Not YouTube!!!

***

      — Итак, а теперь мы поговорим. Что тебе нужно от нас? — Руслан подошёл к связанному Яну, который, собственно, и заявился с Владом на руках в их квартиру: — И как ты вообще нас нашёл?       Гордиенко лишь усмехнулся:       — Найти человека, у которого жучок на шее, проще, чем ты думаешь.       Тушенцов содрогнулся и потянулся рукой к шее, снимая оттуда небольшое устройство, скрытое от других волосами.       — Сука! — выдохнул рэпер и, кинув жучок на пол, раздавил кроссовком.       Он подошёл к Янго и поставил руки на ручки стула, к которым скотчем были примотаны руки предателя:       — Зачем ты следил за мной?       Ян вздохнул и склонил голову набок.       — Потому что я умнее всех вас и продумываю все ходы на несколько шагов вперёд. Скорее всего ты думаешь, что я пытался с помощью тебя выследить Снайла, но это вовсе не так. Я следил за вами, наблюдал, как у вас идут дела, а иногда и вовсе пускал ОЗАЮ по ложному следу, защищая вас.       — И что, мы из-за этого должны простить тебе смерть Марьяны и остальных невинных блогеров, коих ты с ОЗАЮ расстреливал в парке?       — Нет.       — А зачем ты тогда рассказываешь нам это? Зачем ты следил за нами? Зачем защищал, если не затем, чтобы мы приняли тебя?       — Могу я рассказать тебе историю?       — Валяй.       Когда всё это началось, Ян сидел дома и ждал своего друга и, по совместительству, любовь всей своей жизни, Влада Бумагу, в гости для записи нового совместного видео, однако, А4 всё не было и не было, и Янго начал волноваться. Он до сих пор помнит, как набрал номер Влада и как вместо друга ему ответил Калашников, который заявил, что если он не придёт в их организацию и не сдастся, то Бумаге конец. Гордиенко тогда был готов на всё и пришёл в ОЗАЮ, но не сдаваться. Он предложил Кириллу свою кандидатуру в качестве солдата их организации и, чтобы доказать свою пользу и преданность, сначала показал потрясающую меткость, которую он оттачивал, когда в детстве ходил с отцом на охоту, а потом и сдал адреса некоторых блогеров, среди которых были: Ивангай, Марьяна, Саша Спилберг и все из КЛИККЛАК-а. Некоторые успели сбежать, некоторые нет, но сам факт предательства простить было нельзя. И все, кроме Влада, отвернулись от него.       После Калашников поручил Гордиенко миссию, за которую обещал отпустить «его котёнка», — поимка СнайлКика, подрывника и главного врага их организации. Янго с головой погрузился в эту миссию, однако, он знал, что однажды ОЗАЮ выкинут его, как испорченную игрушку, потому он стал следить за «Подвалом», а после — за командой Руслана. Он думал, что если его выпрут, то он силой заберет Влада и присоединится к блогерам. И вот, когда Бумагу перевели в лагерь на Чистых прудах и Гордиенко узнал, что туда направился Киселёв, он не выдержал и ворвался в ОЗАЮ, вытащил оттуда любовь всей своей жизни и направился к блогерам. И теперь он тут.       — Так ты, — Руслан уже сидел напротив Янго на диване, — делал это всё из-за Влада? — рэпер вскинул голову.       Гордиенко кивнул.       — Я люблю его, Руслан. И если хотите, можете выгнать меня, но защитите его, я тебя умоляю. Хотя, — парень тряхнул волосами, — ставка была на то, что ты, как человек, которому тоже не отвечают взаимностью, поймёшь меня.       Тушенцов опустил глаза, и его руки стали нервно теребить край рукава толстовки. Он понимал Яна: поступил бы также ради Юлика. И он уже почти простил Гордиенко, но как объяснить это остальным?       Тем временем остальные блогеры столпились на кухне, вокруг дивана, на котором лежал Влад.       — Вы думаете, можно им доверять? — скромно спросил Миша.       — Навряд ли, раз они убили Марьяну, — фыркнул Ваня. Перед его глазами всё ещё стояла картина, как череп девушки пробивает пуля и кровь брызгает на лицо, а он ведь любил её… Может, и тогда, пару лет назад, но любил… Просто ужасно…       — Ты путаешь понятия, Рудской, — вдруг заявил Ванчо. — Это Ян её убил, а насчёт Влада я не знаю. Где он был всё это время?       Все тут же уставились на Поперечного. Даня же лишь пожал плечами, задумчиво потирая подбородок:       — Я не знаю. Я старался собрать информацию на всех блогеров, чтобы знать, кому доверять, а кому нет, но Бумагу я ни разу не видел. Лиз?       Девушка повела плечами.       — Я точно не знаю, но вроде бы я видела его в ОЗАЮ в качестве пленника, но может, он и сбежал… Я не знаю.       — Спросим у него, когда очнётся, — сказал Пикули.       — Ага, и он нам прям правду скажет, — фыркнул Хованский.       — Но он же был пленником, — возразил Антон. — Зачем ему тогда врать?       — Тебе сказали, что это неточная информация, — отрезал Хованский. — Кто знает, может, он такой же убийца и изменник, как Янго?       — Связали бы его, раз так боитесь, — вдруг хмыкнул Масленников.       На минуту повисло молчание, а Хова обернулся в поисках верёвки.       — Камон! Это была шутка! — воскликнул Дима. —Он не выглядит таким уж страшным и опасным.       — Ян тоже не выглядит, но всё же. Я за то, чтобы связать его, кто ещё? — Юра поднял руку.       Половина блогеров тоже неуверенно, но потянула руки вверх.       — Камон, да что вы за сыкло? — воскликнул Марвин.       — Мы не сыкло, а просто предусмотрительные, да и к тому же… — слова Джарахова были прерваны недовольным мычанием.       Влад поморщился и приложил руку к голове. На виске была длинная и глубокая царапина, которая, однако, уже не кровоточила. Всё внимание тут же оказалось обращено к белой макушке, а Даня, не особо опасаясь, но всё же, как говорится, на всякий пожарный, отодвинул Совергона за свою спину. Бумага поморгал, ожидая, пока зрение придёт в норму, а потом посмотрел на блогеров вокруг него, некоторые из которых смотрели с неприкрытым презрением и страхом.       — Где я? — садясь, спросил парень.       — Это неважно. Откуда ты знаешь Яна? — тут же выступил вперёд Поперечный.       Влад нахмурился.       — В смысле неважно? Куда вы меня притащили? — его ноги напряглись, что не осталось без внимании Дани, и он кивнул Хованскому, который вскинул автомат и прицелился в ногу парня. А4 вздрогнул.       — Ты не дёргайся и отвечай на вопросы. Ты сейчас не в том положении, чтобы выдвигать требования, — отрезал Поперечный. — Как ты познакомился с Яном?       Война сделала его осмотрительней, а особенно учитывая то, что Влад появился с Гордиенко. Ему точно нельзя так просто довериться!       — Ладно. Я написал ему, ещё когда был Ютуб с предложением снять совместное видео, он согласился, и с того момента мы друзья, — объяснил Бумага.       —Всего лишь друзья? — приподнял бровь Даня.       — Может, он и думает себе там что-то другое, но для меня он всего лишь друг, — сложил руки на груди А4.       — Окей. Почему он сейчас припёрся к нам с тобой на руках?       — Чего? — вздрогнул Влад.       — А ты что, не помнишь? — робко вмешался Совергон. Поперечный не хотел, чтобы кто-либо вмешивался в допрос, но поскольку это было его солнце, не сказал и слова.       — Нет. Последнее, что я помню это, что Калашников приставил мне к виску пистолет и хотел выстрелить, но тут влетел Ян с УЗИ, и они начали орать друг на друга. А потом Калашников выстрелил, но видимо, Янго его сбил, поскольку пуля попала по виску, а дальше меня чем-то ударили по голове и я отключился, — рассказал Бумага.       — А причем тут Калашников? — нахмурился Даня.       — Так он создал ОЗАЮ, — сказал А4, и все охренело раскрыли глаза и стали перешёптываться за спиной Поперечного, который и сам впал в подобие шока.       — Откуда ты знаешь про Калашникова? — всё же немного придя в себя, спросил информатор.       — Я был у него в плену около года… Не знаю… — Влад потёр лоб. — Я потерял счёт времени. Они издевались надо мной… избивали… Если бы не Ян, то даже убили бы… — Бумага опустил голову. — Ненавижу… — тихо прорычал он.       Даня улыбнулся, видя небольшую искру, медленно превращающуюся в огонь.       — Так ты хочешь отомстить? За Ютуб или за себя?       А4 поднял глаза, и те полыхнули пламенем, быстро превратившимся в пожар.       — У меня на ладони татуировка, название моего канала, которую я сделал в честь миллиона подписчиков. Эти сволочи держали меня в плену и издевались надо мной больше полугода. Как вы думаете, хочу я отомстить или нет? — воскликнул Влад.       Поперечный усмехнулся:       — Так значит ты с нами? — он протянул Бумаге руку.       — А то! — парень с улыбкой взял руку Дани, и тот помог ему подняться с дивана.       — Парни…       Все обернулись и увидели Руслана, который стоял с Янго. Все, кроме Влада и Совергона, тут же повытаскивали оружие и направили его на Гордиенко.       — Спокойно, он с нами, — сказал Тушенцов.       — Что? — охренел Ивангай. — Он убил Марьяну, и ты просто так прощаешь его?! Руслан, да что с тобой?!       — Вань, я всё понимаю, но он делал это ради того, кого он любит. Я бы сделал тоже самое для Юлика, — сказал Тушенцов, смотря на Бумагу. Тот лишь отвёл глаза и фыркнул.       — Это не причина прощать ему все эти убийства и предательство! Он воткнёт нам нож в спину и глазом не моргнёт, и если ты думаешь иначе, то ты просто идиот!       — Рудской, не ори! Люди могут меняться, к тому же у него отличная военная подготовка! — вдруг влез Юджин. Ивангай в шоке распахнул глаза.       — Да что ты знаешь?! — почти зарычал он, начиная закипать.       — Я всё знаю, поскольку всё это время был с вами, и тоже видел смерть Марьяны и…       — И всё в порядке?! — перебил Рудской.       — Нет, но… — начал Сагас, но ему снова не дали сказать.       — Вам сказали, что он делал это ради любимого человека, а на что порой мы идём ради любви?! — влез Марвин.       — Ну знаешь… — зарычал Ваня.       — Я тоже против Яна! — закричал Хованский. — Кто ещё?       — Да, он убийца! — поддержал Джарахов.       — Он многое сделал, но и его можно понять… — влез Маслеников.       — Нельзя!       — А я сказал: можно!       И понеслось! Со всех сторон стали раздаваться крики за и против, все спорили между собой и не желали слушать какое-либо мнение, кроме своего. Такого ещё ни разу не было, ибо все скандалы сдерживал Руслан, но сейчас лидер и сам растерялся, смотря на реакцию народа и думая, что «а может и правда не стоит». Поперечный же лишь выдохнул, думая: «Только охлократии нам тут не хватало!» — и посмотрел на Совергона, который по ходу дела даже не до конца врубился, из-за чего спорят. Влад тоже молчал, не желая обсуждать того, кого ему и видеть было тяжело.       Итак, конфликт стремительно набирал обороты, и от всех этих криков Тушенцов невольно напрягся и у него почти что задёргался глаз. Нервы, и так сильно потрёпанные ситуацией в стране и их нынешним положением, окончательно лопнули и парень заорал:       — Послушай меня, ты… — он указал пальцем на Ваню, — и все остальные! — блогеры тут же испуганно заткнулись и уставились на рэпера. — Вы выбрали меня вашим лидером, тем, за кем вы пойдёте и в огонь и в воду, и я официально заявляю вам, что завтра мы пойдём на ОЗАЮ штурмом, на основной лагерь в Москва Сити. Ян пойдёт с нами, и потому сейчас те, кто не согласен или боится, или ещё по какой-либо причине не хотят идти, то прошу вас уйти прямо сейчас, ибо я устал терпеть ОЗАЮ и их бесконечные убийства. Завтра мы обрежем этой заразе корень. Я всё сказал.       Руслан замолчал и повисла гробовая тишина. Все были в шоке. И это лидер? Тот, кто ведёт за собой людей? Вот так вот просто на ровном месте и пойдём на ОЗАЮ? Без плана, без подготовки? Люди, которые первый раз держат в руках оружие, просто напрямик пойдут на целый лагерь специально подготовленных солдат? Это им говорит их лидер?       Все потупили взгляд, а Тушенцов и сам понял, какую глупость сморозил. Ну и правда, куда им? Может, стоит просто оставить всё так, как есть, и попробовать как-нибудь прожить свою жалкую жизнь, прячась и жмясь по углам?       Руслан открыл было рот, чтобы сказать, что он погорячился, как вдруг послышались хлопки и голос: «Этого я и ждал. Отомстить этим сукам, перерезать им корень, чтобы эта зараза не распространялась дальше. Я за, даже если придётся умереть за свою свободу!» Влад протянул рэперу руку. Тот широко раскрыл глаза, ожидая этого внезапного вброса от кого угодно, а скорее всего от Снайла, но точно не от Бумаги. Однако Руслан улыбнулся и протянул А4 руку.       — Влад… — робко позвал Ян, но тут же встретил злые глаза и шипение.       — Заткнись!       Гордиенко вздохнул. «То, что я тебя спас, ничего не значит, как-то же, что я люблю тебя. Я знаю, но всё равно на что-то надеюсь. Прости, что волнуюсь за твою жизнь…» — подумал он, отводя глаза в сторону.       — Блять, а мне нравится этот парень! — вдруг воскликнул резко оживившийся Киселёв, подойдя к Владу и потрепав его по волосам, и тоже грохнул свою руку на руки Тушенцова и А4. — Я с вами!       — Без меня ты туда не пойдёшь! — мгновенно подлетел к ним Соболев.       — Куда же вы пойдёте без меня? Вам же необходима информация! — улыбнулся Поперечный, присоединяясь к ним.       — Я тебя одного не отпущу, — к Дане боком прижался Миша, тоже опуская свою руку на их.       — Ну, если Ян обещает больше не целится в моего брата, — подмигнул Масленников, подходя к ним.       Гордиенко ответил ему лёгкой улыбкой: «Ладно».       За ними потянулись все остальные, и завершил эту пирамиду Хова с громким «Да! Нагнём их!». И только один человек остался стоять в стороне. Все кинули взгляд на Рудского, который в свою очередь окинул их недовольным взглядом и, крикнув: «Вы просто придурки! Даже если этот урод вас не предаст, ОЗАЮ так просто не взять! Отбитые!» — плюнул на пол и быстро вышел. В коридоре хлопнула дверь.       Минус один…

