ID работы: 4880939

Цветущий Омут Конохи. Книга вторая: Ростки

Джен
R
Заморожен
6443
автор
Vezuvian соавтор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
369 страниц, 12 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
6443 Нравится 4496 Отзывы 2598 В сборник Скачать

Арка 13. Рутина (первая половина)

Настройки текста
      Праздники закончились как-то внезапно. Слишком много всего вместили в себя эти дни: поздравления и подарки, ритуалы О-сёгацу, день рождения Хинаты, открытки… Последней открыткой, кстати, оказалась не та, которую прислал Хаку. Саске тоже нарисовал — причём две разных, на мою карту и на карту Наруто. Наверное, чтобы на подольше сохранить ту, которая была у него? Обычно мы очищали карты, как только информация была прочитана, чтобы не оставлять улик, — но в этот раз Саске не спешил стирать открытку. Впрочем, хранить её куда менее подозрительно, чем листочек с несколькими фразами. Хотя, конечно, сентиментальный Учиха — та ещё редкость… будем считать, что это всё наше дурное влияние.       Открытки Саске я, кстати, тоже сохранила: банально сфотографировав. Перерисовывать у меня не хватило бы навыка, а такую реликвию, как собственноручно нарисованные нашим сумрачным мстителем открытки, было жаль терять. Тем более что Учиха вспомнил наш старый разговор и нарисовал Наруто ёжика, а мне — любопытную ласку. Дразнится. Вот сошью ему плюшевую панду и подарю на возвращение. Эмо-панду, разумеется — чтоб не расслаблялся.       Заглядывал Ирука-сенсей, сообщил, что Копи-ниндзя уже отправили на миссию, и сказал, чтобы мы тоже готовились. Вообще, статус нашей команды был странным. Ведь как обычно происходит? Опытному шиноби выдают учебную команду. Команда ходит на миссии, срабатывается, растёт в силах и мастерстве. Когда юные шиноби получают опыт, команду переводят из статуса учебной в статус боевой. Причём повышение звания тут дело десятое: слаженная тройка генинов — вполне себе сила… если, конечно, не бросать её против монстров типа Забузы. У боевой команды обычно нет закреплённого командира: его назначают для конкретной миссии. Ещё боевые команды не номерные. Сначала их называют по имени сенсея учебной команды, потом — как себя проявят. То есть те же десятые, когда получат боевой статус, сначала будут «командой Асумы», а потом имеют все шансы на «Ино-Шика-Чоу».       Конечно, состав команды может меняться. Кто-то уходит на специализацию: к штабистам, шифровальщикам, в Отдел Дознания. В АНБУ, наконец, или просто на одиночные миссии. Да и боевые потери никто не отменял. Боевые команды могут переформировывать свободно, учебные сохраняют свой номер, пока в рядах шиноби остаются хотя бы два человека от изначального состава. Если прикрепляют кого-то нового, то он, понятное дело, принимает номер команды. А вот если в команде погибают двое от изначального состава, даже с интервалом — ей присваивают другой номер. Даже если новичок, заменивший первого погибшего, давно прижился и считает эту команду своей. Такая вот… дань уважения, что ли?       Так вот, с одной стороны, Какаши-сенсея фактически от нас открепили: Хатаке участвовал в наших миссиях только по необходимости как командир боевой команды. У меня специализация, Кимимаро на генина не тянет от слова совсем: его впору в АНБУ запихивать. С Учихой тоже всё смутно. Но при всём этом формально мы оставались именно что учебной командой. Что порождало некоторые бюрократические сложности — но в то же время не позволяло вот так запросто нас перетасовать. Для изменения состава учебной команды нужны веские причины. Для перетасовки боевой достаточно нужд конкретной миссии.       Карин тоже пришло извещение о времени и месте сбора. У них миссия вообще должна была стать первой в составе команды, так что сестрёнка отчаянно переживала. У них и так времени на знакомство толком не было, а уж с учётом того, откуда были её сокомандники — хорошо хоть пару тренировок провели. А шли сразу на С-ранг, и чем обернулся наш первый С-ранг, Карин знала.       Подумав, я решила проводить сестрёнку до места сбора. Посмотрю на их капитана хоть: у Карин-то команда получается как раз боевая, даже если формально будет считаться учебной. Опять же, вряд ли её раньше кто-то провожал, так что будет новое приятное переживание… Наруто, естественно, увязался с нами.       И он же первым опознал капитана Карин.       — О, Тензо-сан! А что вы тут делаете?       — Жду свою команду, — невозмутимо сообщил АНБу-шник. — И ты снова перепутал, меня зовут Ямато.       Пока Наруто пытался сообразить, когда это он перепутал имя и почему «снова», Тензо вежливо кивнул сестрёнке:       — Доброе утро, Карин-сан. Ты первая.       — Здравствуйте, Ямато-тайчо, — Карин не поленилась полноценно поклониться.       Я тоже поздоровалась, пожелала Карин удачи на миссии. Тихонько шепнула, что Тензо — сильный шиноби и вообще кохай нашего Какаши-сенсея, так что команду убережёт. Сестрёнка выдохнула и стала выглядеть поспокойнее.       А вот у меня на душе было муторно. Сам Тензо у меня нареканий не вызывал: он действительно товарищ и соратник Какаши-сенсея и подставлять своих не станет. Да и боец сильный, не поспоришь. Но не слишком ли много АНБУ на одну команду?       Или даже — на одну Узумаки?       Логично предположить, что Тензо поставлен капитаном этой команды, чтобы уравновесить людей Данзо. Или потому, что как раз он отлично разбирается в логике бойцов Корня. Но… Карин не того веса фигура, чтобы устраивать вокруг неё такие пляски. Такое логично было бы в отношении Наруто: всё же джинчурики, стратегическое оружие Деревни. Карин же — только сенсор. Да, сильный, может быть, даже уникальный — но уж Коноха никогда от недостатка сенсоров не страдала. Инузука, Абураме, Хьюга… Про возможность лечить через укус Карин рассказывала только мне, да даже если бы это и вскрылось — не такой уж ценности способность, при Тсунаде-то в Деревне. Цепи чакры… если она их и пробудит, то нескоро. С другой стороны, эта техника позволяет спеленать даже Кьюби, на что сейчас более-менее способен только Тензо. Джирайю тоже не стоит сбрасывать со счетов — но Джирайя не факт, что окажется в нужном месте и в нужное время.       А ещё Карин может потенциально подходить на роль запасного джинчурики: недаром ведь многие из них в той или иной степени родственники Узумаки.       Так что гадать можно до бесконечности, но легче на душе от этого не станет. Разве что… Тензо не могли назначить капитаном команды в обход Хокаге. Можно попробовать спросить у самой Сенджу-химе. В худшем случае, она просто скажет, что это не моё дело. Наказывать же точно не станет: Годайме ценит честность.       Заодно и открытку от Хаку отдам.       Открытка Тсунаде удивила, но, похоже, удивила приятно. Я замялась, не зная, с какого боку подойти к интересующей меня теме — и сенсей это заметила.       — Хочешь о чём-то спросить?       — Да, Тсунаде-сенсей, — я переступила с ноги на ногу. — Моя приёмная сестра — Узумаки по крови. И командиром её команды поставили одного из АНБУ.       — Хм? — Сенджу наклонила голову набок, как бы требуя доказательств.       — Нас Какаши-сенсей знакомил, — я застенчиво ковырнула пол носком сандалии.       — И?       — Разве учебные команды дают АНБУ? — я нервно сцепила руки.       — То есть Какаши-сенсей тебя не смущает? — Тсунаде откинулась на спинку кресла.       — Какаши-сенсей — бывший АНБУ, — серьёзно возразила я. — И мы не первая команда, которая пыталась сдать его экзамен.       Несколько секунд тишины — и очень внимательный взгляд Годайме. Изучающий прямо-таки.       — И ты подумала, что Ямато получил задание следить за твоей Узумаки? — лёгкая насмешка.       — Я не знаю, что думать, — честное признание. — Я просто… беспокоюсь. Но АНБУ не могли прикрепить к команде за вашей спиной.       Тсунаде с тихим вздохом поставила локти на стол.       — Порой я забываю, какие вы ещё дети. Мир не крутится только вокруг вас, Сакура.       Я честно постаралась выразить взглядом своё недоумение.       — Ты обращала внимание, что поведение Хатаке Какаши изменилось после того, как он взял учебную команду? — Годайме оперлась подбородком на сплетённые кисти рук.       Я задумалась. Нет, мы, конечно, тормошили Какаши-сенсея, и определённые подвижки были… но его тролльство точно неистребимо, за это я могу ручаться.       — Он стал больше времени уделять тренировкам, — осторожно сказала я. — И разговаривает с нами… иногда.       Тсунаде кивнула.       — Чтобы ты знала, ваш сенсей — один из сильнейших, но в то же время и один из самых проблемных шиноби. Ещё ребёнком он потерял родителей. Во время войны — команду. После её завершения — сенсея, — Годайме поморщилась. — АНБУ, как ты можешь понимать, восстановлению душевного равновесия способствует слабо.       Пауза.       — Однако после того, как Хатаке Какаши была взята седьмая учебная команда, его состояние заметно улучшилось. Он чаще общается с людьми, меньше времени проводит у камня памяти, начинает проявлять хотя бы какую-то социальную инициативу. Результаты тестов тоже показывают положительную динамику.       — Ано… — что-то я окончательно запуталась. Нет, раскукливание Какаши-сенсея — это здорово, но при чём тут?..       — Но проблемы Хатаке Какаши вовсе не уникальны, — Тсунаде жестко усмехнулась. — Практически любой боец АНБУ имеет проблемы с социализацией. Каждый второй испытывает сложности с общением не в рамках миссии.       Да ладно! Нет, Годайме действительно имеет в виду то, о чём я подумала?!       Сенджу снова откинулась на спинку кресла.       — Это не Ямато будет присматривать за командой. Это команда будет являться терапией для Ямато.       Ы. Она действительно именно это имеет в виду.       Узумаки-терапия на поток. Ы-ы-ы-ы!       — Ещё вопросы? — Тсунаде-сенсей явно повеселила моя реакция.       — А какая эффективность у этого… метода? — я стрельнула глазками, изображая свое любимое личико пай-девочки.       — Пока что рано об этом судить, — в глазах Сенджу плясали шаловливые искорки. — Как ты понимаешь, выборка не слишком велика и вопрос требует серьёзных исследований. Но, полагаю, Коноха в состоянии выделить средства, чтобы их провести.       Я вспомнила, какие требования предъявляются в Госпитале к практическому подтверждению новых гипотез, и едва сдержала смешок. Если Карин действительно отузумачит Тензо…       Бедные, бедные АНБУ. Не видать им покоя.       И даже не по моей вине.

