Жизнь Энтерпрайз

      Джим просыпается. Голова гудит, как после попойки, но он отчетливо помнит, что вчера произошло все что угодно, кроме этого. Хотя… что вообще произошло вчера?       Он не знает. Воспоминания как в тумане, как во сне. Кирк помнит высадку на планету, неестественный громкий крик вулканца «Капитан!», но дальше как будто кто-то жестокий и сильный выключает свет в его голове.       — Меня зовут Джеймс Тиберий Кирк, я капитан звездолета ЮСС Энтерпрайз, звездная дата… — и тут он запнулся.       В его комнате было пугающе пусто. Если его ранили, то почему он здесь, а не в медотсеке? Маккой бы не допустил бы такого, а Спок… Точно, Спок. Он все объяснит. У него всегда есть логичное объяснение.       Джиму бы хотелось услышать хоть какое-то объяснение, почему он упорно не вспоминает ничего, за что можно было бы зацепиться, но больше всего его пугает отсутствие всякого ощущения времени. Как будто он не знает, когда он находится.       Определенно, ему нужна помощь. Джим морщится и встает с кровати.       Когда Кирк открыл дверь, одна деталь сразу же насторожила его. Звуки. Точнее, полнейшее их отсутствие. Абсолютная тишина царила на корабле. Не было слышно даже отзвука человеческого голоса.       Джим вышел в коридор. Система жизнеобеспечения была в порядке, но не единого человека не встретилось ему на пути к мостику.       «Что случилось с моим экипажем? Где все?» — с нарастающим нетерпением и тревогой думал он, поднимаясь на турболифте.       Но больше всего напугал вышедшего из кабины лифта Джима вид из переднего экрана мостика.       Конечно, тут тоже было пусто. Но за стеклом к кораблю приближалось нечто, что едва не заставило замершего на месте Джима внезапно поседеть.       Энтерпрайз неслась на полной скорости к поверхности какой-то планеты, подозрительно похожей на ту, на которую в последний раз и высаживался Кирк.       Внешняя обшивка корабля трещала и горела, на мостике это ощущалось особенно сильно, но больше всего Джима сейчас интересовал один вопрос — куда делись все люди с корабля?       Если была проведена эвакуация, то как можно было забыть капитана?       Но на все это не было времени. Джеймс попытался сделать шаг к панели пилотов, чтобы сделать все, что еще могло спасти корабль, но в этот момент Энтерпрайз качнуло, он резко упал на пол, но почти сразу же быстро вскочил.       Атмосфера была пройдена. До поверхности оставалось две секунды.       И в эти две секунды он услышал отчетливый, ясный, напряженный, и, главное, знакомый голос в голове:       Джим. Найди меня. Джим. В следующий раз будь быстрее. Найди… найди меня.       Спок. Это точно был он. И, хотя Джим не понял, как эти слова могут помочь ему сейчас, он был рад, что именно этот голос он слышал в последние секунды жизни.       Корабль врезался в поверхность планеты, взрывая носом землю, и Джима объял яркий огонь взорвавшихся двигателей.

