Их большая награда

***

«За большим риском следует большая награда» − Томас Джефферсон.

День подарков(1), по мнению Джона, худшее время года. Ощущения Рождества уже нет, праздничная напряжённая суматоха уже схлынула. Ёлка осыпается, подарки все развёрнуты, а впереди − целая неделя штиля перед Новогодними гуляньями. Пока календарь в очередной раз не сменится, принося с собой чистый лист первого января, он всегда ощущал себя в подвешенном состоянии, как будто до тех пор не было никакого смысла делать хоть что-то. Именно в это время, которое нужно было просто переждать, а не наслаждаться им, Джон − не в духе из-за бесцельного затишья после Рождества − сидел на кухне Гарри в восемь тридцать утра. Ещё не до конца проснувшись, он, пытаясь делать это как можно тише, заварил себе чаю. Несколько друзей сестры, дрыхнувших на сооружённых из всего, что для этого подходило, спальных местах в гостиной, вчера неплохо набрались, поэтому никто из них так рано вставать не собирался. Сама Гарри, вероятно, с трудом проснётся не раньше полудня. У Джона не было никакого желания общаться с малознакомыми людьми. Вздохнув, он добавил в чашку немного молока. Чайный пакетик, отдавший весь свой аромат, был выброшен в кухонное мусорное ведро. Удовольствие от горячего напитка было достаточно сильным для того, чтобы развеять тягостное ощущение и слабый маслянистый вкус во рту от жирной пищи и дешёвого вина. Несмотря на все его усилия, к ночи Гарри была уже в своём обычном состоянии. Приведя в доказательство привычный аргумент, он решил на этом не зацикливаться. Она не слушалась его в течение последних двадцати лет, и ничего не говорило о том, что грядут какие-то изменения. Положительной стороной её состояния было то, что Гарри плохо соображала, и её попытки свести брата с друзьями были неуклюжими и безуспешными. Она хотела как лучше, вероятно; просто те, кого она подталкивала к нему − Лиз, Тесса и, в припадке вдохновения, Дэвид − не были ему нужны. Так же, как и Сара, Дженни и «эта, с носом», они были просто... чужими людьми. Достаточно интересными и, в хорошие времена, вполне привлекательными − но ни один из них не высекал искр, дающих ощущение полноты жизни, да ещё с первого взгляда, как это умел только один человек. По имени Шерлок Холмс. − Идиот, − с самоиронией пробормотал Джон, впившись взглядом в тяжёлые серые облака. Оконное стекло отгораживало его от колючего зимнего мороза, но он всё равно вздрогнул, словно на него пахнуло холодом. Было бы лучше, если бы он знал, как назвать то, что происходит между ними, но к этому нелегко было подобрать определение. «Друзья», как представлялось, совершенно к этому не подходило, а всё остальное не соответствовало реальности, выдавая желаемое за действительное. Джона не оставляло чувство, похожее на отчаяние, которое, казалось, сосредоточилось где-то между сердцем и животом − ноющая боль с привкусом надежды. Всё, что он понимал − сейчас, на излёте года, когда он должен думать о Божьей воле и семье, он искал любой повод, чтобы вернуться назад на Бейкер-стрит, к безумному человеку, с которым разделил свою жизнь. Вибрация телефона вернула его в реальность − на кухню Гарри: грязные тарелки там и сям и, как мрачное доказательство попойки, пустые бутылки. Доставая телефон из кармана, он попытался проигнорировать то, как подпрыгнуло его сердце. «Ты выжил? − ШХ» Джон подавил улыбку. Считая, что тактичность − не для него, Шерлок пренебрегал социальными сигналами, на которые полагались все остальные, но он знал, что Джон считал время, проведённое с Гарри, испытанием огнём, а не счастливым семейным воссоединением, даже если он никогда не говорил об этом вслух. «Почти. Ты там ещё не умер от скуки?» Он