***

      Миссия нам досталась странная. Нет, Госпиталь Конохи мог нанимать команды для своих нужд. Получить или доставить заказанное лекарство, собрать необходимые компоненты на пограничных территориях, купить или выкрасть рецепт интересного состава… Оплатить команде генинов миссию выйдет куда дешевле, чем гонять квалифицированного ирьёнина.       Но в том-то и дело, что нашим заданием было провести обследование пациента. И не какого-то постороннего пациента, а человека из малого клана Конохи. Любой клан Конохи имеет свои обязанности — но и привилегии его шиноби распространяются на всех членов клана. Не только на тех, кто состоит в корпусе шиноби. Бесклановые шиноби могут выбить какие-то послабления в отношении родителей. Потомственные вправе получить льготы для супругов и кровных родственников не дальше второго колена. Клановые вправе распространять свои привилегии на любого члена клана, будь он хоть бродягой, вчера в этот клан принятым.       Другое дело, что и обязанности ложатся на весь клан. Того же Саске взять: пока он не восстановит полицию Конохи, о большей части привилегий Учиха ему придётся забыть. Хьюга обязаны предоставлять людей в барьерный корпус Конохи, Яманака — в Отдел Дознания… Зона ответственности тех же Нара — штаб и выработка стратегии. Акимичи сражаются на передовой. Обязанность Сарутоби — защита Академии и её учеников. По возможности прикрывают и недавних выпускников.       Но есть ещё и так называемые «малые кланы». Они серьёзно уступают по силам обычным, не говоря уж о «великих». Причины могут быть разными: в целом слабые способности клановых шиноби, малочисленность, неудачный кеккей генкай. Так, был в Конохе когда-то клан с кеккей генкай превращения в дым. Вроде бы удобно — но проблема в том, что этот дым мог развеять любой ветер. Неудивительно, что клан со временем выродился. Или, например, Кохаку взять: из способностей у них только склонность к Дотону, и хорошо, если пяток чуунинов наберётся. Они даже в самой Конохе не живут. Но право на обращение в Госпиталь у них точно такое же, как у нашего Копи-ниндзя.       Хатаке, кстати, тоже формально являются малым кланом. И неважно, что член у этого клана всего один: Какаши-сенсей, в общем-то, в одиночку тех же Кохаку раскатает и не особо запыхается. Сенджу, по-хорошему, тоже должны были низвести до такого статуса, но пока что ни у кого рука не поднялась. Всё-таки клан основателей…       Так вот, Госпиталь, который заказывает обследование кланового — это как если бы Отдел Дознания оплачивал Яманака Иноичи миссию по проведению допроса. Потому что согласно стандартной процедуре специалиста просто направляют куда нужно. Ирьёнин такой-то, сегодня ваше дежурство проходит не в здании Госпиталя, а на территории Барьерного Корпуса. Отчёт о состоянии здоровья дежурной смены предоставите куратору к завтрашнему дню. Конечно, взаимодействие между разными отделами требует некоторой бюрократии: запросы там, визы руководства. Но чтобы именно миссия, да ещё и оформленная как внешний заказ… чует моя печёнка, что-то тут нечисто. Только и радует, что Хатаке с нами на эту миссию не идёт: есть шанс, что всё не так уж серьёзно.       Собственно, навскидку можно предположить два варианта. Первый — это такое извинение за какой-то косяк со стороны Госпиталя. Признаём свою вину, вот вам ученица Тсунаде за наш счёт и тому подобное. А второй… как бы не оказалось, что наш пациент категорически против того, чтобы его обследовали. Или не сам пациент, а его клан. Ведь вполне возможен вариант как у того же Кимимаро: очень яркое проявление кеккей генкая, с которым не могут толком справиться, но к которому не хотят подпускать посторонних из-за обострения паранойи. А что там на самом деле… с нашей кармой там может хоть Орочимару развлекаться, хоть Акацки шпиона внедрять.       При этом дополнительного времени на подготовку нам не выделили. Я и так своим произволом завернула сначала в Госпиталь: поискать медкарту этой самой Курама Якумо. Или ещё кого-нибудь из клана Курама, если она ни разу в Госпитале не лечилась.       Медкарта Якумо в госпитале нашлась. Да и клан оказался не таким уж закрытым: сейчас Курама захирели, но раньше были достаточно круты, чтобы задирать нос в сторону тех же Учиха. Для специалистов по гендзюцу это ого-го какой уровень. Но вот что-то не сложилось. То ли кеккей генкай ослаб, то ли ещё что… в настоящий момент у Курама не было не только чуунинов, но даже главы клана. Предыдущий вместе с супругой погибли в пожаре, а нового так и не выбрали. С учётом того, что они были джонинами, подозрительный это пожар был. Впору многострадальных Учиха заподозрить в том, что они Катоном подышали — но пожар произошёл сильно позже резни, когда Учиха, считай, и не осталось.       Якумо была как раз дочерью погибшего главы клана. И что самое интересное: в Госпитале она наблюдалась. Да что там, её медкарта была подробнее моей! Состояние здоровья, анкета шиноби — а ведь в Академии она не училась. Диаграмма способностей Якумо напоминала таковую у Рока Ли: резкий пик по одной способности и практически ноль по всем остальным. Только здесь пик был не в тай, а в гендзюцу. Была и отметка об ученичестве — и не у кого-нибудь там, а у Юхи Куренай. Получается, сенсей восьмой команды отказалась от наставничества у Якумо как раз перед нашим выпуском… Хорошо бы с ней об этом поговорить — но не того плана у меня миссия, чтобы устраивать поиски глубокого смысла.       Впрочем, кое-какая информация из медкарты всё-таки требовала уточнения. На последней странице было помечено, что пациент находится под постоянным присмотром двух ирьёнинов — так зачем ещё кого-то привлекать?!       Повезло, что Сатори-сан был на месте. Несмотря на ученичество у Годайме, я так и осталась закреплена за своим первым куратором. Да и просто — хорошим он был человеком. Из тех, кто может за чашечкой чая успокоить любую муть в душе и разложить всё по полочкам. Вот и сейчас на мой вопрос он только улыбнулся уголками губ:       — А сама не догадалась? Что может отличать тебя от других ирьёнинов?       — Сенсей, — я пожала плечами. — Но я пока не столь хороша, чтобы превосходить более опытных ирьё-ниндзя.       — Верно, — Сатори-сан отложил какие-то бумаги. — Но кое-какие твои разработки могут быть полезны именно в случае Курама Якумо.       Мои разработки? Не думаю, что он говорит о нитях… да и вряд ли — об инфокартах. Лечение Забузы и тем более Орочимару — не то, о чём Тсунаде-сенсей стала бы сообщать. И что у меня остаётся кроме этого? Ранмару, Какеру-хейка, Кимимаро, мои ветераны с фигурками. Хм…       — Реабилитация? — осторожно предположила я.       — Именно, — Сатори-сан сложил пальцы домиком. — Мы хорошо умеем спасать жизни на поле боя, но раньше никто не работал именно над тем, чтобы восстановить способности тех, кого уже вылечили… насколько это было возможно.       — Не думаю, что ситуация Якумо такая же, как у Ранмару, — я потёрла подбородок. — Её ведь обследовали… если бы что-то было, поддерживающую терапию давно бы провели.       — А вот об этом ты будешь делать выводы после того, как лично проведёшь обследование, — отрезал мужчина. — Отчёт сдашь в двух экземплярах.       — Хай! — я вытянулась по стойке смирно.       — Можешь запросить у Хидэки и Нобу их отчёты о состоянии пациента, — кивнул мне Сатори-сан.       — Мне нужны дополнительные документы, чтобы получить доступ?       — Покажешь бланк миссии, этого хватит, — Сатори-сан уткнулся обратно в бумаги.       Интересно… если так подумать, то в медицине шиноби действительно практически отсутствует реабилитация. Вполне возможно, это направление просто не успело получить развитие — если уж централизованная медицинская помощь, по большому счёту, создана только Тсунаде. Именно благодаря ей боевые потери снизились в разы, а раненые стали возвращаться в строй на порядок быстрее. Переоценить важность этого сложно: на Третьей Войне Коноха выстояла против нескольких противников в том числе и поэтому. Только недаром последняя из Сенджу стала легендарным медиком. После Тсунаде пациент либо труп, либо полностью здоров. Обычные же ирьёнины такой чудовищной эффективностью похвастаться не могут. А подходу «вылечить всё и сразу» следуют.       Интересная тема для размышлений — но пока что стоит думать о миссии. Тем более что она будет за пределами Конохи: наследница клана Курама обитала в соседнем лесу. Довольно запущенный особняк, компания из двух ирьёнинов и АНБУ… И судя по тому, как наш бланк миссии чуть ли не обнюхивали — посетители в этом особняке не приветствуются. Тюрьма какая-то, честное слово.       Ирьёнины, кстати, моему появлению были не рады. Несложно догадаться, почему: мой визит сильно смахивает на проверку. Разговаривали со мной только что не через зубы. К уже имеющейся информации добавилось то, что Якумо психически нестабильна и прочим представителям клана запрещены контакты с ней. Интере-есно кошки пляшут… Жаль, что у меня нет полномочий, чтобы выяснить все инструкции этой троицы. Заложник она, пленник — или же её действительно оберегают от родственников? И чем таким могут угрожать состоянию Якумо соклановцы?       Но как бы там ни было, в особняк нас пропустили. Внутри он тоже оказался не слишком-то уютным. Тёмный, с поскрипывающими полами и запахом затхлости — этот дом прямо-таки напрашивался на декорации к фильму ужасов. Наруто, с его боязнью всяких призраков, настороженно зыркал по сторонам и, удивительное дело, молчал. Кимимаро, как обычно, воплощал самурайскую невозмутимость.       Комната Якумо оказалась такой же тёмной и душной, как и всё остальное. Только в ней были ещё и картины. Тёмные, мрачные, тревожные: разрушенная Коноха, Куренай с пробитой грудью… И тянуло от этих картин чем-то нехорошим. Да уж… если это Якумо рисует, то «нестабильность» — это мягко сказано. Тут нехилая такая фиксация на травме, причём с желанием причину этой травмы уничтожить. А ведь у Якумо ещё и сильные способности к гендзюцу. В этой голове такие тараканы водиться могут — уй-ёй.       А ещё три здоровых активных шиноби закреплены за этой девочкой. Уж явно не потому, что она наследница клана. Означает ли это, что Якумо может быть действительно опасна?       Вот и попробуем это выяснить.       — Добрый день, Якумо-сан. Меня зовут Сакура, я направлена Госпиталем Конохи, чтобы произвести обследование вашего здоровья. Это Наруто и Кимимаро, мои сокомандники.       Курама не отреагировала, продолжая водить кисточкой по холсту. Ла-адно…       — Якумо-сан, вам неприятен солнечный свет? — в медкарте такой информации не содержалось, но мало ли.       Молчание — только рука с кисточкой замерла на мгновение.       — Эй, ты чего молчишь, даттебаё? — возмущённый Наруто потряс девушку за плечо.       И шарахнулся, когда она обернулась. У Якумо оказалось очень бледное лицо, и в полумраке это смотрелось действительно жутковато. Особенно неподвижность этого лица — будто гладкая фарфоровая маска.       — Вам недостаточно тех надсмотрщиков, которые уже есть? — всё же ответила Курама.       — Не знаю, какие инструкции у моих коллег, но я здесь не в связи с ними, — мягко улыбнуться, словно снова уговаривая Ранмару попробовать сделать первый шаг. — Моя задача — произвести обследование и определить возможность восстановления вашего здоровья.       — Восстановления? — губы Якумо искривились в некрасивой гримасе. Если она действительно хотела стать шиноби, то вопрос действительно больной.       — Да. Тело шиноби — очень сложный организм и до сих пор полностью не изучено. Иногда бывает так, что множество мелких болезней объединяют своё влияние и кажется, что это не вылечить. Что это какая-то серьёзная и даже смертельная болезнь. Или яд, который не удаётся диагностировать — потому что яда нет. Совсем недавно Кимимаро был уверен, что больше не сможет быть шиноби из-за таинственной болезни лёгких, — жест в сторону Кагуи, как бы предлагая оценить его невозмутимость и несокрушимость. — Но сейчас он снова здоров.       — Моя слабость — с рождения, — Якумо сообщила это почти с вызовом.       — Ранмару вообще ходить не мог, но Сакура-чан его вылечила! — тут же встрял Наруто.       — И он готовится к поступлению в Академию, — я кивнула. — Поэтому вернёмся к вопросу: вам неприятен солнечный свет?       — При чём тут это?       — Солнечный свет и свежий воздух благоприятно влияют на здоровье. Ваша бледность непохожа на проявление альбинизма, поэтому сидеть в наглухо запертой комнате нет смысла.       — Здоровье? — глаза Якумо как-то нехорошо потемнели. — Зачем Конохе моё здоровье?       — Курама — один из кланов Конохи, — я пожала плечами. — Коноха старается заботиться обо всех своих шиноби.       — Я не шиноби, — пальцы Якумо сжались на кисточке.       — Рок Ли смог стать сильным шиноби, не используя ничего, кроме тайдзюцу. С такими способностями к гендзюцу ты можешь повторить его путь.       — Способностями? — голос Якумо взлетел на два тона вверх. — Мои способности запечатаны сенсеем, которого мне дала Коноха!       — Запечатала? — ого, интересная деталь о Куренай-сенсей. Фуин всё-таки требует немало чакры и огромного контроля… впрочем, Куренай — специалист по гендзюцу, так что с контролем у неё точно всё в порядке.       — Да, запечатала! — от неподвижной маски, с которой Якумо нас встретила, не осталось и следа. — Мои родители погибли вскоре после того, как Куренай-сенсей начала учить меня! А потом она сказала, что мне лучше не быть шиноби! И когда я отказалась — запечатала мои силы! Она рисовала эту печать при мне! На всю комнату — и я ей помогала! А потом она усадила меня в центр — и эта печать впиталась в меня! И мои способности… — Якумо слишком резко схватила воздух и закашлялась.       Мы с Наруто переглянулись. Уж очень это описание напоминало ту «Печать Воли», которой Какаши-сенсей пытался ограничить джуин…       — Огромная печать, которая впиталась в тебя и закрыла доступ к чему-то из твоих сил? — я тихо хмыкнула. — Знаешь, на одного моего друга тоже поставили такую. Чтобы защитить от чудовища, которое в нём поселилось. Может быть, скажешь, что на самом деле в тебе запечатали?       Рядом дёрнулся Наруто: слова о запертом чудовище могли относиться и к нему. Якумо сжала кисточку так, что костяшки пальцев побелели.       — Во мне нет никаких чудовищ! Они просто боялись моей силы! И хотели убить! Я сама это слышала!       — Это неправда! Дедуля бы никогда! — вскинулся Узумаки.       — Хотели, говоришь? — я снова хмыкнула. — Хокаге — сильнейший шиноби Деревни. Юхи Куренай — джонин А-ранга. И они не смогли убить одну девочку, не получившую даже ранг генина? Значит, не так уж и хотели.       — Они боялись моих сил!       — Сандайме не боялся даже Кьюби, — парировала я. — Не думаю, что ты сильнее него.       — Тогда почему Куренай-сенсей не хотела, чтобы я становилась шиноби?       — Может быть, потому, что ты сама этого не слишком-то хотела? — я подалась вперед, «продавливая» Якумо.       — Неправда!       — Неужели? Року Ли говорили, что он не сможет стать шиноби. Хьюга Хинате повторяли, что она слишком слаба и никчёмна. Наруто считали худшим учеником, который не сможет закончить Академию. И любому из них я без сомнений доверю свою жизнь, — шагнуть вперёд. — Если ты хочешь по-прежнему считать себя жертвой — считай. Но я не стану тебе помогать, пока ты не скажешь мне правду, — ещё один шаг. — Я просто сделаю свою работу и уйду.       Честно говоря, я ожидала, что Якумо попытается шарахнуться. Или хотя бы ударить: я по ней только что прошлась таким катком, что естественно будет перевести агрессию на меня.       Но она развернулась к картине и буквально в два движения что-то там дорисовала. А потом краски замерцали, и…       На первый взгляд, ничего не изменилось. Мы остались всё в той же комнате, Якумо всё так же сидела у картины — теперь можно было увидеть, что на ней нарисована эта же комната и мы трое у порога. Только вот ощущения… что-то на самой грани восприятия, смутно знакомое и заставляющее чувство опасности взвинчивать нервы и чакру…       А потом стены комнаты стали растворяться. Наруто запаниковал, попытался вызвать клонов — но техника не сработала. Кимимаро характерно повернул ладони для извлечения своих запястных костей — и это тоже не получилось.       Сложить печать, прервать ток чакры… не сработало.       Что ж, ощущения меня не обманули — я просто не сразу поняла, когда уже испытывала что-то подобное. Похожее чувство бывает при технике захвата сознания Яманака — если ты её замечаешь, конечно.       Но больше всего это напоминало ощущения от Тсукуёми Учиха Итачи.       Только вот в этот раз сбросить его банальным «кай» не получится.       Вдох, выдох, поднять руки и хорошенько потянуться, привставая на цыпочки. Вдо-ох, вы-ыдох… Всё, эмоции немного улеглись и можно оценить ситуацию относительно трезво. Плюс мои потягушки озадачили всех остальных: очень уж странная реакция. Никак не похожа на страх или готовность к атаке.       Если рассуждать трезво — ситуация опасна, но пока ещё не критична. Якумо сумела поймать нас в гендзюцу, и её способности позволили сделать такую иллюзию, которую лёгким всплеском чакры не перебить. Но убить человека с помощью гендзюцу — именно убить, именно самой иллюзией — довольно сложно. Что говорить, если та же Куренай, на минутку — джонин А-класса и признанный специалист по гендзюцу, — предпочитает добивать противника банальным кунаем. С помощью гендзюцу можно усыпить или обездвижить. Можно показать что-то страшное, выбивающее из равновесия: вспомнить хоть ту иллюзию, которой Какаши-сенсей приласкал меня-прежнюю во время испытания с колокольчиками. Там он мог и сам сформировать образ умирающего Саске — но ведь есть техники, которые вытаскивают страхи человека, даже если нападающий о них знать не знает.       То есть основная задача гендзюцу — заставить противника подставиться. Даже Итачи не убивал с помощью Тсукуёми, предпочитая для смертельных атак использовать Аматерасу. Да что там, можно то же Изанаги вспомнить — которое формально вроде как тоже гендзюцу. Но при этом почему-то его использовали, чтобы переиграть собственную смерть, а не поменять реальность на ту, где противник уже мёртв. Вот не верится мне, что шиноби не приходил в голову такой вариант.       При этом есть гендзюцу, которые позволяют запереть жертву в нём — под условием или на определённый срок. Изанами, то же Тсукуёми, действие Тотсука но Тсуруги… Но их действие направлено именно на то, чтобы запереть жертву. Не убить.       Почему так — вопрос десятый. Сейчас же это означает то, что просто убить нас Якумо будет не так-то просто. Запутать, попытаться свести с ума, бить табуреткой, пока мы застряли в иллюзии — да. Но убить нас табуреткой тоже надо постараться.       А ещё гендзюцу — битва разумов. Просто потому, что наше восприятие — это иллюзия мира, созданная нашим мозгом. Опытный иллюзионист может перехватить чужую технику, перекроить её под себя…       Но можно зайти и с другой стороны. Не через технику, но через её создателя.       — Говоришь, твои способности запечатали? — я весело хмыкнула. — Не похоже на это. Гендзюцу такой силы мне встречалось только в исполнении Мангекё шарингана.       Якумо нахмурилась, но не ответила. Кажется, отсутствие агрессии с моей стороны здорово сбило её с толку.       — Сакура-чан, так это гендзюцу?! — возопил Наруто.       — Да. На самом деле пол никуда не исчез. И нам только кажется, что мы не можем использовать техники. Но очень сильно кажется.       Кимимаро молча изменил стойку. Кости костями, но вряд ли Якумо представляет себе реальную скорость, с которой атакует прокачанный шиноби.       Хотя кеккей генкай же она смогла заблокировать… Может, и вписала условие, по которому до неё не добежать.       — Мои иллюзии — настоящие, — Якумо сильнее сжала кисть. — И если вам покажется, что вы умерли… Вы умрёте!       Ещё один быстрый взмах — и пол прямо перед нами пробил столб пламени. Трещащий, как пламя. Пахнущий пламенем и дымом обуглившихся досок пола.       Опаливший лицо так, что волосы затрещали.       Пугающе настоящий.       Мы с Наруто шарахнулись в сторону: в таких ситуациях тело действует куда быстрее разума. А вот Кимимаро… Кимимаро метнулся к Якумо.       Курама не успела даже вскрикнуть: только зрачки расширились да упала одна из висевших в воздухе картин. Прямо перед Кагуей упала. Кимимаро ударил, отшвыривая полотно в сторону — но его руку перехватило что-то, высунувшееся из картины.       Кагуя, впрочем, не растерялся. Не пытаясь освободить руку, он резко дёрнул её на себя и ударил свободной рукой. Может, целился он и в картинку — но угодил в лицо рисованной копии Курама, которая продолжила выбираться наружу. И это лицо от удара треснуло, осыпаясь мелкими кусками и открывая стрёмную рожу, совсем не похожую на миленькое, в общем-то, личико Якумо.       То ещё зрелище — но у Канкуро маскировка с марионеток так же осыпается. Да и рожи у них не менее стрёмные. Так что мы закалённые — Якумо эта рожа с картины ошарашила как бы не больше, чем нас.       Кимимаро ударил снова, вынуждая морду всё-таки отпустить его. Правда, эта штука тут же атаковала в ответ: её руки вытягивались, изгибались во всех направлениях и хлестали по Кагуе с нехилым таким оттягом. Но Кимимаро — плохой мальчик для битья, особенно если бить его только грубой физической силой. Похоже, тварюшка тоже это поняла, потому что после очередного удара дохнула в Кагую чем-то, смутно похожим не то на газ, не то на призрачное синее пламя.       Якумо вскрикнула, хватаясь руками за виски, и скорчилась на своём стульчике — словно от боли. Ещё одна картина спикировала к полу и почему-то стекла густой чёрной слизью, открывая совсем другой рисунок. Дом, охваченный огнём, фигурки в пламени, складывающаяся из языков огня стрёмная рожа…       Якумо зажмурилась, пробормотала что-то вроде «это-всё-моя-вина» и попыталась вонзить мастерок для красок себе в живот. Попыталась — потому что тварюшка резко забила на Кимимаро и ринулась ловить за руку уже Кураму.       — Почему? — голос у нее оказался глухой и грубый. — Ты должна убить тех, кто взвалил на тебя этот груз. Почему ты пытаешься убить себя?       — Шо ж вы так убиваетесь, вы же так не убьётесь… — честное слово, промолчать было выше моих сил. — Но присоединюсь к вопросу твоего ручного монстра: это что сейчас было?       — Это я… это из-за меня погибли мои родители… Тот пожар… — Якумо задрожала и уронила мастерок.       Хм… её скорчило после того, как ушастая фигня с картины дохнула как бы пламенем на Кимимаро. Получается, она нарисовала пожар, а потом дом вспыхнул? Ну… возможно. Сомневаюсь, что это был осознанный поджог, скорее уж вспышка эмоций — но результат от этого вряд ли меняется.       — То есть вот он не такой уж ручной? — я наклонила голову набок.       — Меня зовут Идо, — кажется, рогатая фигня обиделась. То ли на то, что я зачислила её в монстры, то ли на то, что в ручные. — Я вырос в глубине сердца Якумо…       — Скорей уж, в глубине мозга, — не удержала тихий смешок я.       На меня уставились три недоуменных взгляда. Три — потому что Кимимаро был как всегда непоколебим и каменноморд. Но хоть атаковать не пытался, и то хлеб.       — Твоё имя, — я махнула рукой в сторону Идо. — Видишь ли, у каждого человека можно выделить три блока личности. Оно, Я и Сверх-Я. Идо, Эго, Супер-Эго. Сверх-Я — это мечты, идеалы, совесть. Когда мы жертвуем собой ради кого-то — это Супер-Эго. Оно — это подсознание. Инстинкты выживания, размножения, тяга к удовольствию. Когда мы жертвуем кем-то, чтобы выжить, — это Идо. Только знаешь, Якумо… нет тьмы без света и нет света без тьмы. Когда мы сражаемся изо всех сил и выживаем там, где должны были погибнуть — это тоже Идо. Когда мы убиваем ради Великого Селения — это Супер-Эго. Идо не зло.       — Не… зло? — Курама перевела взгляд на Идо, всё ещё удерживающего её за руку.       — Если человека никогда не учили обращаться с кунаем — стоит ли его винить, что он порезался? — тихо спросила я. — Ты… ведь была очень обижена на родителей перед тем пожаром? Или даже зла? — я маленькими шажками подходила ближе к Якумо.       — Они сказали, что я не смогу быть шиноби… но я не хотела их убивать!       — Конечно, не хотела, — я положила руку ей на плечо. — Просто твои гендзюцу оказались слишком сильными. Сильнее, чем все ожидали. И слишком сильными, чтобы ты смогла с ними справиться сама. Я думаю, именно поэтому к тебе прислали Куренай-сенсей. Она — единственный джонин, специализирующийся на гендзюцу. Возможно, сейчас она — сильнейший специалист по гендзюцу в Конохе.       Карие глаза Якумо наполнились слезами. Она шмыгнула носом, скривила губы в попытке сдержаться:       — Мне… хотели… помочь?       — Именно, — я кивнула. — А когда Куренай-сенсей поняла, что не справляется, она попыталась запечатать Идо в тебе.       — Во мне действительно живёт монстр… — девочка окончательно поникла. — Я вырастила это чудовище…       — Глупости, — я чуть встряхнула Якумо за плечи, заставляя поднять голову. — Человек может договориться даже с биджу, если действительно захочет этого. А Идо — не биджу. Его создавал не Рикудо-Сеннин. Он — часть тебя. И если ты его уничтожишь… ты не просто убьёшь часть себя. Ты убьёшь ту часть, которая отвечает за твоё желание жить.       Вообще, согласно классической теории, Идо отвечает ещё и за стремление к саморазрушению, но об этом я лучше умолчу.       — Разве я имею право жить — такой ценой?       — Эй! — возмутился Узумаки. — А почему это ты должна умирать?! Ты не сделала ничего плохого!       Теперь ошарашенный взгляд достался Наруто. Я с трудом сдержала смешок. Да-да, если убивать каждого, кто пытается убить меня, с кем же тогда дружить?       С другой стороны, с Гаарой же прокатило.       — Твоя обязанность — научиться контролировать Идо, — очень серьёзно сообщила я. — Поладить с ним.       Якумо покосилась на стрёмную рожу своего персонального монстрика. Судя по всему, перспектива поладить вот с этим её не вдохновляла.       — Да отпусти ты её уже, — я легонько тыкнула в Идо пальцем. — Вы друг от друга никуда не денетесь.       Идо озадаченно разжал пальцы и уставился на меня. Я спокойно уселась на пол, скрещивая ноги.       — Сейчас я буду говорить, а вы поправляйте меня, если я буду не права. Ты, — кивок в сторону Якумо, — очень хотела стать шиноби. Настолько, что готова была тренироваться день и ночь, лишь бы оправдать ожидания клана. Верно?       Курама заторможено кивнула.       — Но твоё тело было слишком слабым. Ты не справлялась с базовыми упражнениями и слышала, как за твоей спиной стали шептаться. Что ты слишком слаба, что не сможешь, не справишься… — Якумо вздрогнула. — И тогда появился ты, — перевести взгляд на Идо. — Тот, кто готов был сражаться. Вместо Якумо. Или вместе с Якумо. Знаешь, почему Идо не пытался напасть на меня или Наруто?       — Почему?       — Потому что мы тебе не угрожали. Не пытались напасть… и лично нас ты не ненавидела. Не за что было.       — Я… злилась, — осторожно заметила Курама.       — Именно. Ты злилась, но ты затащила нас в эту иллюзию. Не в кипящую лаву. Не под воду. Не в цепи даже. Разве ты хотела нас убивать?       — Н-нет… — мордашка Якумо стала ещё более удивлённой.       — Тебе просто нужно разобраться в себе, — я улыбнулась. — Научиться понимать, что ты чувствуешь. И что причина твоих чувств. Могу поспорить, с того пожара Идо стал гораздо сильнее: потому, что ты была очень обижена, и потому, что он вбирал в себя все те чувства, которые ты старалась не проявлять.       — Но он такой… такой страшный! — жалобно воскликнула Курама.       — Это же твоя боевая форма, — я весело фыркнула. — А в бою положено пугать врагов, а не очаровывать.       — Боевая форма? Это как когда Саске под Печатью Орочимару менялся? — оживился Наруто. — А что, похоже!       — Кто такой Саске? — прогудел Идо.       — Это наш друг, на которого ставили печать, чтобы сдержать чудовище внутри него. Но его печать тоже не выдержала.       — И он… смог победить своё чудовище? — с надеждой спросила Якумо.       Идо обиженно заворчал. Я покачала головой.       — Его не надо побеждать. Понимаешь, Якумо, если ты будешь сражаться сама с собой, проиграешь тоже ты — всегда. Ты хотела быть сильной и стать шиноби — но Идо хочет того же самого. Он хочет жить, он хочет быть сильным, он хочет сражаться за тебя. Просто… он не всегда понимает, как это сделать правильно. Он… как ребёнок, которого нужно научить.       Где-то за спиной икнул Наруто, оценивая мысль, что стрёмная хрень, способная на равных махаться с Кимимаро — ребёночек. Не обученный причём.       — В сердце каждого человека есть своя тьма. Мы все боимся, обижаемся, злимся, негодуем. И знаешь, Якумо, это не только нормально. Это важно. Если мы не будем бояться — как мы поймём, что нам что-то угрожает? Если не будем обижаться — чем хорошее для нас будет отличаться от плохого? Эти эмоции нельзя прятать в себе. Наоборот, их нужно понимать. Понимать, почему именно тебе обидно или страшно. Что именно тебя злит. И ещё. Идо ведь может выходить в реальность? — я кивнула на картину с пожаром.       — Д-да. Тогда он будто вылился из меня…       — И был отдельно? — я потёрла подбородок.       — Это…. Важно?       — Идо решает проблему твоей физической слабости. Если он возникает прямо отдельным телом — то тебе стоит почитать про марионеточников Суны. У них схожий стиль боя: марионетка, которая сражается, и шиноби, который ею управляет. Тебе будет даже легче — ведь Идо не нужно показывать каждое движение. Но можно попробовать и другой вариант.       — Какой?       — Чтобы Идо появлялся вокруг тебя, как доспех. Живой доспех, который увеличит твои силы, — недоуменный взгляд. — Например, Наруто может использовать покров чакры, который защищает его и позволяет бить быстрее и сильнее. У клана Учиха была техника Сусаноо — огромный воин из чакры, внутри которого прятался сам Учиха.       — Э? Саске тебе рассказывал, а мне нет?       — Бака, историю учить надо. Учиха Мадара именно в таком сражался с Шодай Хокаге.       — Тю-ю, так Шодай же его победил…       — Сенджу Хаширама и Кьюби победил, так что, Кьюби считать слабаком? — не удержалась от мелкой шпильки я.       Наруто задумался и завис. О том, что его обожаемый Йондайме сражался с Кьюби и вышла у них примерно ничья, Узумаки всё-таки знал. Поэтому заявить, что Кьюби слабак, язык не поворачивался. Но и идея копировать Сусаноо у вредных Учих тоже не нравилась.       — Разреши? — я дотронулась до картины, из которой вылез Идо, и сосредоточилась, передавая образ.       Не так уж сложно передать картинку с помощью гендзюцу — особенно после возни с инфокартами. На пустом полотне проступило Сусаноо Мадары, каким я его примерно помнила. Впрочем, тут ведь главное принцип.       — А Идо может выглядеть, например, вот так, — я снова дотронулась до холста.       Стрёмная рожа Идо отделилась от лица и стала маской боевого шлема. Уши я, правда, оставила — не думаю, что Якумо пугали именно они. Наглухо закрытый доспех, меч в руках, угадывающаяся внутри доспеха хрупкая фигурка Якумо.       — Или так, — доспех сменился стремительным полупрозрачным драконом из чакры. — Или так, — на месте дракона скалил зубы мелкий Шукаку.       — Но… он же… плотный, — ещё один настороженный взгляд на Идо.       — Ничто не мешает тебе его перерисовать, — я пожала плечами. — Ты ведь накладываешь свои гендзюцу с помощью картин, верно? Только сначала договорись с Идо. Выберите облик, который нравится вам обоим.       — Ты не боишься меня, — вдруг подал голос Идо. — Это странно.       — Ты не один такой, Идо. И поверь, ты не хотел бы встретиться с Иннер Сакурой.       — У тебя… тоже есть Идо? — Якумо широко распахнула глаза.       Я вспомнила ту грань своей личности, которая неприятно напоминала мне Орочимару в его худшей ипостаси.       — У всех есть тьма в сердце. Разница только в том, что кто-то принимает и понимает её — и поэтому может сохранять баланс. А кто-то пытается уничтожить — и от этого его тьма становится всё злее. Но знаешь, Якумо… даже самого дикого зверя можно приручить лаской. И самого ласкового кота — заставить кусаться и шипеть, если причинять ему боль. А Идо не зверь.       Я поднялась на ноги, с удовольствием потянулась.       — И ещё. Обследование показало, что твоя реабилитация — лишь дело времени и некоторого количества усилий. Ты можешь стать шиноби. Сильным шиноби.       Широко распахнутые глаза — но в них ещё слишком много недоверия.       — Но… мама и папа… Куренай-сенсей…       — При всём моём уважении к Куренай-сенсей — она не ирьёнин. И тем более не специалист по реабилитации шиноби, — я взмахнула рукой. — Она могла просто не знать, — мягче и серьёзнее. — А ещё — это потребует от тебя больших усилий. Очень больших. Тебе придётся не раз плакать от боли и усталости, пока всё не получится. Нащупывать свой путь вслепую — потому что твой талант уникален. И верить в себя, раз за разом поднимаясь после неудач. Ты уверена, что хочешь именно этого?       Несколько минут тишины, пока Якумо думала, — и решительный кивок. Я улыбнулась.       — Думаю, Рок Ли не откажется с тобой познакомиться. И рассказать, как он прошёл свой путь.       — Ко мне не пускают посетителей, — грустно качнула головой Якумо.       — Ирьёнина, проводящего терапию, пустят, — я лукаво прищурилась. — И его сопровождение тоже. А если ты сможешь поладить с Идо — охрану вообще уберут.       — Вы… будете меня навещать?!       — Или ты нас. Запретить тебе обратиться в Госпиталь не имеют права. Меня зовут Харуно Сакура, и если я не на миссии, ты всегда можешь записаться ко мне на приём, — протянуть руку, взлохматить волосы. — Если что-то не будет получаться — ты сможешь спросить совета.       — Спасибо… Сакура-сан.       — Пожалуйста, Якумо. И снимай уже свою иллюзию: твоя охрана наверняка всполошилась.       Иллюзия исчезла так же незаметно, как и была наложена. И даже Анбу с кунаями наперевес в комнате не ждали. Ну, вот и хорошо… Потому что Якумо руки из печати отмены гендзюцу не опустила, а буквально уронила, после чего тихо всхлипнула. Шагнуть вперёд, приобнять за плечи… АНБУ могли бы и вмешаться, а вот свои не станут: привычные уже.       — Испугалась? — я погладила девочку по волосам.       — О-очень, — Якумо снова всхлипнула.       Ну, ещё бы. Крушение картины мира — всегда страшно. Как будто корабль, на котором ты плыл, вдруг развалился на куски и ты оказался посреди океана в обнимку с парой досочек. И куда ни глянь — везде огромная и страшная неизвестность. Из которой не видно выхода. Да и вообще, возможно ли переплыть океан на хлипкой досочке?       Так что пускай поплачет. Пускай выплеснет хотя бы часть своего страха — и, может быть, самую чуточку поверит, что вокруг не только враги.       Потому что не проходит такое за один разговор. Даже если Якумо поладит с Идо — это вовсе не решит все проблемы. Да, её психика станет стабильнее… но нет никаких гарантий, что кризис не вызовет пара неосторожных фраз. Или воспоминания о том пожаре. Или встреча с Куренай-сенсей.       Конечно, при таких исходных опасно выпускать Кураму из-под надзора. Причиной срыва может послужить что угодно, и, казалось бы, зачем увеличивать количество потенциальных угроз…       Только… не работает это так. Никто не поручится, что завтра у джонина, вернувшегося с тяжёлой миссии, не сорвёт крышу. Что милый и вежливый Ли, опрокинув крохотную пиалу саке, не разнесёт пол-улицы в пьяном угаре. Что какой-нибудь АНБУ на волне обострения паранойи не пойдёт резать всех, кто покажется ему потенциальными шпионами.       И если принимать возможную угрозу за аксиому… только и остаётся, что превентивно вырезать всех окружающих.       Не работает это так. Селение, которое начинает открыто резать своих, долго не протянет. И гражданская война в Кири — далеко не худший вариант.       Я очень, очень надеюсь, что в истории Конохи резня клана Учиха останется единственной такой страницей. Но чтобы это было действительно так — начинать нужно вот с такого. Чтобы решение сохранить жизнь проблемной девочке было не только из-за того, что старик Сандайме «размяк». Чтобы это было самым очевидным вариантом.       Чтобы сама эта девочка не поверила в предательство из-за пары подслушанных фраз. Не поверила, потому что знала: это так не работает.       Ещё с полчаса я просто гладила Якумо по волосам, давая выплакаться. Наконец Курама достаточно успокоилась, чтобы её можно было отпустить.       — Нам пора идти, — мягкая улыбка самыми уголками губ. — Мне ещё нужно составить отчёт о твоём обследовании, подготовить план поддерживающей терапии, согласовать её с Сатори-сенсеем и Хидэки-саном…       От Якумо вдруг плеснуло чакрой — как сквозняком.       — Этот… тоже будет меня лечить? — Курама только что не оскалилась.       Я потёрла переносицу. Мда, похоже, отношения с охраной у неё не сложились напрочь.       — У прикреплённых к тебе ирьёнинов больше всего данных. Хотя бы по тому, как на тебя действуют препараты. Их помощь здорово облегчит работу.       — Они даже не пытались меня лечить! — зло, сквозь стиснутые зубы.       — Потому что это не было их задачей, — серьёзно сообщила я. — Уж не знаю, кого или от кого тебя охраняли — но твоя охрана отвечала за то, чтобы не причинили вред тебе… и чтобы не причинила вред ты.       Злой блеск в глазах Якумо никуда не пропал — но хотя бы скалиться она перестала.       — Если хочешь, в следующий раз мы поговорим о том, что такое реабилитация и чем она отличается от обычного лечения. Но пока поверь мне на слово: это совсем разные вещи. И специалистов именно по реабилитации очень мало. А заниматься тем, что не слишком-то понимаешь — верный способ только навредить.       Не успокоилась, но складочка между бровей выдаёт, что хотя бы задумалась. Будем надеяться, что с охраной Курама не поцапается — а то как-то нехорошо выйдет… Ей бы наоборот сейчас показать готовность к диалогу — больше шансов, что надзор если не снимут, то ослабят. Но говорить об этом я, пожалуй, не стану. Если поймёт сама — запомнится лучше, чем с чужих слов, а если не поймёт… своё видение мира другому не пришьёшь.       Но шансы есть. Якумо пошла нас провожать, насколько позволял её режим, и даже не оскалилась на свою охрану, которая недвусмысленно перегородила ей дорогу.       — Вы ведь вернётесь? — вышло почти жалобно. Не верит и, наверное, боится верить, что её жизнь может измениться.       — Конечно, даттебаё! — пока я подбирала достаточно обтекаемые выражения, чтобы не пришлось в случае чего нарушать обещание, Наруто не сомневался. — Мы же обещали, а я никогда не забираю своих слов обратно!       Потому что таков твой путь ниндзя, ага. Вот как тут не улыбнуться, глядя на вскинутый к небу кулак Узумаки?       Придётся постараться, да. Потому что Наруто и правда не забирает своих слов обратно, а нелегально проникать на охраняемый объект — такой геморрой…

