Фальшивка

      За окном стояла лютая зима, мороз был таким сильным, что казалось, все вокруг в скором времени превратится в ледышки. В такие деньки совсем не хотелось выходить из дома, но к счастью или к сожалению, врачам не страшен ни холод, ни зной. Именно поэтому мужчина и женщина, что нежно спали в обнимку еще пять минут назад, с будильником проснулись и как обычно стали собираться на работу. Правда, надо сказать, пока мужчина умывался и одевался, блондинка продолжала лежать под одеялом, боясь вылезти наружу. Ведь дома тоже было холодно, зима пробралась во все уголки, а отопление не справлялось, и все лишь только мечтали пока этот холод отступит. - Мариш, пора вставать! Ну что ты там лежишь, родная?! – Брагин с нежностью посмотрел в глаза любимой. - Я не могу отсюда вылезти, - противилась Нарочинская. - Увереннна? - Абсолютно! – улыбаясь, заключила она. – Там холодно! - Нет, - пожал плечами Олег, стоя в носках, джинсах и теплом свитере. - Тебе легко говорить, - женщина осмотрела мужчину с ног до головы. - Марина Владимировна, вам все равно придется вылезти оттуда, работа не ждет! Брагин стремительно подбежал к кровати, стянул одеяло и, подхватив Марину на руки, доставил в ванну.       Когда Марина надела на себя тоже теплые вещи, Олег язвительно спросил холодно ли ей, на что та даже не стала ничего отвечать. Они спустились в этот лютый холод, погрузились в свой автомобиль и поехали на работу, в обитель экстренности, болезней и операций – Склифосовский.       На удивление они не встали ни в одну пробку и до Склифа доехали весьма быстро. Пара зашла в здание и первой встретили Нину. - Привет, ребята, - проговорила Нина. - Привет, Нинуль, - ответила Марина. - Как дела? – спросил Олег. - Да, все прекрасно. Олег, как твоя командировка, собрался? Марина вопросительно посмотрела на своего любимого и сложила руки на груди, а Брагин виновато улыбнулся и пожал плечами. - И когда ты собирался мне об этом сказать? - Ну, Мариш, - он обнял свою женщину и повел вглубь больницы.       В командировку Олег Брагин должен был ехать буквально через два дня. Марине он сразу не хотел говорить, дабы не расстраивать ее, но все же он собирался сказать еще вчера, но вчерашние события заставили его думать о совсем другом, нежели об отъезде. - Ну, и на сколько ты собираешься ехать? – недельно спросила женщина, зайдя в ординаторскую, в которой никого еще не было. - Любимая, это же не я решил, я бы и рад не ехать, но не могу, - он выдохнул, - заставляют. Я поеду на месяц плюс минус, поеду в Екатеринбург. - Там же холоднее, чем здесь! – воскликнула женщина. Олег ничего не ответил, а лишь подал ей хирургический костюм, чтоб она переоделась. Постепенно стали приходить их коллеги, и оставшийся рабочий день Марина не разговаривала с Олегом, потому что была обижена, а когда пришло время уходить домой она так ему ничего и не сказала. Через два дня Брагин улетел в Екатеринбург, а Марина так ничего ему не сказала. Может и зря, да она и понимала, что он ни в чем не виноват перед ней, но такова была сущность этой женщины.       Со дня отъезда Олега прошло около трех дней, в Москве погода стала теплее, но не совсем. Стала теплее всего градуса на три-четыре, но жители города восприняли это потепление как подарок природы. Сменили одежды и поступлений в больницу прибавилось, то с обморожением, то травмами, ведь скользко было по-прежнему. Нарочинская пришла на работу совсем неприветливой, она даже не поздоровалась с Дубровской, хотя всегда это делала. Нина огорчилась, но все же спокойно к этому отнеслась, решив, что это из-за отъезда Брагина. Но спустя время стало ясно, что Марина со всеми такая, она хамила, язвила, не общалась. Никто не узнавал эту женщину. Хоть с виду она и была Мариной, но это было только внешне. За один только день на столе у Марины умерло два пациента, все это не понравилось ее друзьям и коллегам. Это мягко говоря даже насторожило их. - Марин, а что происходит?! – спросил Куликов, найдя Нарочинскую в ординаторской. Женщина сидела на диване, прикрыв глаза, думая о чем-то. - А что происходит? – грубо ответила она. - Ну ни для кого ни секрет, что у тебя умирают люди… Может тебе помощь нужна?! - Да не нужна мне помощь! Отстань! Нарочинская покинула ординаторскую, оставив Сергея в недоумении, он хотел позвонить Олегу, но решил его не волновать. Что они сами не разберутся?! Он вышел из ординаторской следом за женщиной и поплелся в приемное, где его уже ждали.

***

      «Где я?! Что со мной?! Почему так холодно?! Боже…Что делать?! Почему я связана?!» … Невыносимый холод. Обшарпанные стены. Одна только лампочка на потолке, и та не работала. Окно с решеткой. По углам лежал снег. Видно было подвал или что-то в этом роде. Ничего согревающего, вообще ничего, лишь только голые стены. Женщина со светлыми волосами, связанная, лежала на полу, боясь пошевелиться. Каждое новое движение приносило ей боль, а расслабившись, ей становилось совсем холодно. С головы сочилась кровь, а в памяти лишь отрывки неясных воспоминаний. Но женщина отчетливо помнила, кто она и что делала утром, но что же произошло с ней?! «Надо позвонить! Нет ничего, руки связаны, Олег в Екатеринбурге…Где же я?!» - все это проносилась в мыслях Марины Нарочинской, которая лежала в этом одиноком подвале, не зная, где она, и что делать дальше.