Фальшивка

      На утро Нарочинская проснулась от телефонного звонка Брагина. Мужчина был весел и приветлив. Они не разговаривали несколько дней, и Олег сильно соскучился по своей любимой. - Маришка, привет, - нежно проговорил мужчина. - Вау, какие люди, привет, - наиграно ответила ему женщина. - Как дела? - А что ты так рано звонишь? - Так, Марин, тут же время на два часа вперед, здравствуйте! Так, как дела? Ты будто встревожена… - Тебе показалось! – поспешила разуверить его Марина. – Дела, да, отлично! На работу собираюсь. Как твоя командировка, не замерз? - Замерз. Я скучаю, родная. - И я, целую. Блондинка сбросила и, ехидно улыбнувшись, посмотрела на фотографию Брагина и Нарочинской в рамке.       Быстро одевшись, она отправилась на работу. Надо сказать, что женщина приехала рановато, в такое время ее никто не привык видеть на работе, поэтому, когда та появилась на пороге, Дубровская была сильно удивлена. - А ты рановато, Марин! Не спится? Привет! Нейрохирург смахнула с капюшона шубы снег, а затем ответила: - Привет, Нин, не спится это точно. Брагина под боком не хватает. - Как он там? Звонил? - Да, вот, перед уходом. Сказал, что замерз, - улыбчиво проговорила Марина. - Бедный. Нарочинская кивнула и пошла вглубь больницы. Все внутри тряслось от страха. Каждое утро, встречаясь с Ниной, будто экзамен, который пока она с ловкостью проходила. А вот экзамен с пациентами, она проходила менее успешно.       На удивление день прошел спокойно, плановых операций у Марины не намечалось, и, к счастью для нее, в экстренном порядке никто не поступал. Женщина спокойно отработала свое и ушла. За весь день она ни разу не заговорила с коллегами, она лишь осмотрела своих пациентов, заполнила истории болезни и покинула стены больницы. - Слушай, Нин, а ты не знаешь, что происходит с нашей Мариной? Как она вообще? На пост Нины подошел Куликов, который дежурил в этот вечер. - А что случилось? - Да странная какая-то. Не здоровается, не разговаривает. У нее все нормально? - Сергей Анатольевич, все у нее нормально. Олег уехал, вот она и волнуется, - протянула ему новые истории женщина. - Да? - Да. Куликов немного успокоился, но до конца не мог выдохнуть. К такому поведению коллеги мужчина не привык, и на следующий день для себя решил, во что бы то ни стало выяснить, что не так. А Нарочинская его будто услышала или прочитала его мысли, и на следующий день кардинально изменила свое поведение.       Утром, как и всегда, первый экзамен – Нина. Успешно пройден. Каждый новый рубеж женщина проходила с замиранием сердца, это как навороченная многоуровневая система безопасности, и следующим уровнем был Лазарев, который задумчиво шел по коридору. - Сереж, привет, - улыбчиво поздоровалась она. Лазарев остановился и вопросительно посмотрел на женщину, чем вызвал внутренний приступ паники. - Константин вообще-то был всю жизнь… - Ой, Кость, действительно, извини, замоталась! – попыталась перевести все в свою растерянность Марина. - Да, ничего, - улыбнулся он и пошел дальше. Пока блондинка шла до ординаторской, она себя очень сильно ругала. Ведь это сильный прокол, хорошо, Лазарев не заострил на этом внимание, а ведь мог. Этот уровень безопасности был пройден на пятьдесят процентов. Она аккуратно зашла в помещение, где на диване лежал на этот раз Сергей. - Марина! Привет! Как настроение?! - Доброе утро, да ничего! Олег сегодня не звонил, занят, наверное, с утра был, - пожала плечами женщина. - Возможно… В следующие десять минут Нарочинская с Куликовым мило побеседовали, хотя она почувствовала, что тот разнюхивает, подозревая о чем-то. Но ей удалось его переубедить. Экзамен пройден.       Пока в больнице было спокойно, Марина была спокойна, но, к сожалению, это не могло длиться постоянно. В Больницу на скорой поступило трое человек, все после ДТП, все с черепно-мозговыми травмами. Перед женщиной стояли сложные задачи: в быстром темпе всех осмотреть и решить какое лечение им провести. Первым пациентом с самыми легкими повреждениями был мужчина тридцати лет – водитель автомобиля. Как известно, водительское место самое безопасное, поэтому он отделался лишь только легким сотрясением, которое Марина смогла распознать, проведя все нужные обследования. Второй пациент – женщина также тридцати лет, она пострадала больше всех. У нее были тяжелые повреждения черепа и головного мозга - ушиб с переломами костей черепа. Женщина была без сознания, тело окровавлено, руки и ноги сломаны, а из носа и ушей истекала кровь с ликворной жидкостью. Нарочинская сразу определила ее в операционную, вызвав на подмогу Сергея. Третьим пациентом оказался юноша лет восемнадцати-двадцати. Парень также был без сознания. Марина назначила ему компьютерную томографию, на которой выяснилось, что у него субдуральная гематома. Этому парню также была необходима операция, к нему вызвали еще одного нейрохирурга, а Марина направилась на свою операцию. И там в операционной она растерялась, ей стало страшно, она не смогла взять себя в руки: руки тряслись, сознание мутнело, ноги подкашивались. С трудом ей удалось провести операцию, но у этой пациентки не было шансов на выздоровление. Повреждения несовместимые с жизнью. Операция длилась несколько часов, а затем Нарочинская буквально пулей выскочила из операционной, задыхаясь. Она облокотилась о стену, мысленно успокаивая себя. Выходило, правда, не очень. Тогда она отправилась в ординаторскую, заполнила все необходимые бумаги и уехала прочь.

