Wenn

9.07.13, Вторник

      Погода с самого утра была, грубо говоря, не очень. Уже в шесть, когда я только проснулся, с улицы раздавался шум дождя, сопровождающийся противным стуком о подоконник. Я не любил монотонные громкие звуки – физически не вывозил, – а потому всё настроение у меня похерилось уже сейчас. В шесть утра, когда я просто проснулся из-за ебучего дождя. Лучшее начало дня.       Просто сидеть и ничего не делать было скучно, так что я потянулся за наушниками. В такие моменты особенно хорошо понимаешь, как плохо не иметь никаких интересов. Было бы хоть какое-то занятие н подобные моменты. Я думал о том, чтобы взять с собой PSP, но даже не искал её в итоге. Как будто проще и лучше найти себе что-нибудь новое на телефон. Ещё, наверное, я мог бы ходить на ту площадку напротив корпуса.. Но тут опять же вопрос с нашим свободным перемещением. Могу ли я? Если я на похуй возьму и пойду сам, кто меня остановит и что мне скажет?       И можно было проверить прямо сейчас, но оповещение из ватсапа обрадовало меня – Отто скинул новой музыки. Он информировал меня о новых альбомах некоторых групп, но сейчас скинул что-то новое прям новое. Я даже не слышал про таких. Но раз это скидывает Отто, то стоит послушать. Хорошо, когда есть такие люди – которые отправляют тебе сразу отобранное, хорошее, и тебе даже размышлять и оценивать не надо – сразу известно, что понравится.       Минут через пятнадцать проснулся Артём. Я внимательно следил за ним, как он просыпается, потому что вчера вечером, перед тем, как он полностью заснул (я полагаю), у него проходили судороги по рукам, и я хотел узнать, будет ли что-то подобное сейчас. Кажется, нет, и такое случается только когда он засыпает. Что ж, ладно. Когда нет особых развлечений, и приходится придумывать их на хожу. Слежка за соседями, нормальное хобби?       Сонно осмотревшись, Артём тихо выругался и перевернулся на спину. Я сбавил громкость в наушниках на случай, если ему захочется поговорить.       – Чё, там пиздец на улице, да? – спросил Артём через пару секунд. Он ещё толком не проснулся, так что звучал сонно и безрадостно. В такой ситуации смотрелось смешно.       – Охуенно, – ответил сам себе он. – По крайней мере, не будут выгонять на улицу. Ты меня слышишь вообще?       Я покачал головой и вытащил один из уха. Вряд ли мы будем много разговаривать, но раз ему так удобнее, то пожалуйста.       – Сколько времени?             – Полседьмого.       – Блять, – Артём принялся растирать лицо. – Вот так привыкаешь к школьному расписанию, учишься вставать без будильника. А потом всё лето подскакиваешь в шесть утра.       Мда, грустно тебе, наверное. Жаль, не могу разделить. Я никуда не вставал года четыре уже? Или сколько там..       Подъёма ещё не было, так что было тихо. Хотя тут была на удивление хорошая шумоизоляция между комнатами, но днём постоянно кто-то где-то носился, поэтому какие-то голоса всё равно доносились. Сейчас же не спали, похоже, только мы, два дебила, так что никто не бегал, нее ходил, не разговаривал, не кричал, и было просто кайфово. Ради чего и стоит вставать в такую рань, так это ради минут спокойствия.       Артём, от скуки, наверное, начал раздирать себе плечо. Не просто чесать или царапать, а именно что раздирать. В целом, я мог заметить там редкую сыпь, и можно было подумать, что у него зуд именно из-за неё. Но повод ли это так себя драть? Как будто это может сделать только хуже. Другое дело – аккуратно выдавить. Я бы мог помочь, если Артём не против..       Но конечно, ничего предлагать ему я не собирался. Ну, не в ближайшее время точно. Это же странно, наверное – лезть с такими предложениями к людям, с которыми ты еле знаком. Подождём немного..       В конце концов Артём оставил свою руку в покое, но к тому моменту она уже вся была красной, разодранной и даже с каплями крови в некоторых местах. Не будь там краски, картина была бы ещё хуже, наверное, но точно утверждать было нельзя.       Из-за рукава, который так и остался задранным, стало видно кита и меч, выбитых у Артёма на плече, и я в который раз (третий?) поразился разнообразию его татуировок. То у него группы всякие нехорошие (ну типа), то киты, то геометрические фигуры, то какие-то горы с глазами. Что с ним не так? Не то чтобы я хотел доёбываться, но это же слишком разные вещи, чтобы быть не то, что рядом, а вообще на одном человеке. С гигантским Ктулху у него на спине это не сочеталось тем более. Но отдадим Артёму должное – хотя бы все его татуировки были в одной стилистике – простой, контурной, без какой-либо особой детализации и цвета. Всё максимально просто и минималистично. Хотя бы по этому показателю всё друг с другом сочеталось. Такой я стилист, конечно..       К восьми тридцати, как и было вчера сказано, из динамиков в коридоре заиграла музыка. Здесь это было типа местной темой – что будили песнями, а так же звали на приёмы пищи и зарядку. Вчера я успел услышать только зов в столовку – какую-то детскую песенку про важность завтрака. Сейчас же играла жёская российская попса. Видимо, поэтому Артём вчера говорил об этом с таким видом. Думал, что я охуею, если услышу? Или у меня случится вот этот сердечный приступ человека с хорошим вкусом в музыке? Не на того напали.       Сам Артём успел задремать, так что будильник именно что разбудил его. Он аж подскочил, как будто испугавшись. Ну да, некоторая часть российской эстрады только такие чувства вызывать и может..       