попытался представить Шерлока, похищенного Майкрофтом за два дня до Рождества, с благодарностью пережившим праздничный сезон, но его разум восстал. Джон понятия не имел, где дом семьи Шерлока и что представляет из себя «семья» Холмсов, но он сомневался, что для него это знакомство было бы приятным. «Не совсем. Я расследовал три дела, одно из которых − с четырьмя кусающимися детьми, родители которых неизвестны, а два − со шпионами, которые, кажется, работают на различные правительства, ни одно из которых не Майкрофт. − ШХ» Джон усмехнулся и, прежде, чем поспешно напечатать ответ, обернулся через плечо, когда по фырканью из гостиной можно было определить, что кто-то приходит в себя. «Расскажи мне об этом, когда будешь дома. Когда ты вернёшься в Лондон?» Он заверил себя, что это простой вопрос, в котором даже отдалённо не было желания или нетерпения, но чем раньше Шерлок отделается от своей семьи, тем больше вероятность, что это предоставит Джону подходящий повод, чтобы выбраться отсюда. В ожидании ответа от Шерлока, Джон, уставившись в мобильный телефон, прислонился к холодильнику, чтобы никто из проснувшихся в гостиной его не увидел. Когда он уже собрался сдаться и приписать отсутствие ответа изменчивому настроению Шерлока, пришло новое сообщение. «К сожалению, мой брат не вернётся на Бейкер-стрит в течение нескольких дней. Его телефон конфискован − так же, как и сигареты. С Рождеством Христовым вас и вашу сестру, Джон. − МХ» Разрываясь между удивлением и разочарованием, он не отрывал взгляда от экрана телефона в течение нескольких минут. Нужно признать, что ничего, кроме собственного не проходящего чувства вины, не могло его удержать от того, чтобы вернуться на Бейкер-стрит, но это не то же самое. Мысль о том, чтобы оказаться в пустой квартире, где не будет даже миссис Хадсон, не слишком его привлекала. Так или иначе, без Шерлока он не будет себя чувствовать там комфортно. − У тебя тот самый взгляд. − Насмешливый голос Гарри приглушён. Джон, подняв голову, с удивлением увидел её на пороге кухни с налитыми кровью глазами, грязными волосами и помятым лицом. Но, по крайней мере, её не выворачивает над унитазом. − Какой взгляд? − шёпотом спросил он, пытаясь урезонить её своим спокойным голосом. − Нет никакого такого взгляда. Я думал, что ты ещё не скоро проснёшься. − Гарри сама измерила его долгим пристальным взглядом, затем тихо прошлёпала босыми ногами к чайнику и принялась искать среди всей этой разрухи что-нибудь, чем можно позавтракать. − Я забыл выключить свой будильник. − Прежде чем заварить чай, она, выудив из кружки пару бутылочных пробок, ополоснула её от чайной мути. − И не меняй тему, Джон, твоё лицо − открытая книга. Сейчас у тебя такой же взгляд, как тогда, когда ты записался в армию − одновременно испуганный и взволнованный. Но я всё же сомневаюсь, что на этот раз это связано с работой. Об этом говорит линия твоего рта. − Гарри ухмыльнулась. − Ты так сжимаешь губы, когда речь идёт о девушке. Её глаза − благодаря звёздочкам капилляров скорее зелёные, чем голубые − сузились перед тем, как метнуться к телефону в его руке. Она не была Шерлоком, но даже Андерсон, вероятно, догадался бы, от кого Джон получил СМС-ку, и выражение её лица об этом сказало. Джон ненавидел эти наполовину-самодовольные-наполовину-покровительственные-ухмылки-плюс-взгляды старших братьев (сестёр) во всём мире, на лице же собственной сестры они раздражали особенно. − Или, точнее, о парне, − добавила она. − Гарри... − Это написано в твоём блоге, Джон. Кто угодно может прочитать это между строк! − Ухмыльнувшись, она бросила взгляд в гостиную, где кто-то из гостей, проснувшись и нащупав телевизионный пульт, включил BBC News. Поспешно