Хэллоуин (сборник)

      После того ДТП многие люди почему-то смотрели на маму с жалостью или вовсе со страхом. Я не понимал, почему на нее так смотрят. Я же поправился! Даже несильно пострадал. Только после этого начало происходить что-то странное. Например, одноклассники в школе перестали меня замечать. Вообще. Учителя на перекличке не называли мою фамилию и никогда не вызывали к доске. Друзья и вовсе пугались и плакали, если я им звонил.       Однажды я со злости швырнул мелок. В классе на несколько минут повисла гробовая тишина. Учительница и еще несколько детей перекрестились. Но меня снова никто не заметил. Замечала меня только мама. И она почему-то очень много плакала. Я же здоров, даже почти не пострадал в той аварии! Хотя обстоятельства помню плохо. Кажется, я поспешил и перебегал дорогу на только загоревшийся красный сигнал. Автомобиль задел меня. Было больно. И очнулся я уже в больнице.       Говорила со мной только мама. Она почему-то не упрекала меня больше за оценки, за то, что мог проспать в школу. Она либо плакала, либо говорила, как сильно меня любит. Словно я пострадал гораздо сильнее и что-то забыл. Что-то серьезное.       Еще она звонила близким и назначала дату. Говорила приходить к храму в десять утра, завтра. И что-то про близ находящееся кафе. Я плохо понимал, как эти две вещи связаны, но они упоминались почему-то всегда вместе. – Мальчик мой. Нам сегодня нужно кое-куда съездить… - сказала мне мама на следующий день. – В храм? – с любопытством поинтересовался я. – Да… В храм, -натянуто улыбнулась она. – Мы давно там не были. Нужно сходить.       Наша семья не была особо верующей, но изредка церковь мы все же посещали. Я не удивился.       Когда мама вела машину, ее руки тряслись, а в глазах стояли слезы. Она была немногословна, и на все расспросы почти не отвечала. В конце концов, ее напряжение передалось и мне.       Когда мы приехали и вошли внутрь храма, там уже были наши родственники. Большинство в черной одежде. В центре стоял гроб. Почему-то маленький. – Как жалко… Всего ничего пожил… - причитала бабушка. – А что теперь с матерью будет! – вздохнула незнакомая женщина.       Подхожу ближе, и чуть ли не кричу от ужаса и неожиданности. В гробу лежал…Я. Словно спал, но грудная клетка не вздымалась и не опускалась. Что происходит? Я лишь немного ушибся? Верно? ВЕРНО?!       Неверно. Вот почему меня никто не видел. И вот почему на маму странно смотрели. Хочу заплакать, но не могу. Поворачиваюсь к маме. Она плачет навзрыд, а родственники пытаются ее успокить, отпаивают лекарством.       Ко мне внезапно подошел молодой на вид мужчина в черном костюме. Он постарался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то грустной. – Малыш, нам пора, -тихо сказал он. – А можно остаться? – робко спрашиваю я. Мужчина грустно покачал головой. – Три тысячи лет я вижу детские смерти. И так и не привык. Мне жаль, - сказал он. – Но нам действительно пора. Там, куда ты пойдешь, хорошо. Ты сможешь навещать маму, во сне.       Я сглотнул ком в горле. Посмотрел на маму. Кажется, она не видела мужчину в черном, но догадывалась, что происходит. Мне не хочется ее оставлять, но я сам понимаю, что пора. И даю руку мужчине в черном.