***

      Отчёт в Госпиталь я сдала честь по чести и всю следующую неделю возилась с разработкой программы реабилитации для Якумо. Казалось бы, делать пусть средненьких, но бойцов из кого угодно шиноби умеют — было бы желание. Но проблема вылезла, откуда не ждали. Если бы не случай с Какеру-хейка, когда я чуть не угробила пациента, всего лишь накачав его чакрой, я бы эту проблему и не заметила. Но тот опыт научил меня куда как внимательнее относиться к вроде бы очевидным вещам.       Для использования гендзюцу нужна чакра. Очевидно? Да куда уж очевиднее. Чакра — смесь духовной и телесной энергии. Тоже очевидно. Для гендзюцу в первую очередь нужна именно духовная энергия, она же инь, источником которой служит разум шиноби. Этого первогодкам в Академии уже не преподают, но информация тоже общеизвестная.       И вот тут вырисовывается интересная картина. Чтобы создать по-настоящему сильное гендзюцу, баланс энергий в чакре должен быть смещён в сторону инь. Не обязательно до степени Иньтона, но смещение баланса всё-таки должно быть. Люди с преобладающей ян обычно практически неспособны к освоению тонкого искусства гендзюцу.       Преобладание инь-компоненты может быть врождённым, но и специально развить его вполне реально. Тех же Нара взять, у которых воспитание молодого поколения заточено именно под развитие инь. Саске, например, повторить теневые техники не сможет, несмотря ни на какой шаринган: уж слишком хороший рукопашник, да и та самая «телесная крепость» у него очень и очень на уровне. Собственно, продолжай Саске развиваться так, как в каноне — потягаться в гендзюцу он не смог бы не только с Итачи, но и вообще с любым специалистом в этой области. Но из-за моего вмешательства младший Учиха изменил программу своих тренировок, да и думать стал куда как больше и чаще. Мастером боевого гендзюцу, как старший брат, конечно, не станет, но и чем удивить иллюзионистов, у Саске найдётся.       Возвращаясь к теме гендзюцу: чем меньше при его создании использовалось ян-компоненты, тем сложнее избавиться от наложенной иллюзии. Чужая ян-компонента отвергается всем телом, как кровь неподходящей группы. А вот инь… Человек — забавная зверюшка. Более того, зверюшка, способная к абстрактному мышлению. Из нескольких значков на листе бумаги человек способен представить вид, цвет, вкус и запах. Представить нечто несуществующее. В конце концов, мы все живём в иллюзии окружающего мира, созданной для нас нашими рецепторами и нейронами. И отличить свою иллюзию от чужой куда сложнее, чем избавиться от посторонней телесной энергии.       Взять того же Итачи: очень раннее пробуждение шарингана, освоение программы Академии меньше чем за год, отличные аналитические способности, наставничество другого признанного гения. Неудивительно, что у него такие мощные гендзюцу: смещение в сторону инь при таком развитом мозге должно быть нехилым. Тем более, что у Итачи не было необходимости преодолевать себя, развивая ян, чтобы освоить очередной приём.       С Якумо же всё ещё интереснее. Наследницу Курама нельзя было назвать гением, да и просто выдающимся умом, как ту же молодёжь из Нара. Она была обычным травмированным подростком. При этом от соклановцев её отличала только та самая телесная слабость, закрывающая возможность стать шиноби. Фактически тело Якумо вырабатывало слишком мало ян-компоненты. И вся она уходила на поддержание жизнедеятельности самого организма. Для формирования чакры оставались какие-то крохи. При этом Курама была нормальным подростком: умела читать, не страдала умственной отсталостью, как художник обладала хорошим образным мышлением. То есть вырабатывала нормальное количество инь для своего возраста.       Которое ян-компонентой почти не уравновешивалось.       Что интересно, заточение в лесном особняке дисбаланс в сторону инь только усилило: практически полное отсутствие физической активности и внешних раздражителей. В таких условиях Якумо только и оставалось, что развивать воображение, даже если воображала она месть всея Конохе. То есть прокачивать инь.       И если просто восстановить Якумо физическую форму хотя бы до уровня слабенького генина — её гендзюцу тут же утратят свою убийственную эффективность. При этом оставить всё как есть нельзя. Идо способен нивелировать слабость Якумо как бойца — но она должна быть способна продержаться, пока Идо выходит в реальность. Да и вообще, шиноби, который не умеет хотя бы бегать — даже не обуза. Труп.       Вот и пришлось перекапывать и сводить в единую систему не только наработки по физической реабилитации, но и материалы по развитию инь. Я не уверена, что после полного курса в гендзюцу Якумо можно будет реально умереть — но для гендзюцу уровня Тсукуёми это и не обязательно. А иллюзии наследницы Курама даже сейчас, практически без обучения, на этот класс тянут. Да, Якумо работает куда медленнее шарингана, ей нужно нарисовать картину — но она вполне может перевести это в печати, я уверена.       Ну, или освоить технику скоростного рисования по примеру Сая.       В любом случае, имба из неё может вырасти ещё та. И кто знает, может быть, именно с Якумо начнётся программа реабилитации Конохи. И что с того, что сейчас такая программа кажется слишком затратной и малоэффективной? Когда-то Сенджу Тсунаде стала первым полевым медиком. Когда-то её программа об ирьёнине С-ранга в каждой команде считалась совершенно нереальной. Сейчас же Госпиталь Конохи держит совершенно недосягаемую для других Селений планку по возвращению в строй раненых. Сроки восстановления от тяжелейших ран — смешные даже для шиноби. И пусть не в каждой команде — но на десяток шиноби есть как минимум один, владеющий началами ирьёдзюцу. Способный остановить кровь, замедлить распространение яда по организму и дотащить раненого до тех, кто поставит его на ноги.       А ещё — сейчас есть возможность развить те направления, которые в войну казались лишними. Реабилитация. Теория чакры. Психотерапия, наконец: кому из местных пришло бы в голову, что алкоголизм и игромания Тсунаде — лишь проявления её депрессии. Что при вовремя проведённой терапии тот же Хатаке мог быть похож скорее на Асуму, чем на себя нынешнего. Что Нара Шикаку после войны не пришлось бы несколько лет собирать себя по кускам.       Да много ещё чего, на самом-то деле. Просто, чтобы это понять — нужно иметь, с чем сравнивать. А миру шиноби сравнивать не с чем. Слишком мало времени прошло с клановых войн, когда семилетний боец на поле боя считался чем-то нормальным. Ещё меньше — с последней большой войны, когда сильнейшие вырезали противников армиями, а особо талантливые малолетки в десять уже имели за плечами маленькое личное кладбище. Не с чем сравнивать. Было — хуже. Временами намного хуже. Где-то это «хуже» до сих пор остаётся — как в том же многострадальном Тумане.       И задача нашего поколения — в том, чтобы продолжать идти. Чтобы нащупать, куда и как. Осознать, что не обязательно резать друг другу глотки, как делали это родители и учителя.       Что по-другому — тоже можно.       Вот только если тот же Наруто верит в это, я — знаю.       И моя задача — чтобы другие тоже это знали. Не догадывались, не предполагали, не верили, потому что кто-то из своих сказал. Именно знали.       Что хорошее тоже бывает.       Что так — тоже можно.