***

      Джим просыпается. Он недоверчиво открывает глаза.       — Я же вроде умер.       Его собственный голос пугает его самого, потому что ответа он не слышит.       — Хей, есть кто живой?       Он садится на кровати, нет, не на кровати, на больничной койке, и начинает кое-что понимать. Предыдущая смерть была всего лишь галлюцинацией, вызванной его больным сознанием, а сейчас он, конечно, в лазарете, а значит…       — Боунс! Боунс, ненормальный трудоголик, я знаю, что ты тут!       Странная на первый взгляд попытка сработала на удивление быстро. Маккой, оживленный, бодрый и хмурый, вошел в отсек к Джиму.       — Оклемался? — вместо приветствия спросил он.       — Ты, как всегда, в своем репертуаре. — поморщился Джим. — Вроде бы да… А что вообще произошло?       — А ты не помнишь? — еще больше нахмурился Боунс. — С памятью проблем быть не должно…       — Нет, — Джим помотал головой. — А где Спок? — слова вулканца до странного отчетливо звучали у него в голове, и он хотел понять, что это значит.       Но следующий вопрос Маккоя только добавил загадок.       — Кто такой Спок?       — А-а ты разве не знаешь? — наверное, Кирк выглядел сейчас до смешного глупо. — Вулканец, мой старший помощник, вы постоянно ругаетесь…       — Джим, ты все еще болен, мне кажется, что последствия серьезнее, чем я думал, — обеспокоенно проговорил Маккой.       — Нет, то есть ты не знаешь Спока? Спока? — остановил его Джим.       Леонард отрицательно покачал головой.       Они пару секунд в недоумении смотрели друг на друга. Потом Джим попытался встать с койки, на что Маккой возмутился:       — Стой! Ты еще недостаточно окреп, мне надо провести последние исследования…       — Это неважно, — упрямо отказывался Кирк, и все-таки не очень уверенно встал на ноги. — Мне нужно найти Спока…       — На этом корабле больше четырех сотен человек, и нет никого по имени Спок! Тем более, вулканца, — Маккой продолжал спорить, но уже понимал, что капитан его не слушает.       — Боунс, ты не понимаешь, — отмахнулся от него Кирк.       — Нет, это ты не понимаешь, — раздраженно сказал доктор. — Ты серьезно ранен, мы едва смогли тебя спасти, и неизвестно, как это отразится на твоем организме! И ты даже не помнишь, что произошло, и не хочешь, чтобы я помог тебе вспомнить. Джим, ты…       — …безответственный придурок, но еще я твой капитан, — неожиданно жестко напомнил Кирк. Равновесие постепенно вернулось к нему, и голова перестала кружиться, это уже было неплохо. — Прости, у меня нет времени на это.       — Джим!.. — Маккой в последний раз попытался остановить его, но капитан, не слушая, выбежал за дверь.       «Что, черт возьми, происходит?» — думал Кирк. — « Я слишком хорошо помню, как мой корабль погиб, а еще голос… голос Спока. Который просит найти его. А тут, где бы я не находился, Спока либо все забыли, либо…» — Джим даже остановился от пришедшей ему на ум мысли. — «Либо его просто не существует.»       Он снова, насколько мог быстро, побежал по направлению к мостику. Ему было жизненно важно понять, почему он единственный помнит вулканца, которого в принципе невозможно забыть, увидев хотя бы один раз в жизни.       Как ураган, он ворвался на мостик, и встретил удивленные взгляды членов экипажа, которые, видимо, не могли понять, что их капитан делает здесь, а не в медотсеке.       Навстречу Джиму вышел незнакомый светловолосый, почти рыжий мужчина примерно одного с ним роста.       — Капитан, почему вы покинули лазарет? — нахмурившись, спросил он.       — Кто вы? — резко спросил его Джим, вызвав новую вспышку удивления среди экипажа, который неотрывно наблюдал за ними.       Было видно, что мужчина тоже искренне удивлен этим вопросом.       — Юинг Рей, старший офицер по науке и первый помощник на ЮСС Энтерпрайз. Джеймс… вы не помните меня? — осторожно спросил он.       Было странно и больно слышать знакомые должности от чужого человека. Спок никогда не говорил таким неуверенным тоном, никогда не называл его Джеймсом.       — Мои… мои физические показатели неудовлетворительны, — негромко проговорил Кирк, чтобы ответить хоть что-то. — Позже я вернусь на пост. — Он откровенно лгал, но ему было плевать. — Я приношу свои извинения.       Пытаясь сохранить остатки достоинства, он вызвал турболифт и под неловкое молчание экипажа покинул мостик.       Джим не знал, что с ним. Одно он знал точно — он не дома, не там, где должен быть, это не тот корабль, не та Энтерпрайз, где все так знакомо и понятно, где есть Спок.       