***

      На город медленно опускалась ночь, а именно это и есть то самое время, когда начинаются «подводные течения» и происходит всё самое интересное.       — Давай поговорим!       Парень взвыл:       — Ну о чём? Что тебе от меня надо? Да, я буду вечно благодарен тебе за то, что ты меня спас, но что ты хочешь ещё? Что мне сделать? Тоже спасти тебе жизнь? Как только — так сразу.       — Влад, прекрати! Ты знаешь, что я сделал это не чтобы ты был мне должен или что-то ещё… — Гордиенко подошёл к Бумаге. А4 кинул на него взгляд через плечо.       — А почему? Потому что ты меня любишь?       — Да! — воскликнул Янго, протягивая руки, чтобы обнять его, но Влад отстранился.       — Да? Очень сильно ты тогда показал свою любовь, когда кинул меня на кровать! Я тебя ненавижу, Ян! — парень оттолкнул его и хотел было выйти, но следующие слова Яна остановили его.       — Это всё из-за него, да?       Бумага остановился в дверях и напрягся всем телом.       — Не смей! — прошипел он.       — Он не любит тебя, Влад. И никогда не полюбит. Мало того, он просто насмехается над тобой. Так было во времена Ютуба, так сейчас и так будет всегда! — Гордиенко буквально прожигал Бумагу взглядом. По щекам Влада быстро потекли слёзы (это, итак больная тема). — А я всегда буду любить тебя и не позволю этому гаду обидеть тебя или прикоснуться своими грязными руками! — мощные руки обвили талию А4, и тот, вздрогнув, обернулся и, ударив Янго по груди кулаками, воскликнул:       — Заткнись! — он опустил голову и, закрыв глаза руками, тихо зарыдал. Ян вздохнул и, сильнее сжав талию попытавшегося вырваться парня, погладил его по спине и прошептал:       — Чш-ш-ш… Тише, мой хороший. Успокойся. Я тебя люблю. Он не достоин тебя, мой мальчик.       Гордиенко уткнулся носом в белые пряди и шумно вдохнул их запах, наслаждаясь судорожно подрагивающим в его руках телом и истерикой любимого.       — Я т-т-т-тебя нен… ненеав… ненавижу! — сквозь слёзы выдавил Влад. А Янго лишь вздохнул. Именно в такие моменты Бумага был настоящим!       Тем временем в другой комнате в воздухе тоже висело напряжение, но уже с другой ноткой. С запахом войны и скорой смерти…       — Ты позвонил? — спросил Даня, входя в комнату и смотря на Тушенцова, который выглядел, мягко говоря, не очень.       На побледневшем лице, несмотря на ту дневную поддержку, было выражение а-ля «блять, что я наделал». Руслан выдохнул и, зачесав волосы назад, всё же ответил:       — Сыендук и вДудь согласились. Баженов расспросил обо всём, начиная от нашего количества и заканчивая временем, когда мы идём на ОЗАЮ, но откосил.       Поперечный сел рядом и повисла тишина.       — Помнишь, как всё началось? — вдруг спросил Даня.       — А как всё началось? — приподнял бровь Тушенцов. — Я помню, как сидел дома, мотал каналы на телике, смотрел его иногда чисто поугорать, и увидел новости, что блогеры обвиняются в доведении до самоубийства и плохом влиянии на общество — нас признали социально опасными и создали эту организацию. А теперь мы ещё и узнаем, что её создал Калашников, — он взмахнул рукой. — Вообще пиздец.       — На самом деле всё не так уж и неожиданно. Калашников и раньше не любил блогеров, но чтобы довести всё до такого уровня… — Поперечный помотал головой. — Это ж, блять, талант.       — Талант ссать в уши правительству, — невесело усмехнулся рэпер.       — Ну знаешь, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. И этим плачущим ребёнком был народ, который решил поверить «Пусть говорят» и напал на офис Ютуб. Ну и чтобы заткнуть это дитя государство разрешило Калашникову открыть свою организацию и поиграть в «поймай блогера». Никто и подумать не мог, что всё зайдёт так далеко.       — Да уж, — Руслан провёл рукой по лежащему рядом на столе автомату. — Всё дошло до такого идиотизма, что началась чуть ли не Гражданская война и завтра мы идём на эту самую войну, которую пока что выигрывает ОЗАЮ.       — Ну во-первых, главное тут «пока что», а во-вторых, как сказал Робб Старк в «Игре Престолов»: я выигрываю все битвы, но проигрываю войну. И не факт, что Калашников не Старк.       Тушенцов натянуто улыбнулся: «Надеюсь».       — Ладно, — Даня встал. — Пора спать. Завтра сложный день. Пойду к Мише, — и он вышел из кухни. Рэпер вздохнул.       — Завтра я приду к тебе, мой хороший, — шепнул он, и Юлик, хоть и был далеко, улыбнулся во сне.

