Zero

Очередной вечер, наполненный тусклыми красками современной поэзии и прозы. Неяркое освещение, деревянное покрытие, высокий потолок — вся эта атмосфера старины, перемешавшись с современными нарядами, речью и людьми, давит на Шизуо, пошатывая нервны. Этот чересчур приторный аромат цветочной туалетной воды, исходящий от девушки, что стоит около него, смешался с запахом старого, отсыревшего дерева. Непонятно откуда льющаяся классическая музыка заглушалась громкими скрипами дверей. Это помещение всегда сводит Шизуо с ума. Но сегодня ему составили компанию. Орихара Изая, с большим удовольствием носящийся около Хейваджимы, чувствует себя совершенно иначе. Много людей — много фальши, лести и интриг, и именно это так близко информатору, что с восхищением рассматривает каждого человека, принадлежащего немалой толпе. Он, словно маленький ребенок, не отрываясь смотрящий на витрины с игрушками, изучает людей — их эмоции, их чувства. Хейваджима незадолго до начала выступления заметил эту детскую впечатлительность, некую долю истинного счастья, что не скрыть под привычной ухмылкой. — больной, — подумал тогда Шизуо. И не ошибся. Публика мгновенно замолкла. Из колонок раздался отвратительный писк, а к микрофону подошел организатор очередной встречи читателей. Вмиг вспыхнувшие и жадные взгляды окружили его, дыхание зрителей на мгновение остановилось. Харука занервничал. По его смуглому лицу скатилась капелька пота, в глазах заиграл огонек. Пора. Он перевернул страницу в своем сборнике, нашел, по его же мнению, лучшее стихотворение, написанное недавно, тяжело вздохнул, отворачиваясь от микрофона. Проведя рукой по каштановым волосам, он, словно успокоившись от этого, начал читать. Многие замечают изменения в его голосе во время чтения стихов. Он становится грубее, выразительнее, приятнее. Его хочется слушать, и он способен передавать эмоциональность каждой срифмованной строчки, делая акцент на каждом четко выверенном слове. Обычно же его голос напоминает голос подростка — юного, озорного мальчишки, что вечно торопится и иногда даже заикается. Сейчас же плавность его речи заставляет задуматься, вникнуть в суть каждого отдельного слова. Его плавный голос вливается в сознание и, словно музыка, играет свою партию. В зале повисла тишина. Все взгляды устремлены лишь на небольшую, слабо освещенную сцену, посреди которой стоит Харука, словно в трансе, четко выговаривающий каждое слово и, казалось бы, ни о чём не волнующийся. Он погрузился в собственную прозу, забыв обо всем, обо всех. И даже Шизуо, что когда-то был так далек от поэзии, вникает и наслаждается мелодичностью слов. Еще одно стихотворение, пара абзацев из незаконченной книги, и только тогда Хейваджима обращает внимание на брюнета, стоящего рядом с ним. Глаза цвета спелой вишни, не отрываясь, смотрят на него. И в этом взгляде не читается ненависть, отвращение или даже интерес. Таким взглядом смотрят на болезненных людей, на малоимущих, на брошенных. И на одиноких. Сочувствие? Только не от него. Шизуо отвлекся от словесной симфонии, отвечая на оценивающий взгляд Изаи взглядом, полным непонимания и вопросов. Но для обоих однозначно ясно, что в нем нет ненависти, такой привычной и устоявшейся дряни. Изая лукаво улыбнулся и посмотрел на сцену. Харука Судзуки закрыл свою книгу и поклонился, и зал взорвался аплодисментами. "Браво, браво!" — Завопили люди, ничего не смыслящие в поэзии.

***

После выступления всех писателей, гостей пригласили в другой зал, в котором, как и обычно, располагаются длинные столики с различными угощениями. Официанты носятся по паркетному полу, предлагая гостям вечера алкогольные напитки. Изая смирно шагает за потускневшим Шизуо. К информатору подходят совершенно незнакомые люди, что, по их словам, наслышаны о нем и о его роде деятельности. Изае это льстит, учитывая большой период его ненадобности, поэтому в ответ он смущенно улыбается, нервируя Хейваджиму. — значит, он со всеми такой, — неожиданно для себя подумал Шизуо, — а я уже посчитал себя исключением. Словно прочитав мысли блондина, Орихара окликнул его, одарив широкой улыбкой. Другой улыбкой. — Ты чего такой кислый, Шизу-чан? Все еще напрягает мое существование? — Изая сделал глоток шампанского и еле сдержал себя, чтобы не поморщиться. — Советую тебе заткнуться. — Помедлив, парень добавил, — снова. Удивительно, как этот вечер обошелся без твоих язвительных шуток? — Сегодня я сделал исключение, — немного тише проговорил брюнет, переводя взгляд с медовых глаз на маленькие пузырьки, искрящиеся в его бокале. — Ради тебя, — уголки его тонких губ растянулись в дружелюбной улыбке. Шизуо ничего не ответил. К счастью, его шокированное состояние осталось незамеченным. Он поспешил отвернуться и, увидев в толпе своего приятеля, направился к нему. — Значит, он со всеми такой. — Все еще напрягает мое существование? Взгляд, полный понимания. — А я уже посчитал себя исключением. Улыбка. Искренняя. Добрая. — Я сделал исключение. Неритмичный удар сердца. Один. Два. Три. — Ради тебя.