Отступление

      Курама Якумо привыкла не доверять взрослым. Родители отвергли её мечту, сенсей запечатала силы, Хокаге… даже если Сандайме не хотел её смерти, под охрану Якумо поместили именно по его приказу. Охрану, которая относилась к ней, как к опасному животному.       Наверное, дело было в том, что Сакура была почти что ровесницей. Или в том, что, в отличие от взрослых, она Идо не испугалась. А может, в честности: розоволосая своё слово сдержала и пришла навестить. Одна, но зато всего лишь через неделю.       И принесла с собой ту самую программу реабилитации, которая должна была помочь Якумо стать шиноби. С выкладками, графиками и примечаниями аккуратным почерком. С объяснениями, почему именно так. С выводами из диагностики Якумо и её медицинской карты.       Беспощадными выводами, от которых воздух застревал в горле, а живот сжимало спазмом, словно от удара под дых.       Зачем… зачем всё это, если ей всё равно никогда не позволят?       Наверное, что-то из этих мыслей отразилось на лице: потому что Сакура, объясняющая что-то про баланс чакры и влияние на него тренировок, замолчала и нахмурилась.       — Что-то не так?       — Мне не позволят пройти реабилитацию, да? — с трудом выдохнула Якумо, преодолевая комок в горле.       — С чего бы это? — Харуно нахмурилась сильнее. — Я, между прочим, неделю на разработку этой программы угробила, и Годайме её проверяла. Ты вообще представляешь, насколько ценно её время?       — Но мои способности к гендзюцу… Если я начну тренироваться, то баланс сместится к ян…       Сакура усмехнулась — жёстко, так, что об эту усмешку можно было ушибиться.       — А если сломать тебе позвоночник и обездвижить, ян станет ещё меньше. И, теоретически, твои иллюзии станут ещё сильнее, — безжалостно озвучила она мысль, которую Якумо старалась не пускать в голову. — Только знаешь… Это так не работает.       — Что — «это»?       — Всё, — Сакура уселась поудобнее. — Во-первых, усиление инь путём обездвиживания возможно только теоретически. Да, ян таким образом уменьшится… но для получения эффекта инь должно хотя бы остаться на уровне до травмы. Покажи мне человека, который проигнорирует невозможность двигаться самостоятельно. Не огорчится, не впадёт в депрессию, не будет гонять по кругу мысль «а что, если». Ты встречалась когда-нибудь с шиноби, которые не могут быть бойцами из-за травм? Нет? Это жутко. И создавать такое специально… — Харуно помолчала. — Во-вторых, ты не совсем правильно поняла. Смещение баланса в сторону ян не ослабит твои способности к гендзюцу. Оно повлияет на твой контроль над ними. Тебе станет сложнее делать то, что сейчас получается само собой. Нужно будет прилагать усилия — те усилия, которые сейчас ты прилагаешь, чтобы не задыхаться, просто поднявшись по лестнице.       Сакура поймала взгляд Якумо, буквально впилась зрачками — так, что у Курама мурашки по спине пошли.       — А главное — это никому не нужно, Якумо. Коноха не настолько слаба, чтобы хвататься за любые крохи силы. Удовольствие от чужих мук получают только садисты. Для того же Отдела Дознания это работа, но никак не удовольствие. Помнишь, я говорила о том, что ты не хочешь нас убивать?       Якумо кивнула.       — И это — нормально. Нормально поворачиваться к своим спиной и знать, что не ударят. Нормально протянуть руку помощи тонущему, когда сам крепко стоишь на берегу. Шиноби, который пьянеет от чужой крови… его не будут убивать. Но и серьёзной власти он не получит. Скорее, останется бойцовским псом на крепком поводке.       — Почему? — Якумо подобралась. Почему-то слова про пса на поводке задели. Как будто на поводок собирались посадить её.       Харуно потёрла переносицу.       — Понимаешь… раньше, до основания Великих Селений, основой выживания была сила. Причём только своя, личная сила. Чем ты сильнее, тем больше шансов повзрослеть. Выжить. Чего-то добиться. Но… сила — это далеко не всё. Человек, способный одним ударом уничтожить гору, может не уметь ловить рыбу. Или торговать. Или даже просто говорить с другими людьми, не пугая их при этом до полусмерти. И это создавало определённые правила. Но потом… мир изменился. Хотя нет, даже не так. Мир изменили люди, которые считали это неправильным. Кто не считал, что слабые могут только убегать или гибнуть. Кто верил, что слабые могут становиться сильнее.       Голос Сакуры чуть дрогнул, взгляд ушёл в сторону. Якумо невольно закашлялась: оказывается, она почти не дышала во время этой речи.       — И у них получилось, — негромко продолжила Харуно. — Нара Шикамару в спарринге слабее многих — но потягаться с ним в стратегии мало кто может. Я проиграю Кимимаро девять схваток из десяти, но смогу вылечить от болезни, которая свалит его с ног. Сенсор может не владеть ниндзюцу — но благодаря ему команда просто обогнёт противника, не ввязываясь в бой. И время сверхсильных одиночек закончилось. Да, боец уровня Хатаке Какаши может справиться с десятком противников в одиночку. Но одиннадцать сработавшихся чуунинов его победят. При этом Копи-ниндзя — один-единственный. А чуунинов — сотни.       Короткая пауза.       — И Конохе нет нужды требовать от своих шиноби калечиться в попытках обрести немного больше силы. Там, где раньше нужен был кто-то уровня легендарного саннина, сейчас можно послать команду. Пусть не одну, пусть три или четыре — но они справятся. И человек, способный работать в этих командах, Листу куда как нужнее, чем полубезумный одиночка, захлёбывающийся собственной силой.       Якумо сглотнула. То, что поначалу выглядело приговором, даже не повернулось, а кувыркнулось куда-то, показывая совсем уж неожиданный бок.       — То есть… будет лучше, если мои иллюзии ослабнут?       — Нет, с чего бы, — Сакура снова пожала плечами. — Если ты сумеешь удержать их на этом уровне — честь тебе и хвала. Сильные шиноби делают сильным и своё Селение. Просто… не нужно надрываться. Коноха будет сильна и без этого. Когда шиноби Листа уходит на миссию, он знает, что его дом и семью будут защищать. Его друзья, корпус шиноби и даже те, кто его самого терпеть не может. Потому что Коноха — и их дом тоже. Потому что именно в этом суть и смысл гакурезато.       — В… защите?       — В защите того, что тебе дорого, — уточнила Харуно. — Но для этого нужно, чтобы это дорогое у человека было. Если начать отбирать у людей это важное — система рухнет. Никто не будет защищать место, где бьют кунаем в спину. Никто не станет сражаться за Селение, где людей калечат ради крохи силы. И заботиться о безопасности места, в котором сам не чувствует себя в безопасности — тоже.       — Но… Но почему Коноха тогда не защитила меня?       — Потому что Великие Селения слишком молоды. Мы хорошо научились защищать от внешней угрозы — но ещё только учимся защищать шиноби от самих себя, — Сакура взглянула на папку с программой реабилитации. — И ты можешь помочь нам научиться. Можешь помочь всем, кто когда-либо в будущем окажется в подобной ситуации.       Якумо ошарашенно замерла. Одно дело считать, что тебя пожалели… да просто пожалели. И другое — вот так. Когда нежелание устранять проблему залог даже не выживания — развития.       Сакура улыбнулась, поднимаясь на ноги.       — Подумай над этим. И если не передумаешь становиться шиноби — программа действий у тебя есть.

***

      После разговора с Якумо толком расслабиться не вышло. Меня настигла карма. Карма имела вид редкостно довольного жизнью Какаши-сенсея с бланками на миссию в руках. Настолько довольного, что аж копчик зачесался: мы его таким, пожалуй, что и не видели ещё. Какаши-сенсей. Не на серьёзной миссии. Активный!       Здорово, конечно, что «терапия командой учеников» работает и он оживает… но вот что-то мне подсказывает, что Копи-ниндзя на этих самых учениках в первую очередь и будет активничать. Чтобы, значит, не расслаблялись.       Хатаке изобразил свой любимый глаз-улыбку, вручил нам бланки миссии. Я вчиталась, пытаясь понять, на что такое нас подрядили, что сенсей ненормально счастлив? Заказчик — Академия… цель миссии — проведение учебной практики… оплата… о, а вот тут интересно. Это был не найм генинов как таковой, а внутриведомственное назначение. Мы ведь состоим в корпусе шиноби и должны выполнять приказы Хокаге — вот Хокаге и приказывает генинам такого-то времени выпуска оказать помощь Академии в проведении учебно-полевой практики. Оплата за такое не полагается, но плюсик в личное дело идёт. Миссия засчитывается как тренировка.       Хм, что-то крутится на краю мыслей по поводу этих самых учебных выходов… или походов?       — Какаши-сенсей, а разве чуунины участвуют в проведении академической практики?       Показалось или Хатаке стал выглядеть ещё счастливее?       — Участвуют. И даже лекции в Академии читают.       — Вы тоже читали? — я подозрительно уставилась на Копи-ниндзя.       — Я нет. Куренай-сенсей и Асума-сенсей — да.       Ну, кто бы сомневался, что Хатаке и тут выделился. Чуунином он стал очень рано, такому сопляку самому бы учиться, а не лекции читать. Да и война… Хотя кто знает, может, если бы Какаши-сенсея загоняли на практику в Академию, нам и не пришлось бы его вытаскивать из таких глубин депрессии.       Мысли по поводу социализации травмированных шиноби прервал негодующий вопль Наруто с требованием крутых миссий. Мол, враги не спят, Саске качается, и только мы тут всякой ерундой…       — Ты считаешь занятия с Конохамару бесполезной ерундой? — Какаши-сенсей чуть прищурился.       Наруто осёкся. Я икнула. Одной фразой заткнуть фонтан негодования Узумаки… до этого я что-то подобное видела только в исполнении Джирайи. Но ведь как аргумент-то подобран! Конохамару с остальными был важной частью жизни Наруто, и сил на то, чтобы натаскать мелких, Узумаки не жалел. Да что там, он пацана расенгану учил… Хм, неужели Какаши-сенсей начал интересоваться жизнью своих учеников не только в те моменты, когда кто-то пытается нас прибить?       Хатаке окинул нас внимательным взглядом, убедился, что больше никто с ним не спорит — и расщедрился на информацию об этих самых полевых то ли выходах, то ли походах.       Я икнула повторно. Какаши! Сенсей! Добровольно! Проводит! Инструктаж!       Да у Пейна точно какой-то из призывов сдох!       Ладно, это всё лирика. Переходя к практике: учебный поход традиция старая, чуть ли не с Академию возрастом. Учеников разбивают на стандартные тройки, к каждой прикрепляют кого-то из недавних выпускников в роли «командира» и отправляют выполнять миссию. Ага, то есть остальные команды из наших тоже будут, хорошо… Варианты миссий бывают самые разные: от банального «дойти из пункта А в пункт Б» до масштабных игрищ с захватами флага, охраной цели или поисками сокровища. В этом году, например, предстояло искать сокровище.       Ну, по крайней мере понятно, почему Какаши-сенсей такой радостный. Троица мелких чакропользователей, к дисциплине приученных весьма условно, да за целостность которых ты отвечаешь… Я б на его месте тоже позлорадствовала.       Хатаке проводил нас до Академии — так и хотелось сказать «отконвоировал» — и растворился в вихре Шуншина. Вот зуб даю, он где-то неподалёку заныкался: пропустить такой цирк Копи-ниндзя его троллья натура не позволит.       А что цирк будет, ясно стало с первых же минут. Кимимаро, например, должен был участвовать на общих основаниях. И смотрел на толпу учеников с чем-то, очень похожим на растерянность. Убивать их нельзя, вырубить и сложить в стопочку тоже. Что делать — непонятно. А малышня уже успела оценить степень невозмутимости лица, разворот плеч… и проникнуться крутостью «семпая». Что вылилось в восторженные взгляды, преданное заглядывание в лицо и многоголосое «Кимимаро-семпай, а можно мы пойдём с вами?». Честное слово, Кагуя даже отступил от них на полшажочка!       Я окинула взглядом остальных. Наруто радостно махал рукой Конохамару — ну, эту троицу от Узумаки не отогнать, кто бы сомневался. Неджи стоял, скрестив руки на груди, длиннющие волосы трепетали под лёгким ветерком… ага, примерно половину самых восторженных Хьюга на себя оттянул. Ино уже коварно науськивает кого-то активнее тормошить этих лентяев, которые её сокомандники…       Хм. Я ещё раз пересчитала учеников. Тридцать, тридцать два, тридцать три… Что-то не сходится. Тридцать три ученика, одиннадцать команд… но нас-то двенадцать!       Так, где тут Ирука-сенсей?       Умино на мой вопрос только улыбнулся — а потом набрал побольше воздуха в лёгкие и рявкнул так, что я чуть не присела. Зато весёлая кутерьма превратилась в относительно ровный строй за считанные секунды. Ага, сейчас нам будут ставить задачу и рассказывать правила.       Интересно, а если Ирука-сенсей так на джонинов рявкнет — они построятся?       Как нам уже сказал Копи-ниндзя, в этом году полевая практика была оформлена под поиски «сокровища». Игра начиналась с того, что каждой команде выдавалась карта с отметкой, где спрятан свиток с «разведданными». Нужно было найти свой свиток и доставить его в «штаб» — ага, вот и задача для двенадцатого! Каждый свиток — кусочек информации. Соберёшь их все — получишь точные данные, где спрятано «сокровище» и как до него добраться. Можно попробовать угадать и раньше. Кроме того, за «сокровищем» охотятся и «вражеские шиноби» — судя по хитрой усмешке, роль этих самых шиноби будут исполнять сенсеи Академии. Значит, наша задача не в том, чтобы всерьёз их победить, а, скорее в организации грамотного отпора. Учтём…       — Штаб запрещено будет атаковать или мы должны будем обеспечить и его защиту? — поинтересовался Неджи.       Хороший вопрос. Ведь если правилами не запрещено атаковать штаб — можно дождаться, пока мы соберём большую часть информации, и отбить её скопом вместо того, чтобы гоняться за отдельными свитками.       — Нападать на штаб не запрещено, — Ирука-сенсей одобрительно кивнул Хьюге. — Но сначала его нужно будет найти. Потому что ваши команды тоже не будут знать его расположения.       Э? Ничего ж себе граничные условия.       — Но, — улыбка Умино стала ещё более хитрой, — так как это всё-таки ваш штаб, у вас будет важное преимущество над противником. Вы сможете узнать, где ваш штаб, с помощью этого.       Ирука-сенсей поднял руку с зажатым между пальцем… ну, больше всего это было похоже на кулон. По рядам мелкоты прошёл ропот «у-у, опять эти жетоны». Генины выглядели такими же озадаченными, как и я.       — И что это? — Шикамару наклонил голову набок, становясь похожим на большую ворону.       — Сакура-чан, — подозвал меня Ирука. — Попробуешь угадать?       Беру в руку… ну, пусть будет жетон. Равносторонний пятиугольник диаметром примерно в две фаланги пальца. Разделён на пять разноцветных секторов с символами стихий — классический круг силы-слабости. Ветер слабее огня, но сильнее молнии, и так далее. Твёрдый, наверняка прочный — может быть, какой-то композит, но в целом похоже на те деревянные пластинки, из которых я делала свои чакракарты…       Чакракарты?!       Места для написания каких-либо символов на жетоне не было, но что, если попробовать просто подать чакру? Коснуться кончиком пальца, влить совсем немного: не хотелось бы сломать вещицу, если я не права…       Алый сектор с нарисованным язычком пламени коротко мигнул.       Как интересно… попробовала пройтись по оставшимся секторам. Так, а если повторно? А в другом порядке? Да, всё верно. Пять рабочих зон в виде разноцветных секторов, на подачу чакры реагируют одинаково: коротким миганием. Зажигать их можно в любом порядке и последовательности, хоть один и тот же несколько раз подряд.       И… не могу поручиться точно, но мне показалось, что импульс чакры гаснет слишком быстро. Если именно он заставляет рабочую зону светиться — продолжительность мигания должна отличаться в зависимости от того, сколько чакры подать. А оно одинаковое. И значит — излишки чакры куда-то деваются. Не развеиваются в пространстве, а… запечатываются?       Поднять глаза на Ируку-сенсея.       — Я думаю, это сигнальная система вроде раций. Только это, — качнуть жетоном, — передатчик. Должен быть ещё приёмник.       Шикамару задумчиво прищурился. Мигание жетона в моих руках можно было заметить… но если не знать про чакракарты, выводы всё равно странные. Зато Умино улыбнулся широко и радостно:       — Верно, Сакура-чан. И переданный тобой сигнал выглядит вот так.       Пластинка примерно с ладонь, уже похожая на те чакракарты, которые делала я. Расчерчена крест-накрест двумя строчками цветных прямоугольников… А в одной из ячеек строчка символов. Я прищурилась… нет, не показалось. Та самая последовательность, в которой я зажигала сектора на жетоне. Огонь, молния, вода, ветер, земля, снова огонь, земля, земля, молния…       О-хре-неть. Вот просто — о-хре-неть.       Наработки по чакракартам я сдала Тсунаде-сенсей ещё пару месяцев назад. И, в общем-то, забила. Держать связь с Учихой и Наруто мои карты позволяли, сделать «телефонную» сеть я цели не ставила. Но это… Теневые копии? Написание сообщения чакрой, по уровню контроля практически равное фуин? Мне вспомнилась, сколько мы бились с тем, чтобы научиться формировать хотя бы самые простые сообщения. И как ломали головы, пытаясь освоить создание теневой копии с заранее заданными параметрами.       А тут связанная пара жетон-карта. И нужен всего лишь слабенький импульс чакры — то, что может освоить каждый шиноби. Даже Ли. Даже Майто Гай. Да, им придётся сложнее, ведь если плеснуть чакры слишком много — засветится весь жетон, а не один символ… Но они смогут. И пять символов — это не так мало, как кажется. Пять символов — это тридцать одно уникальное сочетание, даже если не учитывать их порядок следования.       А-хре-неть.       Умино посмотрел на мою ошарашенную моську, улыбнулся. Тронул карту, стирая сообщение.       А-а-а-а! Они и эту проблему решили! Никакой возни с оттягиванием чакры с поверхности карты, чтобы убрать проступившие символы, никаких тебе техник, поглощающих чакру…       ХОЧУ!       Судя по тому, как качнулись вперёд Ино, Шикамару и Неджи — они тоже перспективу оценили.       А Ирука-сенсей демонстрацию пока не закончил. Он коснулся цветного прямоугольника из вертикальной строчки — и жетон в моих руках нагрелся, а потом мигнул одним из секторов.       Очень, очень хочу познакомиться с теми, кто довёл мою поделку до такого уровня!!!       И ведь как быстро справились… наверное, я недооценила важность и нужность оперативной связи для Конохи. Но вот чего я точно не предполагала — что эту самую оперативную связь начнут обкатывать с Академии. Не АНБУ, не матёрые шиноби вроде того же Какаши-сенсея. Академия. Мелкие чакропользователи с шилом в заднице, которые в соответствии с присказкой могут неломающееся сломать, нетеряющееся потерять. И, судя по тому самому недовольному бурчанию, какой-то особой ценностью они жетоны не считают.       Хм… а ведь может и сработать. На месте вражеской разведки я бы не стала особо разбираться, что за бляшки нацепили на малышню: ведь ясно же, что ничего особо секретного и уникального массово детям не выдадут. Кому-нибудь с редким кеккей генкай или состоятельными родителями, которые могут это оплатить — возможно. Но не всем поголовно. А ещё — что освоят дети, то и взрослым придётся. Хотя бы из банальной гордости: проиграть малышне, даже звание генина не получившей, обидно до ужаса. И припоминать такое тоже будут долго. Опять же, лучше, если какие-то недоработки вскроются на учебных миссиях, а не на серьёзном задании, от которого зависит, миру быть или войне…       — Эти карты не обеспечивают связи со штабом, — вдруг подал голос Шикамару.       Я моргнула, возвращаясь из мира восторженного писка и логических построений. Моргнула ещё раз, осмысливая, что именно сказал Нара.       А ведь и правда. Комплект карта-жетоны обеспечивал оперативную связь на уровне команды. Но для этого были и другие возможности: например, те же рации.       — Должен быть третий уровень, — почти скучающе добавил Нара.       Ирука-сенсей заулыбался так, будто Шикамару сделал ему самый замечательный подарок. И достал из-за спины… ну, для карты это уже великовато — пусть будет планшет.       Я прищурилась, прикидывая размеры. Примерно три на четыре ладони… как раз двенадцать ячеек. Одиннадцать команд и одна свободная. А ещё ячейки на планшете должны быть больше ячейки карты-наладонника для связи со штабом. То есть можно не очищать после каждого донесения, а оставить несколько сообщений подряд.       Вот это уже серьёзно. И понятно, что планшет в руки малышне не доверят.       Мы с Шикамару переглянулись.       — Пойдёшь за штаб? У тебя лучше получится.       — А ты?       — Протестирую среднее звено, — кивнула в сторону наладонника. — Я примерно представляю, как именно это работает… но не как лучше использовать.       Нара задумчиво кивнул, потёр подбородок… и потребовал для начала научить его этой штукой пользоваться. Раз уж я понимаю, как оно работает.       Ой ё-ё… а ведь учить придётся не только Шикамару. Учить придётся всех наших. И проверять, может ли мелкота пользоваться жетонами. И выяснять, какой код достаточно знают все присутствующие, чтобы не запутаться в процессе.       Вот кажется мне, где-то в кроне соседнего дерева счастливо лыбится Какаши-сенсей.       Копчиком чую!

