Жизнь Энтерпрайз

      В космосе границы времени, пространства, самой жизни стираются и искажаются до неузнаваемости, и порой люди (да и не только люди) постепенно теряют себя в этой холодной бесконечности.       Джеймс Кирк знает это. Но Джим знает, насколько важно экипажу не потеряться самим и не потерять друг друга, и поэтому Кирк решает напомнить всем людям, за жизни которых он отвечает, что ждет их дома, на Земле. И что происходит там сейчас.       Приближалось 14 февраля — день всех влюбленных, день Святого Валентина.       И как только Джим однажды ввалился в медотсек с загадочной улыбкой, обращенной к Маккою, доктор сразу все понял.       — Глупее идеи я не слышал. Джим, нет! Мы не можем заставить половину экипажа оторваться от работы ради очередного твоего бредового замысла, — сразу начал отказываться и возмущаться он, при этом уже зная, что капитана ему не переубедить.       — Именно так мы и сделаем, — сияя широкой и радостной улыбкой, ответил Кирк, бегло окинув взглядом все помещение медотсека, и особенно задержавшись заинтересованным взглядом на медсестрах, о чем-то увлеченно разговаривавших между собой. — Тем более, это поможет экипажу… узнать друг друга поближе.       Боунс закатил глаза.       — Только такому капитану как ты могла придти подобная идея. Я, честно говоря, не сомневался, что ты выкинешь что-то подобное.       — Да ладно тебе. Если ты будешь участвовать, некоторые из экипажа хоть смогут узнать, что ты не всегда такой злой. — Джим дружески толкнул его в плечо.       —  Я не злой.       — Вот мы и узнаем. — Кирк подмигнул ему и вышел, сопровождаемый страдальческим вздохом доктора.

***

      Энтузиазмом Джима действительно загорелся весь корабль. Начиная от транспортаторной и заканчивая мостиком все реплицировали украшения на стены, надписи, подвески и постепенно в поразительно короткие сроки на Энтерпрайз пришел дух любви.       У кого-то, как у Сулу, дома остались семьи, и они чуть свысока смотрели на всю эту суету молодых людей, но все-таки большая часть экипажа дышала юностью, была свободна, весела, и беззастенчиво этим пользовалась.       Кирк с поразительной заботой следил за приготовлениями, и было видно, что он сильно обеспокоен жизнью людей, находящимся под его началом.       Удивительно, но самая лучшая идея, связанная с праздником, пришла не ему.       Ухура после смены отозвала его в сторону и предложила устроить бал.       Конечно, она назвала это «танцы», но неудержимая мысль Кирка развила эту идею до гораздо более интересных масштабов. Он горячо поблагодарил ее, и с удвоенной энергией принялся за дело.       В день-икс, 14 февраля по земному летоисчислению, были назначены танцы для всех желающих — вне зависимости от ранга, возраста и расы.