понизив голос, она, наблюдая за Джоном, выгнула бровь. − Тебе нечего стесняться таких чувств к мужчине. − Я... ради Бога, Гарри, заткнись. − Затолкав телефон обратно в карман, Джон отвернулся к раковине. Раз уж дело дошло до этого, он скорее предпочтёт заняться мытьём посуды, чем препираться с сестрой и выслушивать её неизбежные «советы». Он закатал рукава, включил горячую воду и невидящим взглядом уставился в кухонное окно, даже не замечая, как первые пушистые снежинки стали падать на морозную землю. Люди забывают, как могут быть полезны отражения. Вспомнив эту сказанную Шерлоком фразу, Джон встал так, чтобы увидеть в стекле Гарри. Не имело значения, что он стоял к ней спиной, она по-прежнему могла наблюдать в отражении странный пароксизм эмоций на его лице. Её отражение было так же очевидно и для Джона, и он увидел на её лице мягкий намёк на беспокойство, когда она протянула руку и коснулась его плеча. − Или это − нечто большее? О, Джон. − Она казалась почти удивлённой, но, по крайней мере, из её голоса исчезло веселье, и она, тяжело вздохнув, снова села за кухонный стол, принимая его молчание за подтверждение. − Это он? Это правда? − Гарри, извини, но я не хочу обсуждать свою личную жизнь. − Или отсутствие оной. − Голос Гарри был ровным и твёрдым, он таким становился, когда она пыталась быть серьёзной. − Джон, посмотри на себя. Кто угодно увидит, что ты несчастлив. Если тебя это мучает, то, возможно, ты должен что-то с этим сделать. Ты говорил с ним? Вздрогнув, Джон со звоном поставил тарелку в сушку. − Я живу с ним. И я с ним всё время разговариваю. − Ему не нужно было смотреть на сестру, чтобы понять, что она нахмурилась. − Кроме того, нечего обсуждать. Он ясно сказал, что не заинтересован ни в чём подобном, когда мы встретились в первый раз, хотя я его об этом даже не спрашивал. − Не спрашивал? − Вопрос Гарри повис в воздухе. Тишину нарушал только ритмичный стук её ногтей по дешёвой керамике кружки. − Я догадывалась. Как только я прочитала твой блог, я поняла, что он, должно быть, особенный. Я никогда не видела, чтобы тебе кто-то так нравился из твоих девушек. Возможно, ты и не заметил в себе изменений, но когда ты встретил его, я... о, я не знаю... − Он услышал в её вздохе раздражение пополам со смирением. − Возможно, тогда ему это не было интересно, но ведь это было давно, Джон. Как ты об этом узнаешь, если не спросишь? Худшая вещь, которая может произойти, состоит в том, что он снова тебе откажет. − Да, но на этот раз он не просто интересный парень, которого я встретил; он − мой лучший друг, мой сосед по квартире, мой... − Встряхнув головой, он оборвал себя, пытаясь обращаться бережно с бокалом, который держал в руках, несмотря на то, что хотел от отчаяния его разбить. − Если я скажу это сейчас, а он так и не изменил своего мнения, никакой «случайностью» это невозможно будет замаскировать. − А если он изменил? Вопрос заставил Джона замолчать; он пришёл в отчаяние оттого, что его сердце забилось чаще, стоило ему об этом задуматься. Внезапная мысль о том, что они с Шерлоком, возможно, думают об одном и том же, опьяняла. Он солгал бы, сказав, что никогда не размышлял об этом раньше... что изменилось бы, а что нет, сумей они объясниться. Но они всё равно будут друг для друга всем самым важным: другом, опорой, помощником, сообщником и периодически источником раздражения. Но при этом Джон не смог бы позволить сколько-нибудь близкий физический − Боже, эта идея угрожала пустить под откос весь ход его мыслей − контакт, он мог лишь проявлять свою заботу разными способами, которые предоставляли такие отношения. Рискнув на какие-то шаги, он, возможно, узнал бы, будет ли Шерлок так же сдержан, как