***

      Утро было по-странному позитивным. Солнце светило, птицы пели, на улице смеялись дети и, казалось, сам воздух излучал гармонию и всеобщую любовь. Да и вообще, странная для осени погода. Самое оно чтобы идти убивать, да? Вот и ни у кого из блогеров не было настроения на войну. Хотелось погулять по улице, понежиться в лучах солнца и снять какое-нибудь позитивное видео, но нет. Они должны идти и отстаивать своё существование!       Все сидят в гостиной и смотрят на Руслана, который не спускает глаз с часов. Все напряжены, а некоторые и вовсе ужасно напуганы, но не за себя. Поперечный сжимает руку Миши; Масленников смотрит на сидящего рядом Пикули и практически молится, чтобы его брат вышел из этой перестрелки живым; Янго даёт себе клятву неотрывно следить за Владом и не отходить от него далеко; а Тушенцов и вовсе думает, как бы его любимого не тронули. Незнание того, с кем он, как он и как с ним обращаются, дает огромный разряд нервов, что перед предстоящим сражением вовсе ни к чему.       Повисшая в воздухе тишина и нагнетающая атмосфера прерываются лишь спустя ещё полчаса, когда Руслан тихо выдыхает: «Пора». Он произносит это тихо, но блогерам кажется, что это было, напротив, непозволительно громко для такой ситуации. Они молча встали: кто-то перекрестился, внезапно вновь уверовав в бога или хотя бы в какие-то высшие силы, кто-то внутренне молился, кто-то не отрывал взгляда от самого дорогого в жизни человека и просил изжарить себя на адской сковороде, но не трогать любимого. Также молча все прошествовали за Тушенцовым с Поперечным вниз по лестнице, те переглянулись, и на этот раз этот взгляд не сказал ничего. Также тихо вышли на улицу. А дальнейшие действия и вовсе были больше похожи на заставку какого-то пафосного, но до ужаса глупого фильма, где в конце кто-нибудь обязательно комически умирает.       По улице шла армия блогеров, с пистолетами в кобуре и автоматами в руках. Прохожие нервно оглядывались в их сторону, дети смотрели с интересом, но в итоге тоже предпочитали отбежать подальше и даже те, кто был, по их мнению, безумно занят, зависали, остановив взгляд на их команде.       У них не было плана, в голове тоже было пусто, и лишь душа и глаза горели ненавистью и злобой к организации, сломавшей им жизнь, убившей так много невинных людей и не понёсшей за это наказание, запугивающей тех, кто ни за что бы не предал своего кумира, покупающей всех и вся и пускающей пыль о том, что всё отлично, в глаза правительству. Нет! Это нужно прекратить и никак иначе! Дальше так продолжаться не может! Жалко только, что они поняли это только сейчас, после смерти стольких человек, а не пресекли эту шарашкину контору на корню раньше. Они не поняли всей опасности и запустили всё, как небольшую царапину, мол, само заживёт. А оно не зажило, напротив, в рану попала зараза и пошёл гной да такой, что некоторые из блогеров до сих пор во сне вздрагивают. Они же такие же люди, как эти солдаты, как любые люди, просто с некой актерской ноткой и харизмой — те же актёры, но почему их так возненавидели? Да, они могут нести и негатив, но как без негатива?

***

      Москва Сити. Вот оно, это здание, расположившееся слегка поодаль от небоскрёбов. Руслан смотрит на него и его сердце замирает. Все остальные тоже содрогаются от страха. Хоть какой-то боевой настрой, который был по дороге в это логово зла, мигом пропадает, когда отряд останавливается неподалеку от своей цели. Кто-то стоит, опустив глаза и пытаясь сдержать слёзы, кто-то до сих пор молится, а кто-то пытается вспомнить и сообразить, когда же начался весь этот капитальный пиздец и как он докатился до того, что сейчас находится здесь, кто-то проматывает в голове события счастливого и не очень прошлого. Ведь говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Чёрт!       Тушенцов прикусывает губу, так сильно, что прокусывает насквозь и кровь медленно течёт по подбородку. Вдруг он чувствует чужую руку у себя на плече и чуть не срывающийся на дрожь голос: «Мы должны…». Рэпер через плечо смотрит назад. Это Влад. Поймав взгляд парня, Бумага отводит глаза и молчит. Страшно! Им всем страшно…       — Там Юлик… — слова Поперечного пускают по всему телу разряд тока, и Тушенцов, как-то сразу собравшись, оборачивается к «армии» и, глубоко вздохнув, произносит:       — Вы до сих пор можете уйти, — блять! Совсем не это он хотел сказать!       — Ты прям поднял боевой дух, — усмехнулся Макс, а потом повернулся к блогерам и сказал: — Слушайте, у нас всё равно нет выбора. Либо жизнь, вечно скрывающихся по непонятным никому причинам изгоев, либо, минимум, попытка побороться за свою свободу и дальнейшая светлая жизнь. Да даже если мы сдохнем, то сдохнем героями и теми, кто попытался что-то изменить, а не трусливыми псами, поджавшими хвост. Кто хочет уйти?       Гробовая тишина и дух начинает приподниматься.       — Тогда погнали! — кричит Киселёв и пихает Руслана, который благодарно смотрит на него.       Блогеры тоже радостно орут и бегут к главному зданию ОЗАЮ за своими лидерами, а их теперь два: Тушенцов и Поперечный.       