Хён, ты мне нравишься

Юнги ненавидит людей. Возможно, не всех и не всегда, но вот он смотрит на компанию подвыпивших мужиков, которые галдят на весь магазин, выбирая алкоголь, и думает, что, наверное, всё-таки всех. Юнги работает вторую неделю без выходных, он устал. Всё, что ему сейчас хочется – прийти домой, закинуть в себя порцию рамена и завалиться на кровать. Можно даже не спать, просто лежать. Вытянуть ноги, раскинуть руки в стороны и лежать. Идеально. Мин молча пробивает товар, который ему поставили на прилавок, и старается как можно более спокойно реагировать на раздражающе громкие голоса. Он не здоровается и не улыбается покупателям, даже взгляд не поднимает, просто называет сумму, немного зависая и сосредотачиваясь на одной точке. Юнги уже настолько заебался, что сил нет просто. Хочется закрыть глаза и оказаться где-нибудь на необитаемом острове. Чтобы открыть – а вокруг всё зелёное, солнечное, чтобы чувствовать, как горячий песок приятно обволакивает ноги и в уши бьёт звук океанских волн. Но по ушам только режет звонкое «хён», и это как-то совсем далеко от успокаивающего звука волн. Юнги отдаёт сдачу и поворачивается к ещё одному нарушителю своего спокойствия. Вообще, в компании его все называют по-разному. «Чонгукки» - сюсюкает Хосок. «Малой» - на правах старшего брата, зовёт Намджун. - Обнаглевший пиздюк, - говорит Юнги. И ещё говорит: - Слезь с витрины, стекло продавишь своей мускулистой задницей. Чонгук только ухмыляется, глядя на недовольного хёна, но с витрины, всё-таки, спрыгивает. Чон Чонгук – младший брат Намджуна и головная боль Юнги. За последние четыре месяца – именно столько времени прошло с того момента, когда его в компанию притащил Намджун – он не помнит, когда последний раз эта маленькая дрянь не крутилась под боком. «Хён, ты такой классный», - говорит Чонгук. «Хён, можно тебя обнять?», - говорит Чонгук. «Хён, ты такой компактный, я бы тебя в кармане носил», - говорит Чонгук. «Младший. Брат. Намджуна.», - как мантру повторяет про себя Юнги, и, вроде, попускает. Но мысль о том, что «сводный» - не даёт покоя. - Хён, - снова начинает Чонгук, подсаживаясь близко-близко, - ты устал, давай я. Юнги пытается отодвинуться, но дальше – стена. Он отворачивается от надоедливого паренька и снимает блокировку с телефона. Листать туда-сюда меню – не самое интересное занятие, но все игры, что есть, уже в печёнках сидят. Чонгук сидит там же, если честно. - Пошёл бы погулял с друзьями лучше, - бубнит Мин, бездумно елозя пальцем по экрану. – В видео-игры, там, поиграл, в футбол погонял… Не знаю, что сейчас подростки любят. Чонгуку восемнадцать. Юнги уже двадцать три скоро стукнет. Он вспоминает свои восемнадцать – пьянки в гараже Хосока, неизменный баллончик краски в рюкзаке, вечно перемазанные руки в той же краске, музыка, просиженные ночи на студии… Юнги искренне не понимает, зачем Чон убивает всё свободное время с ним в магазине. Тут до безобразия скучно и ходят всякие раздражающие личности. Мин – будь его воля – вообще сюда бы не ногой. - Не люблю видео-игры, - говорит Чонгук. – И футбол не люблю. А мои друзья – долбоёбы, лучше с тобой посижу. - Зануда, - фыркает Юнги. Хотя в чём-то он прав. Тэхён и Чимин, действительно, те ещё долбоёбы. Особенно - когда вместе. Особенно - когда шутят. В принципе, Чонгук - довольно удобное приложение для Юнги в магазине. Товар выставит, за кассой постоит, пока у Мина перекур, поесть принесёт и даже полы помоет. И, на самом деле, он довольно-таки неплохо скрашивает одиночество Мина. Юнги вечно ворчит и отмахивается от младшего, как от надоедливой мухи, но, когда у того тренировка или дополнительные занятия, Юнги просто не знает куда себя деть от тоски. Вообще, он частенько задумывается, что ебалась бы вообще такая работа, где приходится отсиживать две, а то и три, недели подряд по двенадцать часов, и зарплата не совсем соответствует условиям… Но на жизнь хватает, и это, наверное, самое главное. Да и работай бы он где-нибудь в крутой фирме, Чонгук вряд ли приходил бы так часто. Он бы не приходил вообще. И вроде как, теоретически, Юнги должен радовать такой расклад, но Юнги не радует. Привык, наверно. - Хён, ты замёрз, - даже не спрашивает, констатирует Чонгук, когда они уже идут домой, и накидывает на плечи Юнги свою куртку. - Я