обычно, или же ответит тем же. Но это невозможно сделать прямыми заявлениями о привязанности, что скорее вызвало бы беспокойство, чем радость, а позволив себе проблески мимолётных, до сих пор подавляемых, эмоций. Как поведет в ответ Шерлок, неизвестно. Джон уже прекрасно понимал, что холодность Шерлока и презрение к эмоциям во многом являются маскировкой, но позволит ли он Джону увидеть его таким, какой он есть, или из-за нежелания Шерлока раскрыться всё это обречено с самого начала? − Джон? Он моргнул, понимая, что сестра всё ещё ждёт его ответа. Нахмурившись и покачав головой, он убрал в стол последний нож и выдернул из раковины пробку. − Всё то время, что я знаю Шерлока, он ни с кем не встречался. Он не заводит отношений. Так что всё в порядке. Развернувшись на царапнувшем линолеум стуле, сестра провела рукой по его руке с несвойственной ей нежностью. Гарри даже в детстве была грубовата, но сейчас она смотрела на него совсем по-другому − такого взрослого, серьёзного выражения на её лице он никогда раньше не видел. − Иногда люди, которых, как мы думаем, знаем хорошо, могут нас удивить. Возможно, ты прав, и ему не нужно ничего сверх того, что есть между вами прямо сейчас, но ведь оно стоит того, чтобы об этом задуматься, не так ли? − Прикусив губу, она как будто пыталась напрячь мозг, чтобы найти нужные слова. − Судя по всему, он ни с кем особо не ладит, но он выбрал тебя, и вы не просто соседи по квартире, которые видят друг друга мельком. Он разделил с тобой свою жизнь. Это тебе ничего не говорит? − Это − дружба, Гарри. − Джон пожал плечами. − И ничего больше. Перед тем, как смягчить выражение лица, Гарри скептически наморщила нос. − Убедись в этом. Прежде чем повернуться к нему спиной и начать по нему тосковать − именно это ты делаешь прямо сейчас, и это не очень-то занятно − убедись, что всё сделал правильно. Ты потом будешь локти кусать и ненавидеть себя самого, если окажется, что у тебя, возможно, могло быть больше, но ты ничего для этого не сделал. Точно так же я ненавижу себя за то, что когда у меня была Клара, я не сделала всего, чтобы сохранить то лучшее, что у нас было. Бросив возню с водой и высушив руки полотенцем, Джон встретился с глазами Гарри и увидел в них подлинное сожаление. Возможно, даже не понимая этого, она затронула другую проблему: страх, от которого Джон не мог избавиться, сколько ни старался. − А если мы начнём отношения, и они закончатся, что тогда? − пробормотал он. Отложив полотенце в сторону, он стал поправлять на рубашке манжеты. − Мы − семья, у которой нет послужного списка отношений с людьми, которых удалось удержать и которые нам... небезразличны. Гарри посмотрела на него, без сомнения, заметив, что он чуть было не сказал. Теперь её лицо вытянулось, а улыбка исчезла. Линия её подбородка напомнила Джону об их матери. − Ты напрашиваешься на неприятности, − сказала она. − Как ты можешь волноваться по поводу того, чем это закончится, когда у тебя даже нет мужества увидеть, есть ли у этого начало? − Она нахмурилась. − Ты никогда раньше не был таким осторожным. У тебя было столько свиданий, и когда ты с них возвращался, мне кажется, что ты не очень-то волновался. Это так, тогда он не волновался. Теперь, оглядываясь назад, причина была очевидна. Он не был раньше ни в ком так заинтересован. Он не так уж много получал и не так уж много проигрывал, и это делало расставание таким лёгким. На этот раз он был крайне заинтересован, он сказал об этом Гарри более чем достаточно. И было ещё кое-что, что он даже не мог выразить словами. Вместо этого он пожал плечами и покачал головой, отчаянно пытаясь закончить разговор, который только сделал боль в груди сильнее. − Эй, Гарри! − В дверях