Турболифт остановился. Джим даже не помнил, куда он сказал ему приехать, и поэтому удивился, увидев нижние палубы. Тут были ангары для спасательных капсул и запасы запчастей. Было тихо и малолюдно, и сейчас капитана это вполне устраивало.       Он неторопливо пошел по пустому коридору. Ему надо было подумать.       «Итак, что мы имеем?       Первое. Это мир, где не существует Спока. Возможно, не то время, не то место не та вселенная.       Второе. Мне это не нравится.       Третье. Я помню все, что происходило до столкновения корабля и моей „смерти“. После таких травм, какие получил бы я, выжить невозможно. Значит, в медотсеке я оказался по какой-то другой причине.»       Джим почти пожалел, что не успел выведать у Боунса, что же с ним произошло.       «Четвертое. Я слышал голос Спока. Перед самой моей „смертью“ он просил, чтобы я нашел его. Но как я могу это сделать, если его просто не существует?»       — Спок! Спо-ок! — глупый, отчаянный и громкий, крик Джима разорвал гнетущую тишину. — Где ты?       И тут он кое-что вспомнил. Спок однажды рассказал ему, что он первый вулканец, который отклонил свою заявку в Вулканскую Академию Наук.       А что, если в этой реальности он этого не сделал?       Спок остался на Вулкане, не поступил в Звездный Флот, и был на планете в момент ее гибели.       Кирк сжал кулаки в бессильной ярости.       Беги.       «Что?»       Джим. Это не твоя реальность. Уходи оттуда.       «Спок?! Спок, где ты? Где я?»       Быстрее. Найди меня. В другой жизни. Джим.       Голову пронзила острая боль. Джим упал на колени, держась за виски, силясь привести мысли в порядок, но не смог сделать ничего, потому что вполне реальный голос по громкой связи сказал:       — Нас атакуют клингоны, красная тревога, они стреляют по нам!..       И в этот момент, когда вещание оборвалось, Джим понял, что зря пришел именно сюда, в самое уязвимое при обстреле место корабля.       Энтерпрайз содрогнулась. В следующую секунду наступила оглушительная тишина, и все взорвалось тысячами искр, блеском покореженного металла и скрежетом прорванной обшивки.       Теряя сознание от недостатка кислорода, Джим успел подумать:       «Как же страшно умирать. Я не знаю, очнусь ли снова, и где я очнусь».       Не бойся. Джим.       И снова перед смертью он слышит этот неизменно спокойный, такой теплый, такой знакомый голос…

***

      Джим просыпается. Ему уже начинает это надоедать.       Удивительно, но сейчас он не в медотсеке и не в своей каюте — он просто лежит в коридоре. Поднимаясь, Кирк заметил, что рукав его официальной зеленой рубашки порван, а кожа до локтя рассечена как будто лезвием кинжала. А сама форма увешана непонятными ему самому знаками отличия и наградами. Не успел капитан оглядеться по сторонам, как услышал знакомый, но до дрожи холодный и жесткий голос:       — Обыщите все. Он ранен, так что вряд ли далеко уйдет.       Вот это определенно был Спок. Только что-то в его голосе заставило Кирка насторожиться. Что-то неправильное было в его тоне, в его приказаниях… Но у Джима не было выбора.       Капитан вышел из-за угла.       — Вы ищите меня, мистер Спок? — как можно увереннее и спокойнее спросил он, но тут же запнулся.       Первое, что он увидел, был тот факт, что у Спока была борода. Темная, аккуратно подстриженная борода. Второе, что бросилось ему в глаза, был кинжал с запачканным в крови лезвием. И третье, что должно было бы быть на первом месте — кинжал этот был направлен на него.       — Я впечатлен, — ровным голосом сказал Спок, — вы даже не пытаетесь скрываться от меня. Что ж, тем лучше.       Быстрым и грациозным движением он приблизился к Кирку и схватил его так, чтобы тот не смог вырваться.       — Капитан, — произнес он со слышимой в голосе издевкой, — вы знаете, что я никогда не хотел быть на вашем месте. Но в последнее время вы начали зарываться слишком много. Логичнее будет вас устранить.       — Нет, Спок, постойте, — попытался остановить его Кирк. Невыносимо было смотреть в знакомые глаза и видеть там ненависть.       «Нет, это не тот Спок, не та реальность. Здесь, наверное, как и в предыдущей, был свой Джим Кирк, за которого меня и принял Спок», — подумал он.       — Я и так слишком долго ждал, Кирк. — Спок был слишком близко, и его кинжал упирался Джиму между ребер, совсем рядом с сердцем капитана.       — Нет! — зло воскликнул Кирк, сделал движение, чтобы вырваться, но в этот момент Спок все-таки вонзил в него свой кинжал.       «Спок…»       Прости меня.

