Zero

Тяжелые шаги послышались за входной дверью, а после она с характерным скрипящим звуком отворилась. На пороге появился человек, что совсем недавно имел звание Грозы Икебукуро. Но в тот вечер это была совсем иная личность. Точнее то, что от нее осталось. Взъерошенные волосы, что поблескивали золотым отливом под светом луны, спадали на лицо, прикрывая покрасневшие белки глаз, в которых читалась лишь ярость. Перепачканная и пыльная куртка, под которой виднелась привычная белая рубашка, свисала с плеча, оголяя тонкую шею и выпирающие ключицы. Его дыхание было слишком частым. Казалось, словно он бежал сюда, не останавливаясь, очень долго. Изначально я так и подумал. Я, найдя в себе смелость, даже съязвил. Единственный раз за всю ночь. И, думаю, последний вообще. Не знаю, что заставило его так поступить. Вывел ли я его из себя, перешагнул ли границу его терпения... Или же то, что произошло между нами, входило в его планы? В любом случае, произошедшее не входило в мои. Каждый участок моего тела отныне напоминает мне о той гребаной ночи, когда свет потух надолго. Как мне казалось, навсегда. Каждый синяк, укус, засос, что изуродовали мое и без того отвратительное тело, вызывают у меня отвращение, смешанное с безумием, страстью и похотью. Думаю, я мазохист, ведь я нашел что-то притягательное в мгновениях, проведенных с истинным зверем. Ощущение, будто я принял наказание. Наказание за все сломанные судьбы, покалеченные сердца, предательства, обманы и махинации. Думаю, лишь Шизуо подходит на роль моего палача, так что... Если это он, то все нормально? Нет. Это было не наказание. Это было моральное падение. Он попросту добил то, что от меня оставалось. Запланировав или же нет, он унизил меня, и я не собираюсь за это мстить, ведь унижение, действительно, заслуженное. И то, что я спокойно это признаю, означает, что я попросту сдался. Хейваджима мне не соперник, хотя когда-то он им действительно был. Когда это был прежний Шизуо: глупый, по-доброму наивный, зависимый. Скучаю по тем временам. Но не время впадать в ностальгию. Время ложиться на холодный хирургический стол, как бы это ни было унизительно. Изая в который раз проснулся посреди ночи. Яркая неоновая вывеска, что недавно появилась прямо над его окном, заставила недовольно поморщиться. Он потянулся и тут же скорчился от боли. Ему снова снился он. Этот парень не покидает его мысли ни на секунду, заставляет мучиться ночами, не давая спокойно уснуть. Это похоже на зависимость. Он словно опьянен им. Орихара, как только такие мысли проскальзывают в его больную голову, невольно краснеет и зарывается руками в черные взлохмаченные волосы. Он плохо спит, часто нервничает и мается от безделья. тогда острые зубы вонзились в бледную кожу, оставляя очередную кровавую метку. Я рвано вздохнул и прохрипел что-то нечленораздельное. Кажется, я произносил его имя, моля о том, чтобы тот пришел в себя и остановился. Но он не слушался, это для него несвойственно. Он дикий зверь, что никогда не поддастся дрессировке. Слезы предательски покатились по вспыхнувшим от смущения и боли щекам. Я, не в силах больше держаться, прикрыл глаза и тихо всхлипнул. За это он снова ударил меня, но я не почувствовал боли Чертов мазохист, что желает повтора, но при этом до одурения боится промахнуться. Неудачный романтик, что любит ровно так же, как и ненавидит. И Шизуо испытывает примерно то же самое. Тем временем бывшая гроза Икебукуро наворачивал круги по надоевшим знакомым улицам, постоянно курил, снова заимел привычку грызть ногти. Его мучила совесть, но в его планы не входило переживание за Орихару. Поэтому он узнавал о нем от левых лиц. Он наведался к Шинре, но, как оказалось, Изая не обращался к нему, но звонил пару дней назад. В принципе, о местонахождении информатора Шизуо не знал, но почему-то он был уверен, что тот попросту не покидает стены родной квартиры. Новостью для него стало сообщение от Селти, которая передала, что Орихара находится в больнице после преступного нападения за стенами его дома. Шизуо, как бы ни хотел, в больницу не пошел. Точнее, не сразу. Брюнет, поморщившись от отвращения, сделал очередной глоток приторного кофе. Он поудобнее расположился на больничной койке и тяжело вздохнул. Его взгляд остановился на широком окне с горящей фиолетовой вывеской, что открывает вид на небольшую детскую площадку для самых маленьких пациентов больницы. Дети, несмотря на довольно позднее время суток, все еще качались на качелях и играли в песочницах. Головы большинства из них были обмотаны разноцветными повязками и прикрыты кепками, и от этого зрелища даже бесчувственному и холодному Орихаре стало немного не по себе. Он снова отпил свой уже остывший напиток и перевел взгляд на вечернее небо. — Значит, все-таки соскучился. Шизуо, ничего не ответив, вышел из палаты. Он осознал, что этот человек не способен измениться. Но он просто не знает о своей причастности в крахе целой системы ценностей, не знает о том, что мир информатора рушится, а его владелец заживо гниет. Просто Изая не привык демонстрировать свою сущность. Он, как и обычно, прячется ото всех. Даже от самого себя. Дверь снова закрылась. Внутри все неприятно сжалось. Изае почему-то стало тяжело дышать, словно легкие внезапно решили отказать в работе. Словно воздух стал тяжелее в разы. - так даже лучше, - подумал брюнет, горько усмехаясь. Жизнь постепенно идет своим чередом, только для него она вдруг остановилась. Не сказать, что в ней когда-либо был внушительный смысл, но в последнее время и жить-то особо не хочется. Его жизнь стала бессмысленной постепенно. Вся его сущность состоит из безграничной любви к людям и такой же ярой к ним ненависти. Он, как настоящее насекомое, приносит лишь вред, но не является ячейкой пищевой цепочки и просто впустую существует. - пора меняться, - в который раз подумал Орихара. — Но это слишком сложно, — шепотом проговорил он. Опустив взгляд на помятую постель, он на секунду задумался, а затем резко приподнялся с кровати, несмотря на невыносимую боль в пояснице. Потянувшись и налепив на себя привычную ухмылку, он подошел к небольшому комоду, в полках которого находятся его аккуратно сложенные вещи. Схватив все необходимое, даже не переодевая больничную пижаму, он подошел к окну. После того, как окно отворилось, дышать стало намного легче. Свежий и прохладный воздух заставили Орихару довольно поморщиться и улыбнуться по-настоящему. Не долго думая, Изая покинул пределы больничной палаты. По-английски, не прощаясь.