***

      Обучение самому принципу пользования картами много времени не заняло: всё-таки выдать импульс чакры может любой шиноби. Но вот объём этого импульса… при избыточной мощности жетон засвечивался целиком, да и наладонник тоже выдавал два-три символа вместо одного. И если у тех же Хьюга проблем с этим не возникло: джукен требует филигранного контроля, — то у остальных всё было не так просто. Ну не требуют обычно техники шиноби такой тонкости… во всяком случае, техники доступного нам уровня. Хорошо ещё, что среди учеников не было уникумов типа Наруто: особо хорошим контролем чакры они похвастаться не могли, зато и мощностью не поражали. Так что у мелких была обратная проблема: скорей уж ни один сектор не вспыхнет, чем все засветятся. Правда, как раз по работе со слабой чакрой я много чего рассказать могу, опыт имеется…       Но опыт опытом, а спихивать на меня обучение работе с жетонами — это коварно! Ладно ещё сами карты, но учеников могли бы и заранее погонять. А так… пожар на бардаке во время потопа. Ну вот как тут разбить обучаемую группу на подгруппы с выделенными лидерами, если тому же Кибе слова «тонкий контроль чакры» разве что в контрольной привидятся, Тентен всегда работала на увеличение объёма выплёскиваемой чакры, чтобы распечатывать оружие большими партиями, а Хьюга научились джукену так давно, что контроль выплеска чакры ушёл в рефлексы, и потому объяснить, как правильно, они не могут? А ещё были сложные случаи вроде того же Ли или Кимимаро: как оказалось, Кагуя вообще никогда не работал с техниками, кроме кеккей генкай и джуина.       Дурдом на выезде, а доктора, они же сенсеи, сбежали.       Помощь пришла, откуда не ждали. Наруто ведь прототип карты освоил и весьма бойко им пользовался. А после него «тыкать в кнопочки» — плёвая задача. Так что с одной стороны «это легко, сейчас покажу», а с другой — Наруто научился нужному навыку недавно, так что ещё не забыл, на что обращать внимание.       Надо ли говорить, что его репутация после такого нехило так подросла?       В общем, с горем пополам с обучением мы справились. Конечно, для полноценного внедрения жетонов этого мало: их ещё нужно привыкнуть использовать, как те же рации. Далеко не на каждой миссии они нужны, но уж когда приходится — каждый из корпуса шиноби представляет, с какой стороны за рацию браться и для чего она нужна. Этому как раз в Академии и учат: точно так же, как обращаться с кунаями и кибакуфудами. Хм… тогда внедрение карт через Академию выглядит ещё более логичным. Не дураки в штабе работают, ой, не дураки…       Наконец все разбились на команды, получили свои карты и вводные для поиска «свитка с информацией». Шикамару, оправдывая высокое звание «штаба», сразу же скопировал все метки на свою карту и только потом дал команду стартовать. Застоявшиеся шиноби, что мелкие, что постарше, рванули так, будто у нас забег с элементами ориентирования, а не поиск спрятанного.       — А мы разве не побежим? — моя команда тоже было рванулась, но вовремя заметила, что «командир» за ними не спешит.       — А вы знаете, куда?       — Ну… Туда? — явно наобум махнул рукой один из парней.       — Можно, конечно, пойти и в ту сторону, Морио-кун, но, — я помахала картой, — наш свиток должен быть спрятан к северо-востоку отсюда. Ну-ка, кто помнит, как правильно пользоваться компасом?       Теорию мне рассказали, и даже довольно бойко. И сориентировали карту с помощью компаса. Но — я подняла голову к солнцу — если солнце не начало вдруг вставать на юге, компас нехило так привирает. А если мне не изменяет память, рядом с Конохой есть пара магнитных аномалий: то ли залежи руды, то ли отголосок каких-то техник. Хех, придётся кому-то побегать кругами, если они об этом не вспомнят! Не то чтобы я считала народ из Конохи-12 совсем уж раздолбаями, но лучше уж отписать Шикамару пару строк.       Заодно своим подопечным расскажу, как понять, что компас сбоит, и что делать, если однозначно восток и запад по солнцу не определить. Уж «печатать» в наладоннике я могу и не отрываясь от разговора. Кажется, это — а ещё скорость набора сообщения — впечатлило ребят даже больше, чем выданная информация. Но авторитет в любом случае вырос достаточно, чтобы за свитком мы пошли спокойным шагом, а не понеслись, как Паккуном укушенные.       Карта оказалась точной, подвоха с компасом мы успешно избежали, засада рядом со свитком нас не ждала…       «Команда Тсучи-Мизу — штабу. Свиток у нас, всё чисто. Запрашиваю точку сбора».       «Штаб — команде Тсучи-Мизу. Команда Хи-Каминари атакована к востоку от точки свитка. Окажите поддержку».       Хи-Каминари… Огонь-молния — это Наруто, их точка свитка должна быть севернее нашей. Если они успели сместиться к востоку… да, мы ближе всех. Ну, погнали!       В таких случаях положено идти редкой цепью или хотя бы «гребёнкой», чтобы перекрыть большую территорию — но я побоялась выпускать подопечных из поля зрения. Банально — они могут мой темп не потянуть, споткнуться, свернуть не туда, просто отстать и нарваться на «противника». Лучше уж группой. Если и промахнёмся мимо нужной точки — Наруто и тишина могут сочетаться только в исключительных случаях. Драка к этим «исключительным случаям» ну никак не относится.       Шикамару всё рассчитал правильно: негодующие вопли мы услышали буквально через несколько минут интенсивного бега. С направлением слегка промахнулись, но уж место драки точно не пропустили бы.       А вот я сглупила. Привыкла работать с Учихой, который ещё на испытании Какаши-сенсея атаковал метательным железом из засады. И с Наруто, которого мы всё с тем же Учихой приучили если и бросаться в лоб, то хотя бы теневиком, а не лично. Я притормозила, чтобы оценить ситуацию… а вот мелкие — нет. В атаку ломанулись с лихостью Инузука и грацией носорога. Ну кто, блин, так делает! Вон, один из «коварных врагов» тут же крутанулся и швырнул им под ноги учебную кибакуфуду. Взрыв вышел слабенький, но разметать героических спасателей хватило. Эх, я-то думала сначала покидать сюрикены из кустов, может, разделить противника… но что уж теперь.       Подцепить к кунаям пару чакронитей, метнуть. Уклонился, уклонился, о! Есть контакт! Отбитый кунай жалобно звякнул, но нить я перецепить успела. А теперь дымовая бомба в самую гущу! Скользнуть по чакронити, поймать за край одежды. Ударить — рукоятью, бить всерьёз я побоялась. Синяк и так будет изрядный, а всерьёз тыкать кунаем в своих же сенсеев как-то нехорошо. Сдавленное хеканье, ответный удар — я успела увернуться только на чутье и рефлексах, вбитых тяжёлой рукой Сенджу-химе. Противник метнулся в сторону, я, как привязанная, прыгнула за ним. Впрочем, почему как?       Звонкое «Каге Буншин» и хлопки создаваемых клонов разорвали остатки дымовой завесы. Наруто не мелочился: стайка клонов окружила его команду и помогала подняться моим подопечным, ещё десяток раскручивал расенганы, нехорошо поглядывая на противника. Троица нападавших переглянулась и оперативно отступила.       — Все целы?       — Да…       — Целы!       — Вроде бы… — вразнобой отозвался мне хор голосов.       — А свитки?       — Наш в порядке, — Хитоми помахала свитком.       — Наш не очень, — уныло сообщила Моэги, показывая… ну, пожалуй, это был свиток. До того, как… ну, эти дырки похожи на следы сюрикена, тут явно кто-то наступил. А тут целый кусок оторван — перетягивали они его, что ли? Как вообще умудрились-то, свёрнутый свиток повредить не так-то просто…       Свёрнутый?       — Наруто… Ты что, открыл свиток?!       Узумаки вроде как смутился, даже стрельнул глазами в сторону.       — Ну, открыл. Так никто ж не запрещал! Я думал, из него Ирука-сенсей вылезет, как тогда на экзамене, а там только какие-то дурацкие стихи!       Хм. А ведь и правда, не было никаких уточнений, что свитки можно открывать только в штабе. Да и про свиток-диверсию стоило бы подумать: ведь мелькала же мысль о том, что выгоднее накрыть штаб, чем отбивать свитки по одному. Но… я вздохнула, глядя на вырванный кусок.       — Это была подсказка. И как её теперь прочесть, если куска не хватает?       — Так мы прочитали! — взъерошился Конохамару.       — И запомнили? — каюсь, скепсис я даже не пыталась удержать. — Дословно?       — Я запомнил, — тихонько сообщил Удон и шмыгнул носом.       Хм…       — Тогда записывай. Хитоми, когда скажу — вскрывай наш.       — Ано? — озадаченный возглас вышел на редкость дружным.       — Как быстро после вскрытия свитка вас атаковали? — я пробежалась по кругу, раскидывая сигнальные ниточки.       — Ну-у… — Узумаки задумался. — Мы его прочитали… ещё раз прочитали… А свернуть обратно не успели.       Ага. Даже если накинуть несколько минут на возмущённые вопли и попытки вытрясти из свитка отсутствующего Ируку-сенсея — всё равно очень быстро.       — Готово, — Удон протянул мне листочек с записанным двустишием.       Ага…       — Наруто, дай свой наладонник.       — Зачем?       — Я печатаю быстрее. И спрячь здесь клона, пусть проверит обстановку после того, как мы уйдём.       «Команда Тсучи-Мизу — штабу. Хи-Каминари были атакованы вскоре после открытия свитка, есть опасность демаскировки штаба».       Перехватить протянутый Наруто наладонник.       «Команда Хи-Каминари — штабу. Содержимое свитка: я видел реки без воды, я видел степи без травы, я видел город без людей, я видел горы без камней».       — Хитоми, вскрывай свиток!       «Команда Тсучи-Мизу — штабу. Меняем дислокацию, уходим на юго-юго-запад. Содержимое свитка: туман висит клочками плоти на приозёрных берегах, холодным тленом застилает остатки города камней».       — А теперь ходу, ходу!       — Сакура-чан?       — Если нас догонят, то свитки после прочтения лучше уничтожить. Если нет — есть шанс, что маячок срабатывает только на вскрытие.       — Маячок? — пропыхтел рядом Морио.       — Вас слишком быстро атаковали… Стоп. А кто сообщил об этом в штаб?       — Мы засветили жетоны, когда Наруто-нии отбросили, — застенчиво сообщила Моэги.       Я задумчиво кивнула. Синхронный сигнал со всех трёх жетонов шёл сразу на тактический планшет — что позволяло подстраховаться на случай, если с наладонником или командиром что-то случится. Сигналом тревоги выбрали засветку всех пяти символов — просто потому, что на адреналине легче обильно плеснуть чакрой, чем выбивать отдельный символ. Но то, что у ребят получилось сделать это синхронно… уважаю.       Наруто рядом дёрнулся.       — Там… те! Вернулись! Аж шестеро!       — Значит, всё-таки сигнал о вскрытии свитка, — я притормозила. Навык работы с инфокартами у меня, конечно, хорош, но печатать на бегу — такое себе удовольствие.       «Команда Тсучи-Мизу — штабу. Подтверждено обнаружение противником места вскрытия свитка».       Убрать карту, пробежать ещё немного. Затихариться в кустах, чтобы не торчать, как мишень, на открытом месте. Вот теперь можно и посмотреть, что там Шикамару пишет.       — Сакура-чан, смотри! — Наруто успел достать наладонник первым.       «Штаб — всем командам. Противник может засечь место вскрытия свитка. Приказ — вскрыть свиток, сменить дислокацию и передать информацию в штаб с помощью инфокарт. Сообщить место дислокации. Ждать дальнейших указаний».       Я ухмыльнулась. Нара, который получил возможность оперативной работы с информацией и управления командами чуть ли не как фигурками в шоги. Шикамару, которому вовсе не обязательно как-то себя демаскировать, чтобы командовать.       Это и в самом деле должна быть весёлая игра!