С ноги Даня распахивает почему-то незапертые двери организации, и все, сделав буквально пару шагов за порог, останавливаются и сначала непонятливо оглядываются вокруг, а потом недоумённо смотрят на Руслана. Темнота. Свет везде выключен, и из звуков лишь жизнь улицы у них за спиной. ОЗАЮ как будто вымерло. Поперечный переглядывается с Тушенцовым и почему-то напрягается и не зря…       В секунду двери за спиной блогеров захлопываются, резко загорается ужасно яркий свет, который режет глаза всем без исключения, и вокруг самодельного отряда появляются вооружённые до зубов солдаты ОЗАЮ. Блогеры в шоке осматриваются вокруг, пытаясь понять, что произошло, а потом слышат знакомый голос: «Бросайте оружие», — и, подняв головы, видят на каком-то мостике, к которому ведёт винтовая лестница, Кузьму, прижимающего к щеке Юлика нож и оставляющего лёгкую, даже не кровоточащую царапину. Все в ужасе застывают! Их ждали? Но… Но как?.. Просто как? Кто их сдал?       Руслан бросает быстрый взгляд на Поперечного, и они читают в глазах друг друга одни и те же недавние слова: «Баженов расспросил обо всём, начиная от нашего количества и заканчивая временем, когда мы идём на ОЗАЮ, но откосил». Женя? BadComedian? Неужели он их кинул? Не может этого быть! Кто угодно, но не Баженов! Он просто не мог!       — Кого я вижу! — вдруг раздался до ужаса знакомый голос, и все обернулись. По мостику к Кузьме подошёл Калашников.       — Так Влад не врал, — содрогнулись остальные, посматривая на Бумагу, а тот невольно сжался, вспоминая, как над ним издевались с момента заточения, и подался к Яну, прячась за ним.       Гордиенко же лишь вздохнул и шепнул так, чтобы слышал только его малыш: «Всё в порядке. Ты со мной, а я тебя в обиду не дам». А4 заглянул в его глаза, и у него чуть не потекли слёзы. Боже, неужели Янго, правда, любит его? Да не может такого быть!       — Влад, Влад. Ну и чего мы спрятались за Гордиенко? Боишься меня? — издевался Кирилл, останавливаясь около Кузьмы.       — Да пошёл ты, — рыкнул А4.       — Руслан! — резко сменил тему Калашников. — Ты же у них главный? Прикажи им бросить оружие, иначе… — мужчина щёлкнул пальцами и солдаты сняли ружья с предохранителей, а сам он достал пистолет и, тоже сняв его с предохранителя, приставил к виску Юлика.       Тушенцов содрогнулся.       — Я считаю до трёх и, если вы не бросите оружие, стреляю.       — Руки подняли! — внезапно произнёс Атева, вскидывая пистолет и направляя его на спину Руслана. Все обернулись к нему.       — Эд, хорош. Херовый из тебя пранкер! — фыркнул Поперечный. Эдвард, однако, лишь усмехнулся и вдруг выстрелил Совергону в ногу, заставив того с тихим писком упасть на пол. Даня вздрогнул и опустился на корточки, обнимая Мишу за плечи и прижимая к себе.       — Руки, я сказал, подняли! — зарычал Атева. — Чего непонятного?       Блогеры сжались.       — Эд, моя верная крыска в тылу врага, а я и забыл про тебя, — усмехнулся Калашников. — Так мне считать, Тушенцов? — Атева направил пистолет в голову Пикули.       Масленников тут же дёрнулся в сторону брата, закрывая его собой, и кинул умоляющий взгляд на Руслана, а того уже и самого потряхивало от нервов и страха. Блять! Они все на прицеле, у горла его самого любимого человека нож, да ещё и пистолет у виска, один из них ранен, Атева держит на прицеле Масленникова. Да как так? Это он их сдал? Эд настучал, что они идут в наступление? Да и важно ли теперь? Главное, что они все капитально обосрались и виноват в этом он — Руслан. CrazyMegaHell — Сумасшедший мега Ад. Сейчас его никнейм как нельзя лучше подходит для сложившейся ситуации. Руки рэпера судорожно задрожали.       — Руслан… — тихо позвал его Поперечный. Тушенцов перевёл на него нервные глаза. Даня грустно улыбнулся. — Это пиздец. Признай, что мы проиграли. Не нужно, чтобы ещё кто-то умирал. Опустите автоматы.       Руслан тяжело выдохнул, и по щеке скатилась слеза.       — Всё кончено, парни. Простите, — он положил автомат на пол. Все остальные в шоке уставились на своего лидера и тоже положили оружие. Все были морально раздавлены, понимая, что они проиграли. Вот и всё! Теперь их засунут в тюрьму или до конца жизни они будут пахать на исправительных работах, ну или что там ещё может придумать Калашников? И о каком светлом будущем может идти речь? Нет, нет. Всё просрано. И главное… Юлик.       Тушенцов поднял глаза на любимого, у которого тоже стояли слезы на глазах. Он предал его! Тогда, в «Подвале», в момент атаки Юлик сказал, что Руслан сможет возглавить блогеров, что он тот, у кого это получится. Он верил в него! Верил, что Тушенцов сможет защитить их, а он привёл их в ловушку, так нагло и тупо подстроенную Атевой! До такой степени смешно и тупо, что рыдать хочется!       — Ой, ой. Бедные раздавленные блогеры. Какой ужас! — слышится насмешливый голос, и к Калашникову подходит Чижова с пистолетом в руках. Все охренело раскрывают глаза — так вот куда она пропала! А Милена спокойно подходит к Кириллу и, обняв его за шею одной рукой, целует в щёку. Вот сучка! Ещё одна предательница!       Это насмешливый голос и близость смерти вдруг дают огромный разряд эмоций и Руслан не выдерживает.       — Атева, Чижова, Калашников как были отбросами на Ютубе, так и в жизни отбросы! — рычит он.       — Чего ты, блять, ска… — начал было Кирилл, поднимая руку с пистолетом и грозясь пристрелить Тушенцова, как вдруг окно пробила пуля и на полной скорости влетела в голову Калашникова, который моментально грохнулся замертво около Кузьмы. Тот даже вскрикнул от неожиданности. Чижова тоже взвизгнула, отскочив назад, перекувыркнулась через бортик и упала с мостика, ударившись затылком о пол и разбившись насмерть. Солдаты охренело смотрели на труп командира и его шлюхи, а блогеры и вовсе опешили, но и на этом сюрпризы не закончились.       