Это прекратилось через десять минут, и почти сразу из коридора послышался голос Жени. Судя по сопутствующим звукам, она заходила в каждую комнату и повторяла "Первый отряд, подъём", так что скоро её увидели и мы. Правда, она быстро ушла – раз все проснулись, не надо никого расталкивать с уговорами вставать. Да, работа такая, конечно.. Интересно, сколько им платят? Это того стоит?       Сейчас надо было собираться на зарядку, но Артём сказал, что туда можно не ходить – всё равно не заметят, а если и заметят, то ничего не сделают. Потому никто никуда не торопился – Артём так и продолжал валяться, рассматривая комнату, я так и сидел, слушая музыку..       – Через десять минут выходим на улицу! – снова закричали из коридора.       – Пиздец, – протянул Артём, и я был готов поспорить, что он делал это так громко намеренно.       Но с места никто по-прежнему не двигался. Я не собирался никуда идти – у меня были свои программы для занятий, и всякой детской хернёй я заниматься не собирался. Артём же.. Наверное, гасился из принципа.       Вообще, как я выяснил за вчерашний день, он был типа местной знаменитостью. Вчера Светлана Петровна – директор лагеря, я так понял – с таким выражением на него посмотрела, когда они встретились в столовой. И потом ещё вожатые очень мило на него косились, когда мы проходили мимо их стола.. Как Артём потом рассказал, он тут типа лагерной страшилки, только реальной и больше для сотрудников лагеря, чем для детей (хотя и для них порой тоже). Он не слушается, он разжигает конфликты, он активно в них участвует, он творит хуйню.. Из того, что Саша вчера вспомнила, и что до их пор помню я: он сбежал домой, залил водой кровати целой комнаты, измазал лицо и волосы парню суперклеем, обкромсал волосы девушке, пропал на сутки, запер все комнаты на этаже.. И сказать бы, что всё это в один день, но нет, к сожалению. Комический эффект не получился, но он тут и так как бы не нужен. Особенно когда 'ты' живёшь в комнате с 'этим', и вам надо как-то протянуть три недели. Хотя пока у нас всё шло довольно неплохо..? Я очень надеялся, что так и продолжится. Я не хотел – ни бриться налысо, ни оттирать лицо в растворителе, ни выносить двери, ни что угодно ещё из подобного.       И хороший вопрос как после такого его вообще сюда пускают, но, похоже, в лагерях нет системы чёрных списков. Да и как бы это работало, даже если бы было? Путёвку выдали или купили, не развернут же они ребёнка у ворот лагеря.       – А чё, дождь кончился? – вдруг Артём задвигался. – Бля. Я надеялся, он весь день будет идти.       – Там, вроде, капает ещё.       – Да..? – перевернувшись на живот, Артём вгляделся в окно. – Да, реально. Значит, они будут заниматься в корпусе.       О, всё-таки у мероприятий есть вариации? Я просто думал, как быть в такой ситуации. Выгонять неподготовленных детей с утра пораньше на улицу в целом такой себе план, и тем более – в такую погоду. Не звери же они, в самом деле..? Ну, да, спасибо, что относитесь к нам по-человечески.       – Все в холл! – тут же позвали из коридора, но ожидаемого шума не поднялось. Может, все решили, что раз погода плохая, никакой зарядки не будет? И мы будем не единственными маргиналами, кто никуда не пошёл, во всём отряде..       – Заебали, – проворчал Артём, сползая с кровати. Не вставая, на корточках он добрался до третьей кровати, залез на неё и затих там в такой же позе, как сейчас лежал тут. Смотрелось странно, и так же я не понимал, нахуя он это сделал, так что какое-то время я смотрел на него.       – Ноги подтяни, – бросил Артём. – Иногда..       Он резко замолчал, когда дверь в комнату открылась. Заходить, тем не менее, никто не стал – похоже, в комнату просто заглянули, никого не увидели и решили, что тут никого нет? Видимо, для этого Артём и ушёл со своей кровати – она располагалась прямо напротив входной двери, и, если бы он там остался, его бы сразу заметили. Какой хитрый..       – Работает иногда, – когда дверь закрыли, продолжил Артём, но уже тише. – Сразу видно, первый год работает. Или кого-то из детей попросили всех собрать.       – А они не отслеживают количество людей? – решил узнать я. – Отсутствие двух человек не заметят?       – Вчера же как-то не заметили, – мудро заметил Артём. – Да, мне кажется, мы уже достаточно зарекомендовали себя как отщепенцев. Нас не должны трогать даже если наше отсутствие бросается в глаза.       По каким-то причинам меня радовало, что Артём говорит о "нас". Наверное, я понимал это как признание себя? Мы вдвоём, мы отщепенцы, наше отсутствие не бросается в глаза, нас никто не будет трогать. Артём уже записал меня себе в друзья? Ладно, так много просить нельзя, но хотя бы в дружественные юниты. Я ему не враг. Не надо измазывать меня клеем, пожалуйста..       – А если ещё нет, сегодня я добью, – Артём серьёзно посмотрел на меня. – Можешь не переживать.       Звучало так, будто он пытался успокоить меня. Будто я его об этом просил или это было нужно мне же.. Но, наверное, да, нужно было. Я не хотел конфликтов, но и чтобы до меня доёбывались тоже не хотел. Если Артём выстроит вокруг меня ауру отщепенца, это будет просто замечательно. Сам ничего плохого не сделал, но остался цел и невредим. Отлично.       Из комнаты мы выбрались только когда пришла пора отправляться на завтрак. На улице все толпились на крыльце корпуса, прячась от дождя под навесом. Только какой смысл, если всё равно придётся мокнуть? И какой смысл был выгонять всех, если вожатые ещё даже не вышли.. Ну, сразу видно, у кого логика прокачена на максимум. Вообще не прокачена, кхм.. Зато все очки в харизму кинули. Ну, для вожатых обаяние полезное качество – надо же как-то детям нравиться. А то, что они долбоёбы, видимо, никого не волнует..       