***

      — Спо-ок. — Джим оперся на спинку кресла старшего помощника, в то время как этот самый помощник поднял на него глаза, отвлеченный от работы. — Разрешите вопрос личного характера?       — Смотря какой темы касается вопрос, капитан, — осторожно ответил Спок, уже понявший, что «личные вопросы» от Джима ни к чему хорошему не приводят.       — С кем вы пойдете на бал? — прямо спросил Кирк.       — Я не иду, — коротко ответил вулканец, и хотел отвернуться от Джима, как тот удивленно сказал:       — Почему же?       Спок вздохнул. Не так, как Маккой, но все же что-то похожее в тоне этого вдоха в нем было.       — Позволю вам напомнить, что мои последние романтические отношения с лейтенантом Ухурой закончились не самым удовлетворительным образом. — раздраженно ответил Спок. Было видно, что эта фраза стоила ему немалых усилий.       — Но Нийота… — начал было Кирк, но Спок перебил его:       — Личная жизнь лейтенанта Ухуры больше меня не касается. А моя не касается вас. — Джим понял, что лучше не злить его еще больше. Но он продолжал стоять, склонившись над креслом Спока.       — Каким бы я был капитаном, если бы позволил моему прекрасному — Спок поднял брови, — первому помощнику пропустить день всех влюбленных?       — Пожалуй… нормальным, — ответил Спок задумчиво.       — Вы только что назвали меня ненормальным?       — А вы только что назвали меня прекрасным?       Джим покраснел. Вулканец же был невозмутим и даже немного весел.       — Да ладно вам, Спок, не стоит настолько болезненно переживать свой разрыв с Нийотой, — снова попытался уговорить его Джим. — Ухура классная, но, видимо, вы не подходите друг другу. Но это не повод превращать свою научную лабораторию в личный мужской монастырь.       Спок изящно поднял левую бровь.       — Отсутствие постоянного романического партнера не повод вступать в беспорядочные кратковременные отношения, не приносящие ни морального, ни физического удовлетворения.       — Эй, вы сейчас что, намекаете на меня? — Кирк выглядел оскорбленным.       — Вулканцы не намекают, капитан.       — Ага, а еще не лгут.       Теперь оскорбленным выглядел уже Спок. Джим пару секунд смотрел ему в глаза, а потом рассмеялся.       — Это была шутка, Спок, не воспринимайте все так буквально. Но все же, — он посерьезнел. — Давайте пойдем вместе?       — Что?       Джим только сейчас понял, какую глупость сморозил, и, злясь на себя, торопливо постарался исправиться:       — Черт, Спок, не в смысле мы вместе пойдем на бал, а в том смысле, что я могу пойти с вами и помочь найти вам подходящую компанию. — Не давая ему возразить, он добавил: — Не обязательно подружку, Спок, там же не все придут только для этого. Просто пообщаетесь с остальным экипажем в неформальной обстановке.       Спок немного улыбнулся.       — Вы все равно не сочтете разговор оконченным, если я не соглашусь на ваше предложение. Так что логичнее будет согласиться.       — Прекрасно. — Джим улыбнулся настолько радостно, что Спок невольно задумался, насколько многое значило его согласие для капитана.

***

      Но когда Спок накануне танцев зашел к Джиму в каюту в темном традиционном вулканском костюме, Кирк не мог сдержать смеха.       — Вас что-то не устраивает в моем внешнем виде? — немного задетым тоном спросил Спок.       — Нет, все хорошо, но… — Джим остановился, подбирая слова, и придирчивым взглядом окинул завернутую в ткань фигуру Спока. — Это не соответствует принятым на Земле традициям. Вас могут неправильно понять.       — В любом случае, у меня нет другой неофициальной одежды, подходящей к данному мероприятию, — ответил Спок.       — Тогда вам, наверное, подойдет что-то из моих вещей, — весело ответил ему Кирк. — Не беспокойтесь, Спок, большую часть из них я не надевал еще ни разу, на нашей службе не очень-то много поводов для этого.       — Хорошо… — с сомнением сказал вулканец.       Через полчаса быстрых примерок и недолгих споров Джим послал Спока переодеться в ванную в выбранную ими одежду, а сам накинул на себя простую белую футболку и светлые джинсы. Так он был гораздо больше похож на симпатичного прожигателя жизни из Айовы, чем на капитана звездолета. Но на один вечер он вполне мог совместить обе роли.       И тут в комнату вошел Спок. На нем были серые штаны, темный длинный мужской кардиган без застежек и черная футболка Джима, которая была ему немного мала. Слишком мала, подумал Джим, заметив, как отчетливо вырисовывается под ней фигура Спока. Он даже не знал, радоваться или огорчаться, что они решили прикрыть это все кардиганом. Бледные острые уши и кожа вулканца особенно резко контрастировали с большим количеством черного цвета. Это было… интригующе.       Кирк восхищенно присвистнул:       — Если бы я не был капитаном, из меня бы вышел неплохой стилист. Определенно.       — Что вы имеете в виду? — напряженно спросил Спок, явно чувствуя себя неуютно в чужой одежде.       — Что тебе идет, — ответил Джим, улыбаясь.       Спок ненадолго задумался, видимо решая, можно ли считать это за комплимент.       — Вам тоже… идет, — наконец ответил он.       Кирк усмехнулся.       — Какой ты сегодня разговорчивый, — хмыкнул он. — Пойдем.