тебе, блять, не барышня, - ворчит тот, но куртку не отдаёт. Наоборот, кутается сильнее. Как и всегда. Чонгуку и нафиг куртка не сдалась, горячий парень и всё такое, а таскает он её с собой – чтобы укрывать старшего от ветра, пробирающегося под лёгкую просторную кофту. У Юнги, вообще-то, есть и свои куртки дома, он не бедствует, но то ли специально, то ли просто потому что не шибко умный, - с собой верхнюю одежду на вечер он не берёт. - Всё, мелкий, проваливай, - говорит Юнги, стоя у двери, пихает в Чонгука его же курткой, и достаёт ключи, отворачиваясь. - Хён, - говорит Чонгук, прижимаясь со спины и обвивая руками талию, - ты мне нравишься, - шепчет возле уха. У Юнги мурашки по коже и ключ никак не попадает в скважину. В руках Чонгука теплее, чем в его куртке. Можно он будет носить Чонгука вместо куртки? - Руки убрал, - недовольно бухтит Юнги, но всё равно наклоняет голову, позволяя младшему оставлять короткие сухие поцелуи на загривке. - Хён, - снова шепчет Чонгук, разворачивая Мина к себе, - ты мне очень, - прижимается к миновскому лбу своим, - нравишься. Юнги дышит глубоко и часто. Задыхается ароматом чонгукового одеколона, смешанным с запахом самого Чонгука. И не выдерживает. - Бесишь пиздец, - выдыхает он, цепляется за ворот кофты младшего и накрывает его губы своими. В квартиру они буквально вваливаются. Куртка с обувью остаются в прихожей, кофта Чонгука – где-то в коридоре, кофта Юнги – где-то там же. Они в который раз пересчитывают стены своими спинами, наконец-то, добираясь до кровати. - Ты меня с ума сводишь, - тихо хнычет Юнги, пытаясь не утонуть в Чонгуке, пока тот выцеловывает его шею, ключицы, и вместе с тем – стягивает джинсы. - Это лучшее признание в любви, которое я слышал, - довольно тянет Чон, усмехаясь, и кусает старшего за губу, оттягивая. - Не дождёшься, - бурчит Юнги, расстёгивая пуговицу на джинсах Чонгука. Юнги точно не помнит когда и как всё к этому пришло, но продолжается подобное уже где-то месяц. Чонгук Юнги откровенно бесит, раздражает до колик, завалить бы и отдубасить хорошенько… Но заваливают всё равно его. Каждый раз. Не то, чтобы он сильно сопротивлялся. Чонгук входит медленно и мучительно. Мучительно медленно. Не сказать, что Мину больно, но пока и не приятно. Он тихо постанывает, закусив губу, когда младший начинает двигаться немного быстрее. - Открой глаза, - просит Чонгук и трётся кончиком носа об юнгиев. – Пожалуйста, не прячь их от меня, хён. Юнги открывает. Перед собой он видит лицо Чонгука. Чонгук в нём. Чонгук на нём. Чонгук везде. Весь его мир сейчас – это сплошной Чон Чонгук. В комнате темно, но благодаря свету фонаря, Мин наблюдает за капелькой пота скатывающейся от виска до подбородка младшего. Он наблюдает весь этот путь, а потом его резко выгибает и рот открывается в немом стоне, потому что Чонгук выходит полностью и резко заполняет его снова. Чонгук победоносно улыбается и вбивается интенсивнее, наслаждаясь уже полноценными стонами в исполнении старшего. Юнги не любит Чонгука. Чонгук ему не нравится. Юнги просто нужен Чонгук. Как воздух, которого катастрофически не хватает в данный момент. Без Чонгука уже, кажется, и Юнги – не Юнги. Он, наверное, всегда будет прогонять младшего, вот только тот, как не уходил, так и не уйдёт. И вряд ли Мин этому сильно расстроится. Кажется, они идеальные друг для друга. - Ты такой крышесносный, хён, - шепчет Чонгук в губы Мину, обхватывая его член, и двигается быстрее внутри. Юнги уже не стонет, он тихо поскуливает, напрягаясь, и выдерживает совсем недолго, пачкая свой живот и руку Чона. Младший цепляет языком губу Юнги, засасывая её, вбивается уже как-то хаотично, ловя ртом возобновившиеся стоны Мина, и вскоре кончает тоже. - Хён, - на выдохе шепчет Чонгук, прижимаясь к миновскому лбу своим, а Юнги уже заканчивает у себя в голове предложение приевшимся «ты мне нравишься», но Чон продолжает: - Я тебя… Юнги распахивает глаза от удивления. Нет, не надо. Только не вслух. Мин боится сломаться полностью, когда услышит. - Очень, - говорит Чонгук и не произносит больше ни слова, и, судя по всему, даже не собирался. Чонгук улыбается как-то ехидно, видимо, знает, что старший ожидал немного другого. Юнги выдыхает. - Сволочь, - беззлобно кидает он, и утягивает младшего в очередной поцелуй. Всё-таки да, идеальные.