Огорчало то, что сейчас даже посидеть было негде – всё было мокрым из-за дождя, и приходилось стоять. Я ведь так устал полтора часа сидеть на жопе.. Но просто когда ты стоишь, и среди толпы, ты как будто более заметный. И рядом люди, и они на тебя косятся.. Это напрягает.       Хотя, скорее, их интересовал не я, а Артём. За вчерашний день он успел сцепиться с двумя людьми, так что с уверенностью можно было ожидать, что чморить его теперь будут до самого конца смены.       – А ты сам себе уши прокалывал? – вдруг спросил Артём, и я глянул на него не без удивления. Мне бы на его месте было тяжело вести себя настолько непринуждённо. Ну, давайте просто ещё раз восхитимся тем, какой он крутой и независимый от чужого мнения.       – По большему счёту. А что?       Мне казалось, что касательно бодмода такие вопросы задают только когда всё сделано максимально хуёво. То есть, это даже не то что начинающий мастер, а ты сам, у зеркала, в три часа ночи, со слипающимися глазами.. Но всё же не так плохо? Мне всегда казалось, что я справился неплохо..       – Просто их так много. Сколько денег за это надо отдать?       – Блять, – выругался я, не выдержав. – Если это вопрос качественной работы и здоровья, причём тут экономия?       – Да я же не говорю, что надо дома всё самому делать? Просто.. Типа, как самому себе залезть.. В другом ухе.       Обойдя меня кругом, он всмотрелся куда-то мне в ухо. Мне больших усилий стоило не вертеть головой, но при этом не упускать его из виду.       – Я даже не знал, что и такие места прокалывают.       Хотелось пошутить, что милый мой мальчик, и не в таких местах пирсинг бывает. Но как бы ладно. Он наверняка в курсе, а сводить всё к пошлости – удел тринадцатилеток. Мы выше этого.       – Всё колол я, за исключением мочек и.. Вот как раз куда сложно залезть. Здесь и в этом ухе.       – Крутой, – протянул Артём, качая головой. – И чё, как, нормально всё было?       – Не так важен прокол, как дальнейший уход. Если за всем хорошо следить, можно допустить, чтобы прокол был, может быть, немного хуёвым.       Артём, кажется, хотел поспорить со мной. Ну, я и сам к концу захотел уточнить, что это не значит, что можно себе хоть швейной иглой необработанной кольнуть, где вздумалось, а потом ну просто обрабатывать прокол и всё будет хорошо. Стерильность, прокол, правильный подбор украшения – это всё тоже важно, никто не спорит. Но правильный уход – это, ну, наверное, семьдесят процентов успеха. В моём случае возможно ещё роляет то, что на мне всё заживает, как на собаке.. И даже когда у меня были проблемы, всё быстро проходило.. Но в целом так.       – Ну, всё равно самое сложное или ебанутое делали нормальные мастера, так что.. Негде было расти воспалению. И всяким ракам ушей.       – М. А забивался ты где?       Только я собирался ответить, как он продолжил:       – Я тебя достану за три недели.       Да я не возражал, в общем-то..       – Дядя типа подарил.       – Всё это? – уточнил Артём, указывая на меня пальцем. – Охуеть.       Прозвучало обречённо, и я даже немного удивился. Что это за эмоции? Артём сам как будто бедный несчастный школьник, которому родители не разрешают "Мяу" на щиколотке написать. Хотя тупой пример.. Но смысл понятен.       – Можно? – Артём указал на мои руки и, не дожидаясь разрешения (а я бы не ответил, потому что не понял, о чём он) взял мои ладони в свои. – Чё написано? Я знаю, что это значит, но. Нахуя?       У него были до омерзения, просто наипротивнейше холодные руки, и меня немного даже тряхнуло. Или это потому, что меня трогали? Ещё и без спроса. Сложно. Нет, но когда такое было вообще? Год назад, наверное, если не считать осмотры у врачей и подобные процедуры. Но там прикосновения понятны – тебя по-другому не осмотрят. Но Артём чё и зачем сейчас делает..?       – Это больше набить ради.. – я запнулся, пытаясь подобрать слово. Заодно я смотрел на свои пальцы. Или на руки Артёма, обхватывающие мои. Или вообще в никуда. Я немного растерялся. Меня не то чтобы часто трогали, опять же. Мне это было очень непривычно. И мне это не нравилось.       – Набить, – наконец продолжил я. – Я не могу объяснить это.       – Так это с глубоким смыслом? – Артём усмехнулся, глянув на меня. – И чё, простым смертным не дано знать, что в них вложено?       Ну, люди, которые более-менее меня знают (те два человека), прекрасно поймут, какое отношение эти слова имеют к моей личности. Догадаться не тяжело. Но объяснять это.. Ещё и какому-то челу с улицы. Я вообще не фанат идеи пояснять за татуировки. Так что по-братски, Артём, иди нахуй, и руки свои с меня убрать не забудь, пожалуйста.       – Ладно, если это не для посторонних, то пусть, – Артём наконец опустил мои руки и вскинул свои в сдающемся жесте. – Я лезу, куда не надо. Извини.       Это показалось мне забавным. То, что Артём – весь такой из себя мразотный мудак, – извиняется передо мной. Может, я много думаю, но.. Он извинился. И это было даже не на отъебись сделано. И при том, что мне он, по сути, ничего такого не сделал. Смешно. Мы с Сашей и правда так ему нравимся? Или он отношением к нам издевается над другими? Просто опять же – на нас смотрели. И как будто только идиот не заметит, как Артём разговаривает с другими, и как сейчас – со мной. Как будто я совсем нее заслуживаю его извинений? А за вчерашнее он ни перед кем так не унижался.       – Вообще, у тебя охуенно сделаны руки, – Артём вскоре продолжил. – Само по себе тело хорошее, а татуировки. Просто шикарно.       Прозвучало довольно ебано, но, наверное, я просто не умею принимать комплименты.       – Это, – Артём запнулся. – Эскизы твоего дяди?       