кухни появился Дэвид, выглядевший заспанным и помятым. − Мне очень жаль, но я думаю, что мы должны будем сократить эту поездку. Это во всех новостях! − Что такое? − спросила Гарри. Джон, проследив за жестом Дэвида, посмотрел в окно и увидел, как порывы ветра бросают в него хлопья снежинок. − Чёрт возьми! − И не говори! − запустив руки в волосы, усмехнулся Дэвид. − Ты разве не знаешь, что происходит в стране, когда идёт снег. Конец света. Нужно ехать, прежде чем закроют дороги, или ты застрянешь со мной не на одну неделю! Дом погрузился в шумную, полную взрывов хохота, суету, и после просмотра прогноза погоды с вердиктом метеоролога Джон поднялся к себе, чтобы упаковать вещи. Серьёзный снегопад достаточно редок, Дэвид не шутил. Нескольких дюймов снега было достаточно, чтобы транспорт по всей стране встал. Манчестер и Ливерпуль уже закрыли свои аэропорты, а Хитроу и Гэтвик тоже вот-вот это сделают. С метро было всё в порядке, по крайней мере, там, где оно было под землей, но Джон, чтобы вернуться домой, должен был сесть на обычный поезд. Гостить у Гарри из чувства поддержки семейных отношений − это одно, но остаться здесь из-за погоды? Они убьют друг друга, если он задержится здесь ещё на один день. Собрав подарки и одежду, он оставил спальню для гостей столь же опрятной, какой она и была. Он пытался справиться с сумбуром в голове, сосредоточиться на возвращении в Лондон и надежде, что он не застрянет на полпути, но мысли упорно продолжали возвращаться к разговору с Гарри. Редко его сестра была так серьёзна. Почти всегда находясь «под градусом», она металась между легкомыслием и угрюмостью, но сегодня она была трезва, как никогда, и её совет казался очень правильным. Это не означало, что Джон собирался ему следовать. То, что бы было между ним и Шерлоком, сейчас его устраивало. Возможно, это не делало его абсолютно счастливым, но он осознавал, что это лучшее, что у него есть. Возможно, что это и начало, и конец истории. Схватив сумку, он спустился по лестнице. Путь до станции был недалёк, и ему пришлось задержаться ещё на какое-то время, чтобы попрощаться со всеми друзьями Гарри. Обняв сестру при прощании, он от удивления заворчал, когда её руки напряглись вокруг его талии. − Ещё кое-что, Джон, и я больше никогда не буду тебя с этим доставать, − пообещала она. − Если ты не решишься на этот разговор с ним, то в этом случае тебе нужно будет научиться владеть своим лицом. Если даже я могу понять то, о чём ты думаешь, то что уж говорить о нём? − С жалостью на него взглянув, она вздохнула и отстранилась. − Так или иначе, хорошего тебе Нового года! − Я научусь, Гарри. Береги себя. Спасибо за Рождество. Улыбки, которыми они обменялись, были быстрыми и немного напряжёнными. Джон захрустел ботинками по недавно выпавшему снегу, а на голове и куртке заблестели снежинки. Автомобили ползли по дорогам медленно и осторожно. К тому времени, когда он достиг станции, стало очевидно, что он поступил правильно. Информационное табло уже показывало задержки, и он не сомневался, что с поездами в ближайшее время по всем направлениям будут проблемы. Путешествие получилось выматывающим: долгие стоянки на платформах, залы ожидания, неистовое растирание пальцев, чтобы их не отморозить, поезда, то заполненные под завязку, то совсем пустые. На ланч он смог найти лишь сэндвичи с беконом, которые были на вкус как картон, и в попытках согреться выпил очень много кофе. Там, где железнодорожная сеть сдалась, и даже метрополитен не работал, пустили автобусы. В конце концов Джон смирился с длинной и пронизанной холодом поездкой до Лондона. − Боже, − пробормотал он про себя, когда машина, заскользив по дороге, впечаталась в фонарный столб. Водитель