от экипажа.       Спок с невольным волнением следил за выражением лица Кирка. Он не исключал, что капитан может рассердиться на них за самовольную отлучку с поста, пусть даже недолгую, или ему не понравится сама идея подарка.       Но Кирк выдохнул, все еще немного в шоке:       — Спасибо… — он подошел к остальным и взял переданную ему Маккоем гитару. Потом провел по струнам, прислушиваясь к звукам.       Теперь уже все с тревогой следили за жестами капитана, не только Спок.       А капитан улыбнулся.       — Спасибо. — уже тверже и смелее сказал он. — Спасибо вам всем.       Джим с такой благодарностью и любовью смотрел на свой экипаж, что Спок понял: все, что он сказал и сделал для капитана, было не зря.       Музыка продолжала звучать среди звезд.