Wenn

26.07.13, Пятница

      – Сегодня будет та самая стрёмная кругосветка.       Я остановился, и когда Артём догнал меня, мы оба пошли к корпусу.       – Ты же не пойдёшь туда? – пристально глядя на меня, продолжил Артём. Как только смеет сомневаться во мне.       – Нет.       – Ну слава богу.       Я же должен оставаться нормальным. Хотя я бы и так туда не пошёл – мало ли, что они там будут делать. Я не хотел участвовать ни в том, о чём рассказывали Артём с Саней, ни в чём-либо другом.       – Тогда сразу после столовой пойдём. Возьмёшь таблетки с собой.       Как всё продумано у него, аж удивительно..       – Что там ещё будет? – решил узнать я. – Помимо того, о чём вы уже рассказали.       – Я не помню, честно, – признался Артём. – Хотя есть хуйня с плитками, в той беседке, за столовой. Типа вожатый придумывает какой-то путь, и вы должны его угадать. Если кто-то проебётся, идёт следующий игрок, и так пока либо не дойдёте до конца, либо пока люди не закончатся.       А там есть какая-то логика, или надо чисто наугад ебашить..? Как в играх все эти уровни с плитками.. Просто в играх логика есть. Например, пройти всё поле, чтобы не наступить на одну плитку дважды. А там? А вожатый сам не забудет, что себе нафантазировал?       – А, – неожиданно воскликнул Артём, хлопнув в ладоши. – Вспомнил. Про мячик мы тебе рассказывали. А был ещё вариант с бумажкой. Её тоже надо передавать через рот, не прикасаясь к ней руками.       – Эм.. – я немного охуел. – А ничё, что..       – Гигиена, да, такая типа: существует.       Бля, я до мыслей о гигиене ещё даже не дошёл. Я просто думал про саму суть. Вы же, технически, заставляете детей целоваться? Ну и по факту, да, ещё обмениваться бактериями. Норм ваще?       – Ещё такая хуйня есть: покрывало расстеливают на асфальте, – Артём двинул руками в воздухе, – и вы должны на него поместиться всем отрядом. Потом его складывают несколько раз, и так пока парням не придётся брать девушек на руки.       Ну, это хотя бы безопасно. И это можно подвязать к единству и сплочённости хоть как-то..       – Ну, и последняя, самая душевная, ебать, – Артём приложил руку к сердцу, издеваясь. – Тоже два варианта было. Либо вы пишете на листочке самое плохое, что было на смене, и потом это сжигают.       О, можно что-то сжигать? Это прикольно.       – На самом деле, нет, пиздёж, на территории лагеря ничего никогда не жгут. Но они типа такие: "Ну вы напишите, а мы потом сожжём".       А, ну если так, то это не прикольно уже. Пропало последнее желание идти туда. Вот если бы разрешили что-нибудь сжечь, я бы ещё подумал. А так? Я лучше с Артёмом побуду. Как бы, скоро конец смены.. Надо насладиться последними днями.       – Либо вы завязываете ленточки на ветках деревьев. Их, кстати, сняли, похоже, – он обернулся назад, не знаю, зачем. Видимо, рассматривал те деревья, на которых эти ленточки и вешали?       – Короче, всякая хуйня. О! Вспомнил ещё. Падение на доверие. Весь отряд встаёт под перилами лестницы возле нашего корпуса. Оттуда падает какая-нибудь милая маленькая девочка, а вы её типа ловите.       – Прикольно.       – Тебя бы туда отправить, – глянув на меня, Артём усмехнулся. – Как бы они тебя поймали? Машину такую.