вышел, посмотрел на небо перед тем, как запереть замок, и ушёл, бросив её. Пескоразбрасыватели либо не вышли на работу, либо их оказалось недостаточно, и снег постепенно укутал всё вокруг толстым белым одеялом. Лондон будто вымер. Дороги стали совсем непроходимыми, поэтому количество транспорта на улицах резко уменьшилось. Густые облака ускорили наступление сумерек, и солнце оставило свои робкие попытки справиться с такой непогодой. Именно тогда Джон начал замечать, что ещё не так. Вокруг не было никаких огней, чтобы разогнать надвигающуюся темноту. Большинство магазинов закрылись, поэтому вывески уже не горели, но в окнах домов тоже везде было темно. Уличные фонари в лучшем случае горели с перебоями. Те, которые были подключены к солнечным батареям, едва светились, но большинство были мёртвыми и холодными или же пугали зловеще-красным светом. Время от времени он встречал раздражительных, с трудом прокладывающих себе дорогу, пешеходов, или детей, играющих в снежки, но в основном Лондон был таким, каким Джон его не видел никогда прежде − очень тихим. Дрожа под курткой, по дороге домой он настороженно посматривал по сторонам и следил за тёмными подозрительными переулками. К тому времени, когда он повернул на Бейкер-стрит, ботинки протекли, носки стали влажными, а джинсы − промокли до колен. Пальцы и нос онемели, а руки замерзли так сильно, что он едва смог вставить ключ в замок. Ввалившись внутрь, он чертыхнулся в темноте прихожей − свет не включался. Выдохнув, он увидел перед своим лицом облачко пара − радиаторы на ощупь были холодными как лёд. − Замечательно, − язвительно пробормотал он, нащупывая по лестнице путь наверх, к 221B. Миссис Хадсон уехала к своей сестре, но даже если электричество вырубили, бойлер всё равно ещё какое-то время должен был держать тепло в доме. Но почему же так холодно? Наверное, электричества не было очень долго? Открытое окно в их квартире предоставило ему ответ на вопрос. Джон выругался и, сбив лёд с замка, закрыл створку. Джон уж собрался мысленно предъявить претензии к Шерлоку, но потом вспомнил, что это он ушёл последним, и именно за собственную беспечность теперь ему пришлось платить: в доме, в который он вернулся, было так же холодно, как и снаружи. Оставалось лишь молиться, чтобы не замёрзла вода в трубах. Бросив сумку, он пошарил на кухне в ящиках и нашёл фонарик. Сейчас дневного света хватало, чтобы видеть вокруг, но в любом случае это ненадолго, а в темноте сидеть не очень-то хотелось. Фонарик горел очень слабо − видимо, заряд батарейки уже иссяк − и Джон задался вопросом, с чего начать. − Твою ж!.. Холодно, − зашипел он и, оставшись в куртке, сбежал вниз по лестнице, чтобы проверить бойлер. Он всмотрелся в циферблаты, впрочем, этого можно было и не делать − огонь в котле был мёртв, к тому же, не было ничего, чем он мог утеплить стеклопакеты. Фонарик предупреждающе заморгал. Джон, нахмурившись, постучал по нему, и когда тот потух совсем, снова выругался. Спустя пару минут он вспомнил о телефоне. Нащупав его в кармане, он использовал свет экрана, чтобы осветить себе путь в гостиную. Быстро порывшись в шкафах, он нашёл в одном из них ошеломляющее количество свечей. Шерлок, вероятно, использовал их для какого-то эксперимента. Джон с осторожностью их осмотрел на предмет обнаружения на фитилях яда или чего-то столь же коварного. Тем не менее, он оказался перед необходимостью рискнуть, чтобы обеспечить себе возможность ориентироваться в доме. − Подсвечники! − спохватился Джон. Вряд ли в их квартире можно найти такие вещи. Но если они у них и есть, он понятия не имел, где их искать. Обычные тонкие свечи могли бы и без них стоять, но он не хотел бы потом объяснять Шерлоку