Отступление

      Больше всего шиноби ненавидели две вещи: натирающие сандалии и писать отчёты. Но лишь немногие из них знали, что существует ещё одна неизбежная пытка: эти самые отчёты читать.       Тсунаде не знала, как аналитический отдел из записей в духе «двое целых, трое укушенных, четверо уколотых кунаем» умудряется что-то понимать и, собственно, анализировать, поэтому предпочитала вызывать написавших это к себе и задавать вопросы по ходу дела.       Сейчас перед Хокаге стояла Харуно Сакура, ожидая вопросов по отчёту о полевых испытаниях чакропередатчиков.       В целом, результаты Тсунаде радовали. Скорость освоения и простота использования клон-карт оказались на расчётном уровне. Эффективность… достаточно сказать, что дети, хоть и под руководством свежеиспечённого чуунина Нара Шикамару, поставленную задачу выполнили. Не просто получили зачёт за правильные действия, а действительно переиграли условного противника.       Оставался вопрос с секретностью: простой и понятный передатчик точно также сможет освоить и захвативший его враг. Но его предполагалось решать, когда станет ясно, стоит ли кунай проковки. Поэтому приятной неожиданностью стало то, что молодёжь в кои-то веки принесла с собой не очередную головную боль, а её вероятное решение.       Решение, прекрасное в своей простоте: сделать игру с картами и жетонами в таком же оформлении. Зачем тратить силы на то, чтобы спрятать, если можно наоборот — носить открыто? Чтобы найти в колоде карту-передатчик, нужно знать, что искать. Чтобы перетряхивать игровые фишки в поисках проводящего чакру жетона, сначала нужно заподозрить, что с ними что-то неладно. Конечно, такая игра должна стать действительно популярной, но… Тсунаде усмехнулась. Не стоит думать, что старые знакомые есть только у Джирайи.       Страна Чая невелика — но через их порт идут многие торговые пути, а в плавании скучно. Старый лис Джирочо из клана Васаби выполнил бы просьбу Сенджу-химе и так — но после гонки Тодороки он считает себя должным. И, значит, клан Васаби примет это как личное дело. Пациенты, которых она когда-то вылечила. Игорные дома, которые наверняка заинтересуются тем, что смогло отвлечь «легендарную неудачницу» от привычных способов траты денег.       И кроме этого — хватает мелких стран, которые Конохе не обязаны, но благодарны. Страна Волн — и её архитекторы, получающие заказы со всего континента; Страна Полумесяца и поток туристов с курортов. Страна Снега — и Коюки-химе, с которой у Сакуры завязалась переписка. Вот пусть и подарит знаменитой актрисе новую игру… можно даже договориться, чтобы эпизод с этой игрой показали в одном из фильмов про принцессу Вьюгу.       Конечно, придётся хорошо постараться, чтобы следы не вели в Коноху совсем уж явно — иначе возникнет закономерный вопрос, а почему Лист так в этом заинтересован. Но это работа уже не для юных чуунинов. Есть штаб, есть отдел шифрования и старый раздолбай Джирайя…       К сожалению, Белый Змей Орочимару тоже есть.       Тсунаде рисковала, допуская человека змеиного саннина к испытаниям — но особого выбора у нее не было. В Конохе Кагуя проходил по разряду «человек Хокаге» — и Сенджу-химе имела полное право посылать далеко и надолго тех, кто спрашивает, откуда она берёт своих бойцов. Но если проявить такое явное недоверие… тут же появятся вопросы, а кто это и почему его поставили в одну команду с джинчурики.       А, как говорят некие представители «тёмной стороны»: если есть сомнения — сомнений нет!       И бесполезно рассказывать им про Шодай и про то, как эпоха воюющих кланов сменялась эпохой Великих Селений: где сломанная через колено, а где и вот такими странными на первый взгляд решениями. Да, многого из этого сама Тсунаде не застала — но, в конце концов, Шиноби-но-Ками Сенджу Хаширама был её дедом. Не на пустом месте его так прозвали — и Шодая не всегда мог понять даже собственный брат. Маленькая Тсунаде тоже не понимала — но запомнила.       Что-то она поняла гораздо позже. Что-то — начинала понимать только сейчас.       А что-то до сих пор считала глупостью несусветной — пока такие, как Наруто и Сакура, не сманивали на тортики вражеского джинчурики. Пусть только в плен, но…       Тсунаде соединила кончики пальцев, оперлась на них подбородком. Ученица с другой стороны стола преданно ела её глазами.       — В твоём отчёте не хватает одного важного пункта.       Озадаченность.       — Какого?       — В испытаниях участвовал Кагуя Кимимаро. Ты не указала вытекающие из этого риски.       Харуно заметно расслабилась.       — Указанные риски недостаточно значительны для включения их в отчёт.       — Вот как? — Тсунаде прищурилась.       — Кимимаро не демонстрировал владение Призывом. Но даже если это не так или у него есть иной канал связи… Якуши Кабуто так и не был раскрыт. Учиха Итачи спокойно гулял по Конохе, пока его не заметили. При действительно массовой обкатке информация всё равно уйдёт, независимо от осведомлённости о ней Кимимаро.       — И ты так спокойно об этом говоришь?       — Пока вы Хокаге — Орочимару-сан не враг Конохе.       — Но не Учиха Саске.       — Саске справится, — каменная, непрошибаемая уверенность. — А что касается карт… Если через пару месяцев после ухода Учихи начинается массовая обкатка новой разработки — логично предположить, что у Саске может быть с собой хотя бы прототип. Но я выменяла исходную технологию у Якуши Кабуто. Такой прототип могут найти и без сведений из Конохи.       — Может быть — или есть? — прищур Тсунаде стал пронзительнее.       — Есть, — пожала плечами Харуно. — Я ведь для этого карты и разрабатывала.       — Ах ты мелкая!.. — стол жалобно хрустнул.       У двери ойкнула вошедшая с чаем Шизуне. А вот Сакура… Сакура оценила ситуацию правильно и рыбкой выметнулась в окно.       Работающие в соседнем помещении аналитики приподняли головы, прислушиваясь к глухому треску и яростным воплям из кабинета Хокаге.       — Опять Годайме разозлили, — флегматично заметил один. — Стол?       — И оконная рама, — более успешно расшифровал шум второй.       Остальные привычно закатили глаза и вернулись к работе.       — Восемь матерных слов, как бы случайно зашифрованных значками.       — Как? Это же невозможно!       — Генины так же оправдывались.       — Разных?       — А?       — Восемь разных ругательств?       — Ну... да.       — Эта техника ещё перспективнее, чем мы думали...
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.