Дверь за спиной солдат вдруг распахнулась. Все обернулись. Послышались гулкие шаги, и в здание вошли Кашин с Баженовым. Даня окинул взглядом застывших от неожиданных гостей солдат и блогеров и, вытащив сигарету изо рта, выдохнул дым.       — Ля, а чё всё веселье без меня?       Далее в секунду солдаты вскидывают автоматы в сторону Кашина, готовясь стрелять, раздаётся крик Жени: «Мочи их!» — и из-за спины мистера Ля на ОЗАЮ бросается просто полчище с пистолетами, автоматами, кастетами и прочим холодным и огнестрельным оружием. Блогеры, а в особенности Руслан с Поперечным, охренело переглядываются, не веря, что это всё правда. Может, они умерли и попали в Рай, где всё должно кончиться хорошо?       Гулкие звуки выстрелов заставляют их и остальных блогеров прийти в себя и кинуться в бой. Поперечный подхватил Мишу на руки и спрятался в ближайшем укрытии, чтобы уже оттуда поливать ОЗАЮ ответным огнём.       Никита, наблюдавший за всем этим с мостика и находящийся сейчас в состоянии намного хлеще шока, вдруг почувствовал, как его схватили за запястье и, выломав руку, заставили выпустить нож и автоматически Юлика, который тут же кинулся в сторону. В следующую секунду нападающий схватил его за волосы на затылке и приложил лицом о перила мостика. Кузьма потерял равновесие и грохнулся на пол, стирая кровь, текущую из носа и смотря на Кашина, который стоял около него с сигаретой в зубах. За Даней сидел Онешко.       — Ах ты сука! — прорычал Гридин.       — Ну давай, — фыркнул Кашин, выплёвывая сигарету.       Никита сжал кулаки и, вскочив, кинулся на Даню. Кашин ловко увернулся от удара и перекинул Кузьму через бедро.       — Ой, как слабо! — провоцировал ДК, усмехаясь и подкуривая очередную сигарету.       Гридин тяжело задышал, и его глаза налились кровью. Он вскочил и в бешенстве заорав: «Урою, гниду!» — снова кинулся на Кашина с кулаками. Даня, однако, ловко увернулся от всех его ударов и, опрокинув Никиту на перила мостика, вытащил из зубов сигарету и прожёг ей Кузьме глаз. Тот истерично заорал и заехал Кашину кулаком по челюсти. ДК, не ожидая такого, отстранился, поправляя челюсть. Гридин, дыша паром от ярости и рыча от боли, вытащил сигарету из глаза, от которого потянулась какая-то вязкая слизь и выбросил её прочь, послал испепеляющий взгляд Дане и кинулся было на него, но Кашин уже пришёл в себя и встретил того мощным ударом ноги в грудь. Никита отлетел в сторону и, перекувырнувшись через перила, с криком полетел вниз. Кашин же подошёл к перилам и фыркнул, смотря на труп Кузьмы.       — Ой, сори, я просто ненавижу предателей.       Вдруг около его виска пронеслась пуля, напоминая, что босс-то может и уничтожен, но его приспешники остались.       — Ты в порядке? — спросил Даня, садясь около Юлика на корточки. Онешко вздрогнул и тут же пришёл в себя.       — Да, — кивнул он.       — Отлично, — Кашин встал, перезаряжая пистолет и протягивая его скетчеру. — Пользоваться умеешь?       Парень лишь фыркнул: «А то», — и принял пистолет, вставая.       — Тогда за мной. Прикрывай спину, — Даня вытащил второй пистолет и пошёл вниз по мосту, где его банда вместе с блогерами уже гнала ОЗАЮ, заставляя тех заплатить за всю ту боль, что они им причинили.       Кашин остановился на половине лестницы и усмехнулся.       — Наша помощь уже не нужна.       — Юлик! — к Онешко подлетел Руслан и сжал его в объятиях.       — Руслан! — скетчер вцепился пальцами в плечи любимого, всё ещё не веря, что всё закончилось и человек, которого он любит, тут и сжимает его в объятиях. Тушенцов тяжело дышит и чувствует, как слёзы быстро бегут по щекам.       — Юли, я так волновался за тебя! Я боялся, что этот урод сделает что-нибудь с тобой или обидит тебя, или тебя убьют. Я так переживал! Ты не представляешь! Я просто… — рэпер не может сдержать всех эмоций и его язык заплетается, пока он пытается выразить все накопившиеся за эти дни переживания, уткнувшись носом в волосы любимого.       Онешко тоже хочет высказать, как он каждый день переживал и боялся, не наткнись блогеры на ОЗАЮ, как его терзало чувство вины после того, что он сделал, как он не спал ночами, вспоминая, что Руслан, его любимый человек, где-то там на холодной улице, в постоянной опасности. Но он понимает, что это совсем ни к чему, и сам, просто сглатывает слёзы, берёт Тушенцова за виски и, смотря прямо в глаза, шепчет:       — Рус, я люблю тебя!       Тут нервы рэпера окончательно рвутся, и он резко прижимает Юлика к себе, нетерпеливо и жадно, но в тоже время бережно и нежно целуя его, чувствуя, как скетчер поддаётся и прикрывает рот, обвивая шею любимого и сильно впиваясь пальцами в его плечи, будто боясь, что он снова уйдёт и оставит его. Ни один из них ещё ни разу в жизни не был так счастлив, и объяснить всё это, весь тот спектр чувств и эмоций, что они сейчас испытывают, невозможно!       Остальные блогеры тяжело дышат и не могут поверить, что они победили. Неужели ОЗАЮ конец? Неужели всё закончилось? Все эти боль, унижения, страх смерти, бесконечные перебежки от одного укрытия к другому — всё это, неужели оно закончилось? Неужели они снова смогут спокойно лечь на диван и позалипать в телик, смогут спокойно гулять со своими любимыми по парку, не опасаясь, что откуда-нибудь выскочат солдаты и пристрелят их, да даже банально смогут пользоваться телефонами, не боясь, что через них их засекут? Господи, неужели это не сон?