и миссис Хадсон, как он сжёг квартиру дотла, уронив неустойчивую свечу. В конце концов Джон нашёл брусок офисного пластилина(2). Было делом одной минуты положить по кусочку на дно нескольких чистых кружек и воткнуть свечи в липкую массу. И вот уже в гостиной разгоняют темноту островки золотистого света. Гордясь собой, Джон направился к камину. Он уже собирался заняться розжигом, когда услышал глухой стук парадной двери, а потом − щелчок выключателя и голос, произносящий знакомое ругательство. − Долбаный Майкрофт. Джон улыбнулся, почувствовав, как в груди подпрыгнуло сердце. − Я не думаю, что даже твой брат может управлять погодой, Шерлок! После короткой паузы, которая на долю секунды заставила предположить, что он застал Шерлока врасплох, тот, глухо стуча каблуками, взбежал по лестнице. Шерлок влетел в гостиную вихрем, принеся с собой снежинки и аромат горячего готового ужина. − Не недооценивай его, − заворчал Шерлок и, прежде чем кинуть дорого выглядящую кожаную сумку небрежно в углу кухни, поставил на стол пакет с едой на вынос. − Я думал, что ты всё ещё у Гарри. − Это прозвучало как утверждение, и Джон, подойдя к столу, поднял брови, когда понял, что еда была от Анджело. − Я выбрался оттуда, как только смог − снег ускорил мой отъезд. Как так вышло, что Анджело ещё открыт, и почему еда всё ещё тёплая? Изогнув губы в самодовольной полуулыбке, Шерлок протянул Джону упаковку с карбонарой и пластмассовую вилку. − Анджело был счастлив упаковать мне ужин. Он, между прочим, пожелал «Счастливого Рождества». Мама посодействовала моему побегу, позволив одолжить один из внедорожников. − Он махнул рукой в сторону окна. − Ресторан Анджело всего лишь в пяти минутах езды на автомобиле, поэтому еда и не успела остыть. − Окинув взглядом фигуру Джона и, несомненно, обратив внимание на влажную одежду и бледный вид, Шерлок задержался на его лице. − Судя по тому, как ты выглядишь, горячая еда тебе очень кстати. Джон невесело фыркнул и начал рассказывать о своём, показавшимся бесконечным, пути с окраины города до центра. − Не дай бог такая плохая погода надолго, − пробормотал он с набитым ртом. После бесконечного рождественского обеда накануне он не был особенно голоден, но сейчас любое тепло было благословением. − Страна будет погребена под снегом. − Он запротестовал, когда Шерлок, бесцеремонно и грациозно наколов на свою вилку грибы из его упаковки, указал на лестницу. − Иди и переоденься во что-то сухое, − сказал Шерлок. − Вряд ли тебе приятно находиться во влажной одежде. К тому же, можно получить обморожение. Оставь свой телефон − я попытаюсь узнать о том, когда включат электричество. − А где твой? − спросил Джон, передавая ему мобильный телефон. Сверкнув глазами, Шерлок произнёс только одно слово, которое объяснило всё. − Майкрофт. Ухмыльнувшись, Джон последовал его совету. Ощущая, что снова начал дрожать, он, схватив свою сумку, поднялся к себе. Даже на небольшом расстоянии от оживающего камина было холодно. Его комната была одной из самых тёплых в доме, но сейчас из неё исчезли последние остатки комфорта. Возможно, если бы они жили в современной, лучше изолированной, квартире, то таких проблем бы не было, но этому дому − больше двухсот лет. Стены без дополнительных уровней центрального отопления, а чердак − без стеклопакетов на окнах. Он переоделся так быстро, как мог, пожертвовав холодными и влажными джинсами в пользу удобных пижамных штанов, и надев две пары носков. Покрывало на его кровати на ощупь было холодным и влажным, и он забрал своё пуховое одеяло и подушку. Спать здесь сегодня вечером не стоило, если он не хочет проснуться с ноющим плечом и острыми болями в ноге. Шерлок поднял бровь, когда Джон спустился