***

      Меньше всего это было похоже на бал.       Яркое освещение, предусмотрительно настроенное талантливыми техниками, большое количество разнообразного алкоголя, современная музыка, звучавшая для чувствительных вулканских ушей слишком громко, и множество взглядов, улыбок, звуков, нечаянных и намеренных прикосновений сводили Спока с ума, и он не был уверен, в хорошем или в плохом смысле.       Он чувствовал всю энергию, все торжество жизни в этих молодых людях, которым наконец позволили сделать что-то, выходящее за рамки их привычного режима работы. Но ему самому было неуютно здесь. Он мельком заметил в толпе Ухуру, громко смеющуюся с бокалом в руке, увидел Скотти, яро пытавшемуся что-то доказать группе уже слишком старых для танцев и флирта инженеров, Чехова, фальшиво пытавшегося подпевать музыке, но Кирка, который только что был рядом, и след простыл. Наверное, присутствие капитана было обязательно в самой гуще событий.       Спок почувствовал в некотором роде облегчение от осознания этого факта. Теперь ему никто не помешает незаметно покинуть это шумное, людное мероприятие, на котором ему не было места.       Он только повернулся к выходу, как чья-то рука схватила его за запястье.       — Спок! — раскрасневшийся, веселый капитан смотрел на него. — Только не говори, что уже хочешь уйти, мы же не зря тебя наряжали.       — Я нахожу нецелесообразным свое дальнейшее нахождение здесь, — попытался вырваться Спок, но не слишком активно.       — Я не позволю тебе тухнуть в лаборатории весь вечер! — возмутился Джим и потащил его за собой.       Спок тихо вздохнул и начал проталкиваться через толпу не замечавших его людей следом за Джимом.       Наконец их буквально вынесло на свободное пространство танцпола. Вокруг остро и сильно пахло потом, духами, алкоголем, людьми. Спок неожиданно для себя поддался этой общей атмосфере веселья, и осторожно улыбнулся Джиму.       — Вулканцы умеют танцевать? — спросил тот, улыбаясь в ответ.       — Не в том смысле, в каком вы понимаете это, — покачал головой Спок. — Но если вы мне покажете…       Джим понимающе посмотрел на него, быстро сообразив, что имеет в виду вулканец.       — Итак, вы ставите ногу вот так…       Кирк быстро показал несколько основных движений, смеясь, чуть не падая на пол и на Спока, но при этом умудряясь почти не отрывать взгляда от старшего помощника.       Но едва Спок начал робко, но под бурное одобрение Джима пытаться что-то повторить, как Кирка утащили в гущу шумной компании, и начали поздравлять с тем, как хорошо ему удалось организовать все в такое короткое время, тот начал отнекиваться, потому что большую часть работы экипаж сделал сам, и так далее.       Спок привык всегда быть за плечом своего капитана. Но сейчас, когда тот был в кругу людей, которым в данный момент не было дела до Спока, не принимавшего в организации праздника никакого участия, он почувствовал… неприятие.       К кому, он сам бы не смог сказать.       «Джим человек. Ты, бесчувственный вулканец, никогда не сможешь заставить его смеяться так же громко и говорить так живо. Вы слишком разные даже для того, чтобы быть близкими друзьями», — какая-то сила, противиться которой он не мог и не хотел, говорила ему все это. Может быть, это был эгоизм, а, возможно, голос разума. — «Уходи».       Спок, последний раз попытавшись отыскать золотистую макушку капитана в толпе, повернулся и прошел к выходу.       И тут его остановили уже во второй раз, но тот, кого Спок сейчас ожидал увидеть меньше всего — Маккой.       — Чего ты-то уходишь? — удивленно спросил он. — И где Джим? Он же сам так хотел затащить тебя сюда.       В иное время Спок бы ответил по-другому, но сейчас у него с языка сорвалось:       — По всему можно судить, что сейчас капитану более  общительная компания предпочтительней, чем моя.       И, видимо, в этот момент лицо у него было настолько обиженное (хоть вулканцы и не обижаются), что Маккой хмыкнул:       — Ты говоришь как очередная его пассия, которую он мягко отшил. Лучше не надо, тебе это не пойдет.       — Что вы имеете в виду под термином «пассия» по отношению ко мне, доктор Маккой? — раздраженно спросил Спок, хмуро посмотрев на медика.       — Эх, — тяжело вздохнул Маккой и наградил Спока разочарованным, но очевидно наигранным взглядом, — Как будто я мало возился с вами, пока вы с Джимом не привыкли друг к другу. И вот, пожалуйста, даже сейчас наш капитан смог накосячить.       — Я перестаю вас понимать, доктор, — действительно слишком не по-вулкански тормозя отвечал Спок, слегка склонив голову на бок.       — Как будто ты сам не понимаешь, почему хочешь уйти. Я знаю, что ты бываешь идиотом, но не до такой же степени. Ладно-ладно, не злись, я же всего лишь шучу. Конечно, я бы мог подраться с тобой, но я еще недостаточно выпил для этого.       — А еще безобразное нарушение дисциплины подорвет наш авторитет в глазах экипажа… и капитана, — чуть помедлив, добавил Спок.       — Как мило. — Маккой поморщился, и позвал, крикнув в толпу: — Джим! Джеймс Тиберий… — не успел он окончить длинное имя капитана, как тот с поразительной быстротой явился перед ними собственной персоной. — Я вам не нянька, но видеть, как вы оба ходите завтра с кислыми рожами, я не намерен.       — С набитой рожей будешь ходить ты, причем прямо сейчас. — нахмурившись, сказал капитан. — Кто-то умер? Умирает? Командование тоже хочет поучаствовать в празднике и адмиралы летят сюда?       — Полагаю, доктору Маккою надоело пытаться вызвать мою эмоциональную скомпроментированность, и он решил опробовать на вас свои… методы, — снова нацепив на лицо строгую маску, сказал Спок, тем не менее, в шутливом тоне.       Брови Леонарда поползли вверх.       Джим засмеялся.       — Тебя только что подколол вулканец, поздравляю! — он от души хлопнул ошеломленного Маккоя по спине, и вдруг снова схватил Спока за запястье: — Прости, Боунс, но я похищаю у тебя Спока.       — Да уйдете вы оба наконец! — возмутился доктор.       Спок даже не пытался сопротивляться движению капитана. Когда они были в десантных группах, Джим в минуты опасности поступал точно так же, и вулканец не мог ему с этим отказать. Странный, по-настоящему человеческий жест был неожиданно приятен как знак доверия и дружбы.       — Идем, я тебе покажу, как ребята из инженерного постарались. — обернувшись, весело сказал ему Джим.       Спок немного улыбнулся и согласился.       Весь оставшийся вечер они провели вместе, шутя, болтая, обсуждая работу экипажа и капитана над этим праздником, позже к ним присоединился так и не нашедший себе компанию на всю ночь Боунс, а потом Ухура, Кристина Чепел, все-таки пришедший на танцы Сулу, Скотти, и несколько других друзей офицеров.       Спок подумал, что они неправильно проводят день всех влюбленных. Он читал, что обязательно должны быть интимные записки, подарки, эстетически привлекательные представители земной флоры.       Но кого это волновало? Они были влюблены в свою миссию, в Энтерпрайз, в звезды и космос.       А космос любил их.