Я покачал головой. Можно было доебаться до деталей, но нудить было не к чему. Лишние подробности, всё такое.       – Он у тебя.. Кто?       – Кем работает, в смысле? – уточнил я.       – Ну да. Татуировщик?       – Нет. Ну, немного. Но вообще он тренер и преподает самооборону. Ну и у него всё-таки получилось выбить себе право на торговлю оружием. Эм.. У него просто свой магазин.       Наверное, будет лучше уточнить? А то звучит так себе. Как будто Отто какой-то жуткий контрабандист или вроде того. Нет, теперь всё хорошо. Он порядочный человек, семьянин, и вот это всё..       – Нихуя, – впечатлённо протянул Артём. – А чё, были какие-то проблемы?       – Сопротивление представителю власти и нанесение телесных повреждений.       – Реально? – шёпотом спросил Артём, сразу неожиданно заинтересовавшись в разговоре. – Мента отпиздил?       И было даже жаль его расстраивать..       – Нет, депутата пнул.       – За это сажают? – Артём вскинул одну бровь.       – Сопротивление представителю власти, – повторил я. – В России, вроде, тоже так?       – А чё, чё он.. Зачем пинать депутатов?       – Взгляды расходились. Дядя типа.. Эм. Вот этот.       Я хлопнул себя по груди, но дальше жест продолжать не стал. Кто мне чё сделает, но от греха подальше.       – Реально? – ещё больше охуел Артём. – Бля, я думал, они уже вымерли.       – Не, к сожалению. Цветут и пахнут. На фоне, эм..       Стоит ли рассказывать наивному счастливому мальчику про особенности жизни в Германии? Да нет, наверное. Пусть и дальше живёт, и радуется жизни, уверенный, что неонацисты – это смешная сказка.       – Не важно.       – А ты тоже из этих?       – М, – я отрицательно покачал головой. – Меня растили в отрыве от него, так что из всей нашей семьи я самый нормальный. По этому показателю, – пришлось уточнить. – По большей части..       В некоторой степени Отто, конечно, всё равно повлиял на меня. И так же моя мать, которая росла рядом с ним и уже под его влиянием совершенно, но.. Всё равно я хотел считать, что я нормальный, и на мне эта наша семейная хуйня завершится полностью. По крайней мере, в нашей с матерью отвалившейся ветви. Мои дети уже точно вырастут нормальными.       – Пиздец, – вздохнул Артём, – живут же люди.       На этом моменте я ему надоело, и он решил переключиться на Саню – она как раз подошла к нам. Я немного даже порадовался – ура, дали время отдышаться. Говорить с людьми так тяжело. Интересно, я физически не вывожу или просто так волнуюсь? Потому что если первое, то обидно. Не назвал бы себя совсем уж каким-то сопляком, но в итоге даже пара реплик способна вызвать у меня одышку? Пиздец..       – Как жизнь твоя?       И Саша уже открыла рот, чтобы разразиться тирадой – было видно, ей есть, что сказать, – но вдруг её взгляд скользнул Артёму за спину, и в конце концов она лишь кашлянула.       Для соблюдения конспирации я выждал секунду, а затем ненавязчиво, как бы просто топчась на месте, оглянулся. Саша очевидно кидала предупреждение и мне было интересно, о чём оно.       Тут же к нам прибились две её соседки. Я не знал их имён, но уже сейчас, всего на второй день знакомства с ними, мог поделиться некоторой информацией о них. Особенно об одной девочке – той, которая подозрительно часто и много косилась на Артёма. Так часто и много, что уже вчера спалилась на предмет симпатии к нему. А ведь и дня в лагере не провели. Что не так с людьми, прости, господи.. И суток не знакомы, ни разу не разговаривали, начали знакомство максимально хуёво (собственно, эта девочка была одной из тех, с кем Артём вчера поругался), а она в него влюбилась. Пиздец.       После вчерашнего эпизода такие попытки сближения смотрелись ещё более странно, но целеустремлённость похвальна. Не похвально отсутствие самоуважения и понимания, когда стоит остановиться и прекратить, чем ты там занимаешься.. Но кто я такой, чтобы решать за других. Кому-то, наверное, нравится унижаться и страдать. Что теперь, осуждать их за это?       Мы все впятером так и стояли молча, периодически поглядывая друг на друга и ожидая, когда же кто-нибудь скажет хоть что-нибудь. И хотя вчера мне не понравилось быть свидетелем срачек, и я думал, что Артём перегнул – особенно в отношении этой девочки, пусть она даже мне не нравилась, – сейчас я заметил за собой желание, чтобы он ещё раз довёл её до слёз. Лишь бы она съебалась..       – Артём, – но вдруг эта девочка заговорила сама, – а это твой настоящий цвет глаз?       – А по-твоему это что? – фыркнул Артём.       – Вдруг ты линзы носишь, – невозмутимо предположила девочка, и я про себя закатил глаза. Вот именно из-за своего говора, из-за своей манеры речи она мне и не нравилась. Похоже, её манерой вести диалог было регулярное вбрасывание глупостей, но с таким непринуждённым видом, что и не понять – она просто глупая или считает, что это типа мило? У девушек же есть эта тема, что надо притворяться глупой, беспомощной и так далее. Типа у парней встаёт на отсутствие пространственного мышления и глупость. Ну или я что-то не понимаю в человеческих отношениях..       – Ты тупая?       Но слава богу, в мире были люди, которые не стесняясь могли сказать тупым людям, что они тупые. Мы-то все стесняемся, а вот они..       – Ну что..? – девочка снова заиграла в глупышку, хлопающую глазами. И я никогда не был адептом мнения, что все девушки одинаковые, что если одна такая, то и все другие такие же.. Но как же сейчас было странно понимать. Что есть вот такие девушки, а есть та же Саша, которая сидит рядом с нами и охуевает с происходящей хуйни. Но ведь как назло, какие внешки и тела раздают девушкам вроде Саши, и какие – девушкам вроде вот этой вот. Никому не в обиду..       – Я педик, по-твоему? Линзы, ага. Специально заказываю, наверное? Жду по сто лет, плачу по три тыщи, и лишь бы Настя спросила у меня, а мой ли это цвет глаз.       О, её зовут Настя? Запомним..       – Просто я впервые вижу синий цвет глаз.       И как будто это было идеальное время выступить мне со своими познаниями в расовой антропологии. Но не будем. Нет, я не буду об этом ни с кем говорить вообще никогда в жизни..       – Ну с добрым утром, – отозвался Артём и, раздражённо цокая, отвернулся. К сожалению, его новой жертвой стал я.       – Раз уж речь зашла про натуральность..       Внезапно мне положили руку на затылок и провели вверх. Я не любил, когда меня трогали в целом, и особенно – когда это делали внезапно. Ещё и по волосам. Это было противно до дрожи, так что я быстро отшатнулся, даже успев дать Артёму по его лапке. Слишком длинные, м? Правую сломал, теперь левую хочет?       – Хули ты творишь, блять?       – Тихо, – Артём сам аж отскочил, выставив руки вперёд для защиты. – Я корни рассматривал.       Я вскинул брови, требуя пояснений.       – Просто.. А это твой настоящий цвет волос? – пародируя Настю, спросил Артём. – Брови просто чёрные. Впервые такое вижу.       На манеру той же Насти он начал дурачиться и говорить, как дебил, но мне было нихуя не смешно.       – Хотя у чела из класса так же.. – вдруг он посерьёзнел. – Тогда забей. Вопрос отпал.       Но сразу об этом подумать он, конечно, не мог. Мда, одним словом.       В глубине души я, по всей видимости, был уязвимым грустным школьником, потому что выпад Артёма вызвал у меня стойкое желание доебаться до него в ответ. И повод у меня был – даже такой же уебанский. Но раз мы говорим про цвет волос и натуральность.. Хотя её, вроде бы, и не подвязывали, просто Артём вбросил про педика.. Не суть. Но в чём вопрос – а где волосы Артёма? У него они были тёмными, но на руках-ногах их почему-то не было вообще. Без шуток, он как будто брился. И если про руки ещё можно было что-то придумать, типа, он бреется для татуировок (сделаем вид, что это может иметь смысл), но ноги? И как бы понятно, что есть разная степень оволосения, и у парня в целом могут быть гладкие ноги, и ничего такого в этом нет.. Но просто было странно.       Ну как? Я справился? Я такой же долбоёб, как и все они? Меня можно выпускать к людям?       – Хотя всегда было интересно, – но вдруг этот идиот продолжил. – А подмышки у вас тоже светлые?       – Эм.. – я самую малость растерялся.       – А лобковые волосы как выглядят? Тоже светлые?       – Чел, – одёрнула его Саня, сама тоже пребывающая в ахуе. – Ты.. Ты превращаешься в Илью.       Это сработало как заклинание – Артём выпучил глаза, сжавшись в плечах. И да, конечно, он прикалывался, но ощутимо это его смутило. А что, я могу говорить ему то же? Чел, ведёшь себя, как Илья. И всё, Артём сразу как шёлковый и адекватный.       – Простите.. – промямлил он, тупя взгляд. – Я не хотел.       – Кто такой Илья? – спросила Настя, и надо же, я даже был ей благодарен. Я просто тоже хотел узнать это, но не успел.       – Да так, – Артём отмахнулся, и тема не продолжилась, потому что наконец вожатые соизволили появиться.       На завтрак была порция каши, и только увидев тарелки, Артём встал в исступлении. В целом, я его отлично понимал. Можно даже не садиться, а просто взять посуду, унести и идти в корпус. Ну ладно, ладно, простите. Чай попить надо, конечно. Но так было обидно, конечно. И ради этого мы сюда шли?       – Пиздец, – выдохнул Артём. – Я иду обратно.       – Я заберу? – я указал на его стакан чая. Поймите и меня, он был вкусным тут.       – Ты охуел? – фыркнул Артём. – Нет, конечно.       Демонстративно схватив стакан, он выпил его залпом, после чего пытливо уставился на меня. Жаль, в стакане был не кипяток, чтобы Артём весь пищевод себе нахуй обжёг..       – Вообще, – но вдруг он смягчился, – там есть чайники с чаем. Можно наливать.       – Да? – я ему не поверил.       – Пошли, покажу, – забирая посуду, бросил Артём и, сделав то же, я направился за ним на выход. Самый быстрый завтрак в истории. Интересно, я могу считать чай за завтрак? Мне просто надо пить таблетки после еды. Но если у меня нет еды, что я сделаю?       – Ваще, – по пути начал Артём, – если тебе надо пить таблетки после еды, ты можешь с полдников запасать еду? Когда дают шоколад, печенье или типа того. Фрукты могут день полежать тоже.       – Ну да, – хмыкнул я. Я и сам вчера думал об этом, но просто.. Я не знал, что тут дают на полдники. Но вчерашний полдник – булочка, – натолкнул меня на мысли, что я мог бы таскать еду из столовой. Ну, похоже, на этом варианте мы и остановимся.       – Сейчас могу поделиться? – предложил Артём, и я недовольно на него посмотрел. Чё он делает? Нахуя он предлагает мне помощь? Совсем дурак, что ли..       – Если можно, спасибо.       Но глупо отказываться. Да и что-то съесть было нужно. От одной вафли какой-нибудь, – спизженной, между прочим, я напомню, – Артём не обеднеет.       Напившись чая – тут реально стояли целые чайники с ним, охуеть, – мы пошли в корпус. Замечательный день, да? Вымокли под дождём чисто ради чая. Он был хорошим, конечно, но явно не стоил проделанного ради него пути. И ведь даже с собой в корпус не возьмёшь, чтобы там с кайфом попить у себя в комнате. Пиздец.       Когда мы проходили мимо этого загадочного ККЗ, Артём вдруг заговорил:       – Бля, мы же хотели сходить на УСО.       Я хотел напомнить, что я не хотел, это всё Артём.. Но ладно.       – Три недели впереди, – напомнил я. – Ещё успеется. А..       Мой взгляд как-то сам собой устремился направо, к заброшке.       – А туда можно ходить?       Артём же должен шарить, да?       – Как говорится, – с мудрым видом начал тот, – "нельзя" слышит только тот, кто спрашивает.       – Пойдём? – остановившись, спросил я, и Артём, пройдя немного вперёд, обернулся ко мне. Кажется, предложение его удивило.       – Ты серьёзно?       – Ну да. Мы рано ушли. И весь лагерь на завтраке. Как будто идеальное время.       – Да, реально, – задумчиво протянул Артём. – А если мы там проходим завтрак, потом сможем вернуться к УСО.. Хотя нам не стоит появляться оттуда. И если м..       – Заебал, пошли.       Конечно, было очень хорошо, что он уже сейчас планирует, как нам скрыть такое вопиющее нарушение правил лагеря. Но у нас ограниченное время, а попиздеть можно и по дороге. И внутри здания тоже.       Заброшка располагалась напротив столовой, от которой мы не успели уйти далеко, так что идти тут было совсем ничего. Артём плёлся позади меня, но я мог заметить, как суетливо он осматривается. Он такой паникёр, оказывается? Совсем не вяжется с образом просто.       – Ты никогда не был там? – решил узнать я. Но просто что за суета? Разве это его первый раз?       – Был, конечно. Но просто.. Мы ходили ночью, а не вот так посреди дня. Нихуя ты отчаянный, – возмутился Артём, будто только осознав, что происходит. – Вот так подорваться и пойти..       Честно, я сам с себя был в ахуе. Это было совсем на меня не похоже, но.. Если есть импульс, почему бы не пустить его на что-нибудь полезное? Посмотрю на заброшку, вычеркну это дело из списка, и дальше смена пройдёт спокойно. "Закрыть гештальт" это называется, вроде?       – Нам что-нибудь сделают?       – Рождённый бегать пизды не получит, – Артём продолжал фонтанировать цитатами. – Нет, если мы грамотно всё обставим. Я говорю, потом будет важно втихую съебаться. Чтобы никто не увидел, как мы выходим оттуда.       Ага. Но при том, что ККЗ тоже здесь рядом..       – Можно будет дождаться, пока все уйдут на УСО?       – Да, я это и хотел предложить. Ну или мы успеем, пока все на завтраке. Чё ты вообще хочешь тут найти?       Мы уже подошли к дверям, но почему-то оба встали на месте. Ну, надо же обсудить план действий?       – А что в таких местах ищут? Приведений?       – О, господи, – Артём устало поморщился и вдруг вылез вперёд, проходя внутрь. За ним прошёл и я. Хорошо, когда тебя ведут, всё-таки.       – Ты же не веришь в эту хуйню? – смело направляясь куда-то, спросил Артём.       – Нет, конечно.       – А то у нас тут ходят. Слухи, сказочки. Про белую невесту.       – Ага.       – Чёрного кочегара.       – А ещё персонажи есть? – так и не дождавшись продолжения, спросил я. – Типа.. Зелёный лесник, я не знаю.       Артём почему-то рассмеялся.       – Красный.. Кто-нибудь.       – Гоу, гоу, павер рейнджерс.       – Да, что-то такое. Чтобы целая команда была.       – Не, вроде, это всё. Да понятно, что это хуйня для малолеток, чтобы они сюда не ходили. Но основная версия такая. Здесь играли свадьбу, случился пожар и девушка умерла.       Смешно. Здание двухэтажное – она легко могла выброситься из окна и спастись. Это если они вообще были на втором этаже. Возможно, конечно, они были где-то в глубине здания, и из-за давки выход был затруднён.. Но как будто это полная хуйня. Не говоря уже о том, что давно вообще люди справляют свадьбы в санаториях? Может, у русских свои развлечения, но чёто, блять, я не знаю. Звучит сомнительно.       – И с тех пор её призрак бродит тут.       – Нахуя.       Это был просто доёб. Так, конечно, сейчас бы требовать объяснений поведению приведений, которых даже не существует. Но очень хочется, простите.       – Да по приколу чисто.       – Было бы забавно, если бы вожатые иногда так же по приколу одевались в белое и бродили вокруг здания. Или ставили тут свечи на окнах и с трагичным видом стояли у окна.       – О-о, – восхищённо протянул Артём. – Это было бы охуенно.       – Да. Но как будто у кого-нибудь бы инфаркт случился. У кого-нибудь слишком впечатлительного. Да и сюда, наверное, не так часто ходят, чтобы это вообще имело смысл.       – Очень жаль. Охуенная идея. По вечерам бы стояли? С момента ужина и допоздна. Всё равно люди ходят туда-сюда, кто-нибудь бы увидел, сфотографировал..       – А потом звонок родителей: "Что у вас там происходит, почему моя дочь плачет?".       – Сука, вечно дети весь кайф портят, – шуточно проворчал Артём. – Я просто помню, у нас на одной смене вожатые типа молодились, были с нами на одной волне. И тематику нашего отряда они оформили в.. Гангстерском стиле.       Я оглянулся на Артёма. В каком, блять? Господи, не позорились бы. Гангстерская тематика в детском оздоровительном лагере. Ага, очень смешно.       – Но потом был родительский день, а наше отрядное место было типа на виду у всех. И родители возмутились, что их дети видят всю эту тему. И нам сказали всё убрать.       – Вот почему нельзя держать подростков и детей помладше в одном помещении. Ну это дань советским временам. Что дети постарше будут следить за младшими, помогать им и мотивировать становиться лучше. Младшие будут восхищаться правильным образом перед глазами и стремиться к тому же.       – Хуя ты выдал.. – пробормотал Артём. И я сам отлично понимал, что это вообще тут сейчас не к месту. Мы же просто шутки шутим, чё я тут развожу серьёзные размышления. Но чуть-чуть же можно? Я сегодня и так уже много воздерживался. Целый один раз, да.       – Но сейчас это больная система. Подростки не могут предложить ничего хорошего детям, а тупые пиздюки портят им весь кайф. Растёт напряжение между обеими группами.       – Как там, блять, этот мужик назывался.. Макаров?       – Макаренко, – подсказал я. Предположительно, Артём имел в виду его.       – Да, вот это. Пиздец.       Кажется, я серьёзно его нагрузил, так что было решено немного помолчать. А то за разговором я вообще забыл, что мы в такой крутой и интересной локации. И просто шёл за Артёмом, ни осматриваясь, ни фотографируя, и нихуя вообще не делая. А на память как минимум надо.       Хотя ничего интересного тут не было. Да, следы пожара, кругом разруха и грязь. Но в целом, самая обычная заброшка, ничего жуткого.       – Ты снимаешь, что ли? – когда я достал телефон, чтобы поделать фоточек, спросил Артём.       – Да.       – Зачем?       – На память. Всё надо фиксировать.       – Провалы в памяти?       – Нет. Просто чтобы было. Чтобы через пять лет это найти и..       – Сказать: "Ого, я был дебилом".       – Вспомнить, что я делал. Но каждому своё. Как говорится.       – В контексте твоей семьи тебе нельзя говорить такие вещи.       Я впечатлённо повёл головой. Ого, а Артём типа умный? Не только за умные фразы шарит, но ещё и за их суть? Хотя, может, это обычное знание, а я просто не шарю? С другой стороны, насколько я знаю, дети сейчас даже не в курсе, что такое холокост. Откуда бы им шарить за святое Jedem das Seine.       Бродя по зданию, мы ушли вглубь, почему побег стал возможен сейчас – и без какого-либо страха быть пойманными. Мы просто вылезли в окно – которое было выбито, но хорошо, без торчащих осколков, – с дальней стороны здания. Здесь была свободная территория лагеря, какая-то гигантская спортивная площадка, лесочек.. То есть, можно было без какого-либо страха выбраться из окна заброшенного здания, куда ходить нельзя.. И точно так же спокойно, без страха быть пойманными и даже просто заподозренными в чём-то – направиться в корпус. Потому что по факту пришли мы вообще непонятно с какой стороны, и попробуй угадай, где мы были. Может, подтягивались на турниках? Докажите, что не там. И какие тогда к нам могут быть вопросы.       В комнату мы вернулись без каких-либо проблем, и слава богу, по пути у меня появились вопросы к Артёму.       Проходя мимо стойки регистрации на первом этаже я случайно заметил, что за стойкой есть экраны видеонаблюдения. То есть, экранчик, куда выводились изображения.. Но их самих я не рассмотрел. Но было бы логично, разве нет, если бы туда выводилась камера из заброшки? Она же должна там быть? Должна же? Впрочем, учитывая, что женщина с ресепшена ничего нам не сказала, можно полагать, что ничего странного она не видела и ни о чём не в курсе. Но хотелось получить комментарий знающего человека. Всё лучше, чем неловко молчать.       – А.. По территории лагеря есть камеры?       – Конечно, – фыркнул Артём, залезая за кровать. При этом он вообще без какого-либо стыда – ну или без задней мысли, – встал на кровать одной ногой и весь вытянулся, изогнулся в спине и выставил зад, что..? Так вообще можно при посторонних в помещении? Господи, какой ужас..       .. что я аж засмущался. Но совсем скоро я смог собраться с мыслями, да и Артём принял более естественное положение в пространстве. Как оказалось, он доставал еду – запомнил же, – и сейчас он сразу же протянул мне пачку вафель. Очень мило с его стороны.       – Чё хочешь? – следом поинтересовался Артём. – Показать тебе, где можно курить?       – Нет, я про.. Разве там не было камеры?       – Вроде, нет, – Артём пожал плечами. – Но нас бы спалили, если бы была. Причём, я не только про нас. Мы уже много раз там были, и ни разу никто ничего не говорил.       – Интересно, в чём проблема провести туда камеру.       – Возможно, не так уж детям и интересно. Мелкие боятся, взрослые.. Бля, чё они, заброшек не видели никогда? В городе их пятьсот штук.       Я слышал об этом и очень интересовался этой темой, а потому упоминание, ещё и такое – будто Артём шарит, – меня заинтересовало. А что, он может поделиться адресами и всякими там подробностями? Охраняется, не охраняется, как попасть, можно ли где-то проебаться? Лучше сейчас спросить или можно вернуться к этой теме позже? Как трудно общаться с людьми..       – И чё они там не видели. Ну хуй знает. Туда сто процентов парковка выводится. Оно и понятно, надо же знать, кто приехал, кто уехал. Холл первого этажа..       На этом Артём встал в затык, ну и как-то постепенно мы оба уткнулись каждый к себе. Сперва надо было поесть, мне – выпить таблетки, в телефон позалипать..       – У-у.. – Артём тихо рыгнул после газировки, после чего развалился на кровати. – Хорошо. Обожаю дни, когда можно оправдано нихуя не делать.       Что в нём было хорошо – это что в принципе разговор он мог поддерживать сам с собой. От меня требовалось иногда поглядывать на него, поддерживая зрительный контакт, и кивать головой. С остальным Артём справлялся в одиночку.       – Как-то раз было, когда у нас отменили все мероприятия потому что где-то разбился самолёт и погибли люди. И типа поэтому вы тоже сегодня веселиться не будете. Хотя что за бред вообще? Какое отношение к нам имеют какие-то там люди. Сдохли и сдохли.       – Ну это трагедия, вообще-то.       Если вдруг кто-то не знает, м?       – А мне чё с того? – продолжал Артём. – Я даже не знаю, правда это или нет. Не могу убедиться. Вдруг они врут, чтобы самим ничего не делать целый день?       – Это опять же дань советским временам. Вот это чувство единства, только уже не с остальными детьми в лагере, а всей страной. Их трагедия – ваша трагедия.       – Ой, боже.. – устало вздохнул Артём.       – Кто ж виноват, что вы бесчувственные уроды.       – Я такой, да, – похихикал Артём, и вдруг развернулся ко мне. – А ты можешь снять мне бинт?       – Разве уже можно? – первым делом уточнил я. Так я не возражал, но как будто сперва стоит узнать. Я не врач, но принцип "Не навреди" мне очень нравится. Даже татуировку такую сделать хотел, но передумал. Хоть когда-то надо же останавливаться вовремя.       – Понятия не имею, – Артём был прост и невозмутим. – Вроде, уже должна пройти, но хуй знает.       Я смотрел на него, выжидая вердикта. Если он не знает, может, не стоит этого делать? Не хватало ещё повредить её снова, поверх старой травмы.       – Может, подождать? – не видя понимания на лице Артёма, попытался предложить я, но он только раздражённо протянул мне руку.       – Снимай.       Неохотно я придвинулся к краю кровати и принялся сматывать ему бинт.       – Что случилось?       – С отцом хорошо поздоровались.       Ясно. И что это значит..?       Я не ожидал увидеть сейчас что-то жуткое, так что, когда после нескольких последних слоёв бинта, увидел на руке Артёма ещё две татуировки, слегка удивился. И не столько меня смущали ножницы, лезвия которых были расположены на указательном и среднем пальцах, как надписи "Halt den Mund" и "Verpiss dich" тут же рядом. Точно такие же слова, только на русском и в более нецензурном варианте у него были набиты на локте левой руки, и.. Вот зачем? Ладно ещё про те, которые на русском – их хотя бы людям показывать можно, когда заебут, а это? Хоть бы на английском написал, чтобы окружающим понятно было. Хотя с чего я взял, что это сделано для людей? Артём понимает – как мы выяснили вчера, он изучал немецкий в школе, – а это главное. Ну, как и с моими татуировками, мда..       Осознав, что как и Артём утром, я технически держу его за руки (хотя и не совсем так, как это делал он, но тем не менее), я спешно убрал руки. Так спешно, что это даже выглядело подозрительно.       – Ты чё? – хохотнул Артём. – Мне не больно.       Я не стал объяснять, что просто засмущался. И слава богу, что после этого Артём ушёл в ванную, потому что как будто жжение в лице, которое у меня началось, могло означать то, что я покраснел. Так это или не так утверждать я не мог, но в любом случае, пусть лучше меня никто не видит. Я просто вежливый, ладно? А вежливые люди не хватают других людей за руки и не держатся за них слишком долго. И не слишком долго тоже не держатся. И вообще никого не трогают.       На этот раз я хорошо и сразу почувствовал, как в носу что-то зашевелилось и потекло вниз. Ватные диски, уже разрезанные пополам, я носил в кармане джинс – чтобы всегда были под рукой, – так что сейчас дело было за малым. Схватить баночку перекиси – которую я точно так же держал под рукой, – залить свёрнутый валик и вставить в нос. Дел на три секунды. Когда жизнь уже научила делать всё максимально быстро, мда..       – Чё с тобой? – вернувшись из ванны, спросил Артём.       – Кровь из носа пошла.       Ничего необычного. Было время, когда по три раза за день могла пойти. Когда не останавливалась. Я вообще прикольный чел по части здоровья, да.. Надо будет узнать у матери, будет ли у неё возможность приехать, и если будет, то попросить привезти мне таблетки. Ну, и если нет, то сходить к врачам и попросить вату – я не предвидел, что у меня снова это начнётся, и ресурсов на три недели у меня нет. Перекиси, может, и хватит, а вот вату придётся где-нибудь добыть. Или попросить у врачей сами таблетки – вдруг имеются в наличии? Было бы славно. Мне не так уж и много надо.       – Ты какой-то.. – Артём косо оглядел меня, проходя на своё место и усаживаясь обратно.       – Больной, – снова подсказал ему я.       – Да, но не в том смысле.       Он торопился это уточнить. Не хотел меня обидеть, похоже?       – Просто бля. У тебя такое тело, ты так охуенно выглядишь. Но у тебя проблемы с головой. Вот кровь идёт. Чё ещё.       Рассказывать ему про приступы я не хотел, но так да – вот, что ещё. По сути, не так уж и много. Но приступы берут качеством, а не количеством. Так что достаточно и этого.       – Однажды меня сбила машина.       Можно же так? Вбрасывать о себе случайные факты.       – Ты выжил? – сочувствующе поинтересовался Артём.       – Нет.       – Жесть.       – А что, – я же решил вернуться к прошлой теме, – людям, которые охуенно выглядят, нельзя болеть?       – Ну нет. Просто, наверное, привычно, что болеют и чахнут всякие задохлики. А ты спортик, крупный здоровый мальчик. А в итоге срань какая-то. Или подожди, ты всю эту хуйню пьёшь из-за..? У тебя сотрясение было?       – Да. Сейчас просто временами начинается всякая хуйня.. Неврологические симптомы.       Артём понимающе покачал головой.       – Помогает?       – Ну да.       Я отлично знал, что ноотропы в массе своей – плацебо, но.. Если эффект есть и они не дорогие, то и ладно? Обманывать самого себя не так уж и плохо порой.       – Ну хотя бы так. Хорошо, когда есть, что помогает.       Мне всё ещё было непривычно, что со мной так разговаривают. И как будто даже пытаются поддержать там, где можно было бы поиздеваться. В духе Артёма было бы как раз это. А он мило интересуется и поддерживает. И ладно, когда он миленько себя ведёт на людях – ну, чтобы поиздеваться над ними, помним, да? Чтобы показать Насте, например, как он может вести себя, но не с ней. Но зачем делать это, когда мы одни? Реально, мы с Сашей так ему нравимся? Хотя, наверное, я слишком много думаю. Всё, хватит. А то уже какая-то не смешная хуйня начинается.