вниз, но ничего не сказал. Он держал телефон напротив уха, и Джон мог услышать механический голос записанного сообщения. Доев на удивление не остывшую карбонару, Джон вновь осмотрелся. Сейчас всё, что его волновало − извлечь от огня как можно больше пользы, не сидя впритык к решётке. Ему потребовались несколько минут, чтобы продумать, как лучше переставить мебель. Сдвинув журнальный столик и кресла в одну сторону, он подтащил диван вперёд. − Что-то не так с твоей комнатой? − спросил Шерлок, когда Джон, взгромоздившись на диван и укрыв замёрзшие ноги одеялом, протянул руки к пламени. − Она похожа на холодильник. Проверь свою, но я держу пари, что в ней − то же самое. Когда собираются вернуть электричество? Голос Шерлока послышался из его спальни. − Это было записанное сообщение. Что-то о подстанции в Чизуике. И никаких сроков, когда всё починят. − Я думаю, что мы должны быть рады, что наши кабели − под землёй, − крикнул Джон, чтобы Шерлок его услышал, и ухмыльнулся, когда дрожащий друг вернулся в гостиную. Бросив своё постельное бельё на диван рядом с Джоном, он вернулся к двери спальни, чтобы её закрыть. − Позор, что нельзя это сказать про остальную часть единой энергосистемы. − Шерлок сходил на кухню и, порывшись в шкафах, принёс пару чистых стаканов, прежде чем достать из своей сумки бутылку с мерцающей янтарной жидкостью. Даже не спрашивая Джона, хочет ли он этого, он просто налил содержимое бутылки в один из стаканов и передал ему. − Это создаст иллюзию тепла − если только у тебя нет похмелья со вчерашнего дня. − Ни малейшего, − с благодарностью принимая стакан, сказал Джон. Вдохнув аромат отличного виски, он сделал глоток и почувствовал, как тепло, прокатившись по языку, скользнуло внутрь. Не было никакого ощущения покалывания, только аромат и жар камина в жидкой форме. − Боже, как хорошо, − прошептал он благодарно, подвинувшись, когда Шерлок перелез через спинку дивана. Подтянув колени к груди, он сел рядом с Джоном с собственным напитком в руках. Воротник пальто подчёркивал белизну его кожи и выразительную линию скул. − Шерлок, ты пачкаешь мебель грязной обувью, а твоё пальто влажное, − сказал Джон, улыбнувшись, когда его сосед по квартире насупился. − Сегодня вечером я собираюсь спать на этом диване, и хотел бы, чтобы здесь было сухо. Возмущённо фыркнув, Шерлок скривился − всё это Джон благоразумно проигнорировал. Однако, прежде чем сделать ещё один глоток виски, он услышал двойной глухой стук обуви по полу, сопровождаемый шорохом брошенного на кресло пальто. И вот в этот-то момент он обрадовался, что не успел сделать глоток виски. Если бы он попытался выпить, то закашлялся бы от представшей перед ним картинки. Шерлок в рубашке и с неприкрытой шарфом голой шеей − в этом не было ничего нового. Тем не менее сейчас всё было по-другому. Единственным освещением квартиры были золотистый, радостный огонь в камине и беспорядочно расставленные в сумраке свечи со звёздочками пламени. Шерлок часто казался совершенной, но холодной скульптурой с белоснежной кожей и тёмными волосами, с льдистыми глазами и бледно-розовыми идеальной формы, губами. Сейчас же он выглядел томно и мягко, сидя со скрещенными ногами и созерцая танец огня остановившимся взглядом. «Как же хорошо, − подумал Джон, − что Шерлок, уйдя в себя, не смотрит в мою сторону». Джон был абсолютно уверен, что друг прочитал бы все фантазии, в настоящее время расцветающие в его голове. «Надень маску, Джон», − зазвучал голос Гарри в его голове. Отведя взгляд и заставив себя вместо этого восхититься алкоголем в стакане, он откашлялся, отчаянно пытаясь придумать тему для разговора, которая не привела бы к тому, что он что-нибудь сболтнёт о своих чувствах.