***

      Джим просыпается.       Сейчас он сразу же вскочил с кровати, и понял, что он снова в своей каюте, только сейчас, судя по времени, на корабле вечер.       Ему надоело, что его кидает из одной жизни в другую. У него была своя собственная, и он чертовски сильно хотел туда вернуться.       Единственная ниточка, которая вела его обратно — Спок. Возможно, какие-то вулканские телепатические практики могут помочь остановить этот непонятный, запутанный, и, как казалось Кирку, бесцельный процесс. И поэтому, не обратив внимания на поздний час, он тихо вышел из своей каюты и направился к комнате своего старшего помощника.       Но по дороге к двери он замер перед зеркалом. Глаза. Его глаза были карими. Теплыми и понимающими. Они светились любовью. Это было… непривычно. Он привык к тому, что люди попадали под его обаяние под влиянием яркой лазури во взгляде, привык строить сияющие наигранной  честностью глазки милым девушкам.       Но в этой вселенной, видимо, все было не так.       «Пожалуйста, пусть здесь будет Спок, пожалуйста, пусть он будет жив и не хочет меня убить», — молчаливо взмолился Кирк, оторвавшись от своего отражения.       Он быстро вышел из комнаты.       Джим бесцеремонно ворвался к Споку, который, что удивительно, не спал, а медитировал.       — Спок! — он хотел было подойти к вулканцу, сидящему на полу на церемониальном коврике, но, наученный прошлым опытом, остановился. — Мистер Спок, я прошу прощения за визит в столь позднее время, но обстоятельства вынуждают меня к этому.       Спок поднял бровь и заговорил, и его голос был ниже и ровнее, чем у Спока во вселенной Джима:       — Вы в порядке, капитан?       Джим удивился, что Спок даже не отругал его за столь грубое нарушение покоя. Но, видимо, у этих Кирка и Спока были немного иные отношения.       — Нет, — быстро ответил Кирк и, подойдя к все еще сидящему на полу Споку, сел прямо перед ним. — Спок. Послушай меня. Я — не тот капитан Кирк, которого ты знаешь.       Тут ему пришлось схватить вскочившего было Спока за локоть, заставив остаться на месте.       — Пожалуйста, послушай, — практически умоляющим голосом сказал Кирк, продолжая держать напряженного вулканца за руку, — я Джим, но не тот, к которому ты привык. Я моложе, глупее, и я не из этой жизни. Не из этой вселенной. Понимаешь меня?       Джим знал, что его бы не понял ни один обычный человек. Но это был Спок.       — Ты моя последняя надежда вернуться домой, — признался Кирк. — Не знаю, как, но Спок из моей вселенной сказал мне, чтобы я нашел его… тебя… короче, скорее всего, он имел в виду именно тебя.       — Я знаю о существовании параллельных временных и подпространственных вселенных, — наконец сказал Спок, — но я не знаю, почему ты оказался именно здесь и именно сейчас.       — Я помню… — начал было Джим, но быстро сообразил, что просто не сможет объяснить Споку, что с ним происходило. — А ты не можешь провести вулканский контакт разумов? — с опаской спросил Джим. Он прекрасно знал, что последствия этого могут быть непредсказуемы, но всей душой готов был рискнуть.         Спок внимательно смотрел в знакомые золотистые глаза капитана, находящиеся так близко, и с трудом мог поверить, что за ними скрывается душа другого Джима Тиберия Кирка. Но вот он кивнул:       — Хорошо.       Джим с тревогой смотрел на Спока. Этот был явно старше, да и, сказать честно, на вид умнее его собственного старшего помощника. Но, тем не менее, это был не его Спок.       Вулканец поднял руку, приложил пальцы на пси-точки на лице капитана и сказал, посмотрев ему в глаза:       — Мой разум к твоему разуму.       Кирк внезапно теряет сознание.