******

      Мы уже выходили с нашего балкона в столовой, как Артём вдруг вспомнил о своей подружке.       – Сань, ты идёшь? – крикнул он.       – Идите без меня, – тут же отозвалась та, – я сейчас приду.       – Только попробуй не приди.       Прозвучало с серьёзной угрозой, и хотя обращались не ко мне, мне всё равно стало некомфортно. Или, может, потому, что Артём своеобразно намекнул, что не хочет оставаться со мной наедине..?       Как он и говорил, мы сразу же после полдника направились за здание столовой – через ту сторону, где располагался четвёртый корпус. Я не знал, куда Артём направлялся, но даже не волновался – что странно. Ведь самое время задуматься. Почему Саня не пошла с нами сразу? Куда это Артём меня повёл? За зданием столовой ведь так удобно убивать. Там никто никогда не бывает, и всегда можно свалить убийство на ебаку из леса..       Но тут же мысли о том, что здесь – пустынная безлюдная площадь, развеяла из ниоткуда выплывшая детская площадка. Небольшая – беседка, пара качелей.. Но площадка. То есть, люди здесь всё-таки бывают?       – Здесь? – спросил я, и только потом вспомнил, что Артём же рассказывал. Тут делают ту станцию с прокладыванием пути по плиткам.. Но где мы тогда будем прятаться?       – Нет, тут станцию делают, – спокойно напомнил Артём, продолжая идти, – нас заметят.       Я молча чапал за ним. Артём направился к лестнице, которая вела на второй этаж здания – всё той же ебучей столовой, – сразу с улицы. Я не знал, что там располагалось, но было видно, что единственная дверь там наверху была закрыта. И куда Артём собрался? Думает, что замок там для вида висит? Или он что-то знает?       – Ты по крышам не лазишь? – неожиданно спросил Артём, ненадолго обернувшись ко мне.       Я только тогда понял, чего он хочет – с площадки можно было легко перебраться на крышу здания, и, видимо, за этим мы сюда и забрались. Я говорил, что столовая имеет очень странную форму? Так вот, сейчас это играло некоторую роль, ну и ещё и расположение крыши – угла не было никакого, так что находиться тут и правда можно было спокойно. Как интересно..       – Нет.       – Ну и правильно, нехуй там делать, – отозвался Артём, продолжая подниматься.       По пути я изучал обстановку. Расстояние между лестницей и крышей было совсем небольшим, и можно было спокойно перелезть – не было ни одной преграды этому. А могли бы сделать, раз уж тут столько детей. Не один же Артём до этого додумался?       – А Саша знает? – спросил я. А то Артём так волновался за неё, а вдруг она даже не знает, куда идти надо?       – Конечно, знает, – фыркнул он, перелезая через оградку. – Мы тут уже не в первый раз.       В лагере или на крыше? Что он имеет в виду? То, что Саня тут не в первый раз, не означает, что она знает, что можно пробраться на крышу отсюда.       – В том году мы вообще тут бухали.       Почему я уверен, что это как-то связано с его одноклассником? С Ковальским этим, блять. Это же, получается, с ним Артём был тут на двух сменах в том году? И с Саней ещё, да.. Это нормально, получается, договариваться с кем-то, что вы поедете на одну смену, и, собственно, ехать?       – На другой смене я сюда сбегал, чтобы вожатую напугать.       Тихо переставив ноги на бетонное ограждение, Артём слез с него на собственно крышу, и отошёл немного, освобождая место мне.       – Там внизу что-то есть? – спросил я, ставя руки на перила лестницы. Просто раз Артём так крадётся, значит, стоит быть потише?       – Да хуй знает. Но лучше не рисковать.       Имеет смысл, конечно..       – Вообще, мы сейчас над переходом из зала в столовую.       Есть переход из зала в столовую..? Хотя, вообще, логично. Слева – зал, справа – столовая, и раз между ними есть такая постройка, можно догадаться, что они связаны.       – На одной смене был сильный дождь, и нам разрешили дойти до зала, и по нему уже – до столовой.       