***

      Руслан стоит на мостике, обняв Юлика за талию, который в свою очередь обнимает Тушенцова за шею. Рядом стоит Кашин, который уже обнимает подошедшую Шпагину, через плечо которой перекинута снайперская винтовка. Внизу стоят остальные: Поперечный держит на руках Мишу, который утыкается носом в его плечо, Соболев обнимает Максима, закопавшись носом в его чёрные локоны на макушке, Афоня включает телефон и набирает номер любимого, говоря, что с ним всё в порядке, Масленников обнимает Пикули, Ян прижимает к себе Влада, который уже спокойно воспринимает его объятия, поняв, что всё же Гордиенко — лучшая защита, хотя всё уже кончилось… Но неужели?.. Не верится…       Вдруг раздаются глухие шаги, и в распахнутые двери ОЗАЮ входит Ларин и, окинув взглядом окружающую обстановку, отряд Кашина и блогеров, протягивает:       —Да уж. Ну и мочилову вы устроили.       — Дима?! — удивленно приподнимает брови Руслан.       — Да, Дима, — фыркнул критик. — Как же вы без Димы? Вон, — он мыском ткнул труп солдата ОЗАЮ в бок, — эти бы перемочили вас всех, если бы не я.       В голосе мужчины слышны самодовольные нотки. Впервые он сделал что-то поистине полезное и нужное хотя бы для маленькой группки населения. В конце-концов, как бы не бесило Ларина общество Ютуба, это всё равно уже стало чем-то больше, чем просто работой, стало какой-то, если так можно сказать, родной сердцу группой.       — Так ты не сбежал?! — охренел Тушенцов. Неужели тот, кто готов был бросить всех и спасти лишь себя, вдруг совершил что-то для других? Неужели влюбился в кого-то?..       — Ну почти, — уклончиво отозвался Дима.        — В смысле? — напрягся Руслан.       — Ну…       Когда Ларин узнал, что «Подвал» уже ненадёжен, он попытался уехать в Питер к Друже, однако, поезд, на котором он ехал, настигли ОЗАЮ, и Диме пришлось выпрыгнуть из него на полном ходу. Уткин до сих пор содрогается, вспоминая, как всё завертелось перед глазами и он тысячи раз мысленно попрощался с жизнью, однако, судьба была к нему благосклонна, и очнулся критик уже в постели, около которой сидел Кашин с пистолетом.        — Ну здорово! — произнёс тогда Даня и Ларин сам не понял, как кинулся тому на шею, благодаря его. Кашин сначала даже подумал, что это не Дима и он по ошибке спас другого.       Уткин остался у Дани, который собрал свою группировку мафии, и они периодически совершали набеги на Питер. Как Кашину удалось возглавить аж целую группировку и вести их за собой и по сей день — остаётся тайной. Хотя сдаётся, что это его врождённая харизма, но чёрт с ним.       Итак, Дима был с Кашиным, пока однажды им не позвонил Баженов и не рассказал, что блогеры готовятся к налёту на ОЗАЮ. Женя выяснил всё: когда они идут, во сколько, есть ли у них оружие и сколько человек идёт — и рассказал Дане. Ларин присутствовал при этом телефонном разговоре и сразу же понял, что блогерам не победить. Именно поэтому он и предложил Дане помочь им в борьбе за Ютуб, тем более в Москве находился главный лагерь, уничтожив который можно было нагнуть всех ОЗАЮ. Кашин с радостью согласился и, толкнув пафосную речугу своим парням из мафии, возглавил их поход в Москву, во время которого они, кстати, встретили Катю Клэп, которая присоединилась к ним. В столице их встретил Женя Баженов и помог беспалевно пройти по улицам Москвы и пока спрятаться… в «Подвале». Да, в том самом, что нашёл Шмальц, ибо к нему ОЗАЮ потеряли всякий интерес. Ну и после группировка Кашина ворвалась в бой, а Калашникова пристрелила Шпагина, которая тоже состояла в группировке Дани (она у них снайпер) и с которой у него завязался роман.       — Значит, всё в порядке — Ларин снова бежит, поджав хвост и жалуясь на травлю, — беззлобно улыбается Хованский.       — Эй! — Дима тоже с улыбкой пихает его в грудь, и они вдруг обнимаются.       Все сначала охреневают, а потом хлопают и свистят. Юра с критиком синхронно краснеют и отталкивают друг друга. Все остальные смеются и хлопают друг друга по плечу, даже заклятые враги обнимаются и прощают друг другу былые и порой просто идиотские обиды. Всё-таки война сближает всех, и теперь они это поняли.       Тушенцов сжимает кулак, вскидывает руку вверх и кричит:       — Мы восстановим славу Ютуба! И прославим русский контент! — и вдруг на его кулак опускается рука Кашина.       — И мы вам в этом поможем! — улыбается Даня. Руслан подмигивает ему, а все блогеры взрываются радостными криками.       Онешко же просто сияет от счастья и, не выдержав, хватает Руслана за виски и, наклонив к себе, целует. Как же он соскучился по нему! А Тушенцов вдруг понимает, что в принципе ему и не нужен Ютуб, ему нужен он — Юлик!