***

      — Спо-ок. — Тот же тон, тот же голос, только настроение совсем другое. — Сними кардиган. Как тебе только не жарко?       — Мое физическое состояние удовлетворительно,  капитан.       Джим и Спок сидели в опустевшем полутемном зале, который на самом деле был самой большой на корабле кают-компанией. По корабельному времени было уже под утро, все расползлись по своим каютам кто с кем.       Капитан считал, что все прошло как нельзя лучше. Такого количества пар он еще не видел ни разу — многие решили не терять шанса и познакомиться с кем-то, по месту службы на корабле находившемся в другой части.       А сейчас ушел даже Маккой, сказав, что смотреть не может на их — Спока и Джима — довольные лица, да и выспаться надо хоть немного.       Но капитана и старшего помощника это как будто не заботило, они продолжали разговаривать.       Споку казалось, что какая-то стена, стоявшая между ними на службе, сейчас стала постепенно рушиться. Сначала они говорили обо всем на свете, а потом о себе, о друг друге. Спок поделился некоторыми воспоминаниями из детства, а Джим рассказал о своем. У вулканца невольно сжимались кулаки, когда Кирк спокойным голосом коротко описал жизнь с слишком часто пьяным отчимом, уход брата и вечную отстраненность матери.       Спок просто не понимал, как можно так поступать с ребенком.       Джим усмехнулся, и ответил, что это не самый плохой пример из жизни человеческих детей.       Многие люди называют традиционные вулканские ритуалы инициации слишком трудными и даже жестокими для маленьких вулканцев, но задумывались ли они о том, чему подвергаются их собственные чада?       Споку определенно никогда не понять людей.       — Но все-таки, без кардигана тебе будет куда лучше, — настойчивый голос Джеймса оторвал его от мыслей. Капитан сидел, вальяжно развалившись, на другом конце не особо длинного круглого стола, разделявшего их, и хитро смотрел на Спока.       — Логичнее было бы сказать вашу точку зрения в самом начале, капитан, — в тон ему ответил Спок. Но все же поднялся, и неторопливо стянул с себя черный кардиган.       — Смотрите все, вулканец показывает стриптиз! — тихо закричал Кирк противным наигранным голосом, и рассмеялся, увидев мрачное выражение лица Спока, а потом в капитана звездолета полетел его же кардиган, вызвав новый приступ неудержимого смеха. — Спок, не будь таким занудным, — протянул Крик, успокаиваясь.       — Я вовсе не занудный, — совсем по-человечески ответил Спок, и сел обратно на металлический, нагретый его теплом стул.       — Проверим? — Джим поднял брови и вдруг положил руки на стол, потом встал ногами на стул и, грациозно поднявшись, коленкой встал на мебель, в то время как руками двигался к Споку, упираясь ими в крышку стола. Все это он умудрялся проделывать с изяществом кошки, и при этом не отрывая взгляда от Спока, который с растущим удивлением и непониманием следил за действиями своего капитана.       — Что вы делаете? — не двигаясь с места, но заметно напрягшись спросил Спок.       — А вы как думаете, коммандер Спок? — с издевкой спросил Кирк, не прекращая движения. Теперь он уже целиком был на столе, и почти нависал над лицом Спока.       — Рационального объяснения вашим поступкам я не вижу, — силясь сохранить самообладание, ответил вулканец. Наконец он поднял глаза на капитана, ожидая увидеть в его взгляде насмешку, страсть, или другое сильное неконтролируемое человеческое чувство.       Но в глазах Джима был страх. И бесконечное понимание. И немой, немыслимо важный для них обоих вопрос.       Они не помнили, кто из них тихо сказал другому последнюю имеющую смысл фразу:       — С днем святого Валентина тебя.