Вот как. Ну и что, был от этого какой-то толк? Ведь и до зала нужно как-то добраться сперва. И почему на этой смене такого не было? Дождь был не достаточно сильным?       Не знаю уж, что тут делал диван, но факт осставался фактом – здесь, на крыше, стоял диван. Просто явление из серии "Как и нахуя", но такие вопросы обычно остаются без ответов, так что ладно. Но удобно, конечно. В укромном месте, снизу не видно, с той площадки – тоже, самое классное место, чтобы прятаться. Нет, но это, конечно, пиздец. Кто и как его сюда затащил..? И зачем, мне всё ещё интересно.       – Как это тут оказалось? – решил хотя бы попытаться узнать я.       – Без понятия.       То, как спокойно Артём уселся на этот ебучий диван, меня просто вывело из себя. Ему не стрёмно..? Это же диван, который стоит на крыше хуй пойми где. Нельзя так просто на него опускаться собственной жопой. Мало ли, кто там ползает.. Укусит за жопу, объясняй потом врачам, что случилось и где ты был.       – На этом можно сидеть? – спросил я, когда смог справиться с эмоциями.       – Не мокрый, и нормально, – Артём недоумённо поморщился. – Ты всегда такой брезгливый?       – И долго нам тут быть? – спросил я, осознав, что по сути, тут вообще нигде не безопасно сидеть. На самой крыше ведь тоже может кто-нибудь ползать? Может. Остаётся только стоять, а стоять тут дохуя времени немного вовлом. И надо уточнить, могут ли тебя заметить снизу? Но садиться на эту хуйню желания у меня не было..       – До ужина. Но вообще, мы заметим, когда всё закончится, не переживай.       Это почти два часа. Может, в корпус вернуться, пока не поздно, и там остаться? Там-то уж точно лучше, чем здесь. Но это будет странно. Типа, пришёл, посмотрел, понял, что всё хуйня, и решил съебаться в более комфортное место. Но я не хочу тут находиться.. Но хотя бы солнце не жарит, на том спасибо..       – Лучше сядь, – посоветовал мне Артём. – Вдруг будет видно откуда-нибудь?       Я всё равно мешкался.       – На корты? – предложил другой вариант Артём. – У нас так в школе курят. Вот лавочка, вот парень. Встаёт на неё и садится на корты.       Ну а что. Лавочка, небось, холодная, а здоровье, тем более, тех мест, надо беречь. Но диван слишком мягкий, чтобы на нём было удобно сидеть на кортах. Распределение веса, стопы будут косить каждая по-своему.. Минус все суставы и мышцы. Не стоит.       Наконец пересилив себя, я сел на диван и попытался успокоиться. Ничего плохого не случится. Помыться потом, и всё будет нормально. Ну, одежду ещё придётся постирать. Всё хорошо. Я не умру.       – Что там за история с вожатой была? – спросил я в надежде хоть как-то отвлечься.       – А-а.. Где-то под конец смены одна девка начала дико ебать мне мозги, типа, "Общайся давай, иди на контакт, делай там вещи для отряда, это же так классно". Не знаю, где её такому научили, но она пиздец бесила. Я даже на последнем огоньке ей лицо разбил. На прощание, так сказать.       Он поднял сжатый кулак, и я отвернулся, пытаясь скрыть недовольство. Я осуждал насилие как способ решения проблем. Так же я был против насилия над слабыми и теми, кто не может тебе ничего противопоставить в силу естественных различий в физических показателях. Женщины, дети.. Но и ругаться с Артёмом не хотелось..       – Серьёзно?       – Ты просто не знал её. Она такая бесячая была, просто невозможно.       Артём закрыл лицо руками и помотал головой. Я только глубоко вздохнул.       – Чё, думает, приехала сюда на роль вожатой, и может всех крыть? Да нахуй пусть идёт. В общем, что случилось, – внезапно Артём вспомнил суть вопроса. – Как-то она начала шантажировать меня, типа, что я, там, блять, тебе устрою сладкую жизнь, если ты в сценке не выступишь. Я такой: "Нихуя себе замес".       Это даже звучало странно. Серьёзно, она так сказала? Ну это ненормально. И чем она мотивировалась? Просто обычно на таких раков-отшельников, как Артём, все забивают, типа, "Ну и хуй с ними, других припрягу". Потому что никому эта хуйня не нужна, и проще для всех будет реально обратиться к кому-нибудь другому. Но та дама, видимо, обладал иными знаниями.       – И я взял свой рюкзак и ушёл сюда. Я ещё тогда не знал, что тут так всё обустроили для хикарей, – Артём осмотрелся, поглаживая диван. – Ищу место, где спрятаться, да и вещи нормально заныкать можно. Ну так, на всякий случай. А Саня ещё рассказывала, что оттуда, – он указал куда-то назад, видимо, указывая на лестницу, по которой мы сюда забирались, – можно легко на крышу пробраться, и я такой думаю: "А много ли людей догадается?".       Что можно пролезть на крышу? Да вряд ли. Как и, собственно, искать здесь потерянного ребёнка. Хотя наверное, впрочем. Мне сложно поставить себя на место вожатого в таком случае, но я могу предположить, что раз у тебя пропал ребёнок, за которого ты отвечаешь, ты весь лагерь, каждый метр осмотришь, но лишь бы найти его. Просто предположение.       – Решил слазить, – продолжал Артём тем временем. – Смотрю, тут диван, вообще заебись. Ну и остался.       Конечно, диван есть – и хватит. Еду бы кто ещё приносил, и хоть всю смену тут ошивайся.       – У них как раз дискотека была, – Артём немного потанцевал, издеваясь, – я съебался незаметно так..       Отличный план. Но ещё лучше это стало, когда он продолжил:       – Потом просидел тут всю ночь.       Замечательно же, ну? Тебя заёбывает дама, которая несёт за тебя ответственность, и что ты делаешь, чтобы показать ей, кто из вас тут главный? Берёшь и сбегаешь на ночь. Победа очевидна – даме дают пизды, она страдает, ей плохо, а ты на утро появляешься весь из себя такой прекрасный и восхитительный, и все охуевают.       – Тепло было, хорошо, – протянул он, щурясь и улыбаясь. – Мы тут с Саней и одноклассником были в ту смену. Они мне потом рассказывали, как к ним ночью раза два заходили вожатые и комнаты обыскивали. Бля, я так смеялся. Той бабе же рассказали, какое я уёбище. И как я домой ушёл год назад.       Пятнадцать лет ему было, значит.. Ну да, а что – прогуляться ночью по трассе сорок километров, чё нет. Для пятнадцати лет самое то.       – Она так испугалась, ты бы видел её ебало, – Артём посмотрел на меня с таким довольным выражением лица, что пиздец. – Я утром прихожу на завтрак, а она белая, блять, как..       Он махнул рукой, видимо, не найдя слов. Зато довольный, как удав.       – А что ей от тебя надо было? Ну, просто. Сейчас мы втроём точно так же нихуя не делаем, но нас никто не трогает. У неё была принципиальная позиция какая-то?       – Я ей типа нравился. Поэтому она приставала ко мне постоянно. Хотела проводить со мной больше времени, оу.       – С чего ты взял?       – Это обычно заметно, – Артём спокойно пожал плечами. Я же немного занервничал. Да..?       – Особенно если это восьмиклассница какая-нибудь или вот такая дура тупая.       А, ну если так. Господи, напугал, блять..       – На самом деле, мне самому стрёмно так думать. Потому что вдруг я тупая мразота..       "Вдруг"?       – .. в которую каждая вторая влюблена по её мнению? Хотя касательно этой – это точно была правда. Одноклассник рассказал. Он с её подругой ебался, она ему сказала.       Типа, во время процесса, или что это значит? Просто когда эти две вещи идут друг за другом подряд, странно звучит.       – И ты серьёзно тут всю ночь провёл?       Это же дичь какая-то, нет? Да, я сам думал про сон на улице, как это классно, но то днём и у себя дома, во дворе, а не на крыше какого-то здания где-то в ебенях, ещё и ночью. Да, лето, тепло, но дела это не меняет. Да и вот ещё вопрос – Артём сильно огрёб после этого? И унялась ли та дама?       – Не так уж и стрёмно, – заверил меня Артём. – Не так, как в подъезде ночевать.       