***

«Как холодно… Я уже не чувствую пальцев рук и ног…Безумно хочу пить, есть…Хорошо, хоть удалось развязаться, но это мне не помогает», - думала Марина Нарочинская, наматывая круги по подвалу. Она чувствовала слабость во всем теле, чувствовала, что тело ломит, а пальцы рук постепенно синели. От холода кололо буквально все дело, а обезвоживание постепенно отнимало последние силы. Нарочинская могла пить снег, но по углам его было не настолько много. Волнение нарастало с каждой минутой, а вопрос - почему ее никто не ищет, сам собой постоянно всплывал в ее сознании. Когда стало совсем холодно, а сил почти не осталось, Марина трясясь от холода сползла по стенке стала дуть на ладони, но она настолько промерзла, что казалось, будто внутри даже дыхание холодное, ей ничего не помогало. На глаза нашла пелена, разум мутился, она уже не могла различить реальность и сон, поэтому, услышав какие-то шаги, женщина почти не обратила на это внимание. Дверь распахнулась и на пороге показалась та самая другая Марина Нарочинская. - На! Попей и поешь! – небрежно сказала Марина, поставив перед узницей тарелку и чашку. Нарочинская подняла глаза на похитительницу и узнала в ней себя. Слишком похожи. Волосы, глаза, нос, лоб – все. «Кажется я сошла с ума…», - пронеслось в мыслях. - Мне холодно, - прохрипела Марина. - и Что дальше?! «И голос такой же… Просто невозможно!» - сил сказать все это у блондинки не было, но все же удалось произнести. - Кто же ты?! Уходя, женщина подкинула ей теплое одеяло, но разве этого было достаточно в этом холодном подвале?! Марина свернулась под ним и попыталась расслабиться, она не знала, что делать. Беспомощность ее пугала, а эта пришедшая копия объясняла, почему никто не ищет настоящую Марину. «Олег бы быстро ее раскусил, но он так далеко…», - слезы душили изнутри, но она старалась не плакать, воды в организме было и так слишком мало воды. «Надо выяснить, кто она, зачем это все делает!» - решила для себя Нарочинская, немного согревшись.