***

      Джим просыпается.       Он не верит, что все получилось, что он действительно дома, там, где его место. Он и правда не может поверить в это. Слишком много раз он умирал в других жизнях, чтобы доверять этой. Но он чувствует чужое прикосновение на своем лице, и это заставляет его наконец открыть глаза.       Он лежит в своей каюте. Кто-то мягко и слабо касается его лица там, где это несколько секунд — если время между жизнями можно измерять секундами — касался Спок.       Джим повернул голову и действительно обнаружил возле себя Спока. Он спал.       Возле кровати капитана стоял стул, но Спок, проигнорировав присутствие мебели в комнате, полулежал на полу, опираясь на кровать, и, вытянув руку, прикасался к лицу Джима. Вулканец действительно спал, и Кирк сразу же вспомнил, этой расе надо совсем немного времени на сон. Значит, они со Споком тут находятся уже очень долго.       Это заставило почувствовать себя неуютно. Но Кирк, осторожно сняв с себя руку Спока, отчего-то не торопился будить его. Если эта вселенная снова предаст его, пусть сначала подарит хоть пару минут покоя в компании тихого, такого беззащитного во сне вулканца.       Спок спал совершенно беззвучно, только редкое подрагивание век говорило о том, что это живое существо. Вытянув одну руку вперед, к Джиму, грудью привалившись к краю кровати, он выглядел одновременно изящно и нелепо в этой позе. И тут, прямо посреди созерцания этой картины Кирком, он открыл глаза.       — Джим! — таким радостным, таким счастливым капитан его не видел еще никогда. Но одновременно с эмоциями — да-да, вулканскими эмоциями! — он заметил изнеможение и усталость на болезненно бледном лице Спока.       — Что произошло? — Джим еще не встал с кровати, а Споку, видимо, была неохота вставать, и Кирк смотрел на него сверху вниз.       — Вас атаковала инопланетная форма жизни, — начал Спок, — она погрузила вас в состояние, в котором…       — …я путешествовал по другим вселенным.       Это звучало абсурдно, но только не для них двоих.       — Но где я сейчас, Спок? — с невольным страхом спросил Джим.       — Вы во вселенной, к которой привыкли, капитан, — ответил ему старший помощник. — Я наконец смог вас вернуть.       — Так это ты… ты вел меня эти четыре жизни, в которых я оказывался?       — Да, — подтвердил его догадку Спок. — Но жизней было больше, чем четыре.       — Что… что? Но я помню только четыре.       — Были еще несколько, — объяснил Спок. — Наверное, ваш мозг в момент возвращения был настолько перегружен, что просто стер их из памяти. Какие вы помните? — с заметным любопытством, которому он позволил появиться только из-за усталости, спросил он.       — Ээ… — Кирк вздохнул. — Первая, в которой я впервые услышал твой голос, и на корабле никого не было, кроме меня. — Он посмотрел на Спока, и тот кивнул, подтверждая его слова. Ободренный этим, Джим продолжил. — Вторая, в которой ты… погиб вместе с Вулканом. — Капитан знал, что они одновременно подумали о матери Спока, которую им в этой вселенной не удалось спасти, и быстро перешел к следующему воспоминанию. — Третья, в которой ты убил меня, — он невольно вздрогнул, потому что ощущения кинжала в груди были слишком свежи. Спок, как будто извиняясь за это, мягко сжал руку капитана, — и четвертая, в которой ты помог мне вернуться. Кстати, как ты… ну в смысле он, другой Спок, это сделал?       — Все это время я был в твоем сознании, Джим. Я показал другому Споку, как обратить процесс, начатый на планете, и мы вместе смогли, фигурально выражаясь, поменять вас с другим капитаном Кирком местами, — спокойно объяснил Спок.       — Ты сказал, что жизней, которые я прошел, было больше. Сколько? Ты помнишь их все?       — Вулканский мозг более защищен от перегрузок, так что, скорее всего, да, я помню их все.       Взгляд Джима светился любопытством, и Спок не мог ему отказать.       — Была жизнь, в которой мы встречаемся детьми.       Кирк открыл и захлопнул рот.       — В другой мы были старыми. В еще одной врагами. Где-то мы даже не встречались. Но знаешь, что самое интересное, что я заметил во всех жизнях? Если мы существуем, то рано или поздно пересекаемся.        — Поразительно… — только и мог сказать Джим, — Ты думаешь, что это что-то значит?       И тут вулканец сделал то, чего Кирк ожидал от него меньше всего. Он зевнул.       — Возможно, капитан, возможно. Одно я знаю точно: эту интереснейшую дискуссию мы можем продолжить, когда я буду более… дееспособен.       Глаза Спока слипались, Джим это видел, и когда тот хотел встать, чтобы попробовать дойти до своей каюты, капитан вскочил с кровати и почти насильно уложил туда Спока, торопливо объяснив это следующим образом:       — Ты в буквальном смысле вернул меня с того света, и вряд ли у тебя будут силы дойти до своей кровати. Не спорь, я не собираюсь спать с тобой… в смысле в одной кровати с тобой, в смысле, не только в кровати… — тут он понял, что окончательно запутался во всех смыслах. — Я тут капитан, и я приказываю тебе отдохнуть, — наконец нашелся Кирк.       Спок сонно кивнул и, удобно устроив голову на капитанской подушке, снова уснул.       Джим смотрел на него, и, возможно, начинал понимать, почему они с такой завидной регулярностью встречались во всех вселенных.         Он не знал, как неловко будет объяснять Маккою, почему Спок спит в его постели.       Он не знал, что Спок девятнадцать часов подряд без отдыха проводил с ним контакт разумов, чтобы помочь Джиму не потеряться в путешествии по вселенным.       Он не знал, что Спок, сам подвергаясь опасности, первым кинулся спасать капитана на планете.       Он не знал, что Спок понял в других вселенных, проходя их вместе со своим капитаном.       Он не знал, что когда кареглазый Джим Кирк вернулся в свою вселенную, тот другой Спок мягко притянул его к себе и поцеловал его сначала по-вулкански, а потом и по-человечески.       Он не знал, что некоторые из жизней, которых не помнили ни он, ни Спок, были их будущим.       Он не знал и не мог знать, что снова и снова, в каждой возможной реальности так или иначе он встречает Спока, а Спок встречает его. В каждой жизни, которая может существовать, они находят и теряют друг друга — вновь и вновь, в разных местах, в разных временах, в разных ситуациях, но рано или поздно они встречаются снова. Иногда они едва замечают друг друга, иногда враждуют, иногда убивают, иногда становятся друзьями, но гораздо чаще — любовниками. И неважно, какого цвета глаза у Джима — голубого, зеленого или карего. В глазах капитана всегда будет отражаться звездный путь. Спок понял, что может ждать столько, сколько будет нужно.       Ведь у них есть время — целая вечность.