Вышло убедительно. В подъезде? Там-то он что делал? Поражаюсь иногда – какая насыщенная жизнь у людей бывает.. Я из дома после девяти часов вечера не выхожу, а если выхожу – то не дальше калитки, а кто-то, блять, то всю ночь шляется где-то, с одного конца города в другой идёт, то всю ночь в подъезде проводит. Как же скучно я живу..       Очевидно, вскоре Артём заскучал, так что в оружие пошли совсем страшные темы.       – Скажи "рефрижератор".       Рано или поздно это должно было случиться. Артём ещё долго продержался.       – Зачем?       Понятно, конечно, зачем, но как же не поломаться. А вообще, давно мне никто на мою картавость не указывал. Хотя никто меня и не слышал, а для матери это обычное дело. У нас же нет чёткого звука "р".. И я уже даже забыл, что люди считают картавость чем-то стрёмным. И сразу детский сад вспоминается, эх.. Травмы детства, они такие.       – Я просто не прислушивался как-то. А тут "сехъёзно", "пховёл".       – Я больше свожу к звуку "в", – решил доебаться я. – У меня нет разницы между "в", "р" и "л".       – Между "вэ", "эв" и "вэ", ты хотел сказать?       Я недовольно посмотрел на него. Типа самый умный, да?       – Ладно, – слился Артём. – Тебя не дрочили из-за этого? Саню вот заёбывали.       Ну да, ведь картавость – это такая хорошая причина задрочить ребёнка. Как будто мы специально это делаем. Со мной так вообще охуенная ситуация была. По той причине, что в детстве у меня на слуху чаще была немецкая речь, я свыкся именно с таким произношением. И вдруг мне начинают пояснять за русский, где "р" чёткая и громкая. И чё мне, переучиваться? Серьёзно, да? Так все это видят?       – Воспитательница в детском саду наехала один раз.       Я не так уж и хорошо помнил своё детство, но некоторые ситуации в память как будто въелись. Что интересно, детям было абсолютно похуй на меня и как я говорил. Хотя были периоды, когда и они начинали приставать с вопросами, но ничего особенного не происходило – тема быстро заминалась, и всем так же становилось поебать. Хотя одноклассница как-то раз пыталась меня научить. "Это просто, делай вот так: "р-р-р"". Детская непосредственность..       – И к логопедам меня постоянно заставляли ходить.       Потом мать с ними очень забавно ругалась. Типа, "Вы хули делаете? Он и должен так говорить". Может, воспитательницу смущало именно то, что я единственный из всей группы был картавым? Я, правда, всё равно не мог понять, какое ей было дело и чё это за тяга к перфекционизму такая, но кто только воспитателями не работает. Я читал истории в интернете – и если это не пиздёж, мне ещё крупно повезло.       – И чё, как?       – Никак, как видишь.       Я просто не понимал, как это делается. К тому же, мне сложно работать с людьми, которые говорят со мной, как с умственно отсталым, а все логопеды почему-то именно так меня и воспринимали. Может, принято думать, что раз я не могу говорить нормально, то всё, я аутист или даун? И надо со мной говорить мягким, добрым голосом, медленно и с ебучими паузами? Да и вся их система занятий была какой-то странной. Или им было лень заниматься с нами нормально? В детском саду нас и не учили говорить, не рассказывали о процессе – нас заставляли раскладывать картиночки и рассказывать, что на них происходит. Реально же как будто за отсталых считали? В школе я после пары месяцев перестал ходить и просто сбегал – ещё я после уроков из-за такой хуйни не задерживался.       – Почему-то, – я решил поделиться подробностями, – они думали, что я умственно-отсталый. И работали со мной больше исходя из этого, чем из того, что я картавлю.       – Бля, реально? Чё за бред.       – Хуй знает. Но я уже тогда не понимал, что происходит. И меня это пиздец бесило. Поэтому когда у меня начало просыпаться осознание, что я могу делать, чё хочу. Ну, съёбывать с этих занятий. Мне ничего за это не будет и мать не пизды не даст, я просто перестал туда ходить.       – Так и повзрослел, – заключил Артём.       – Ну типа.       – Ну хотя это реально важно. Пока ты не понял, что можешь делать, чё хочешь, ну и выбирать сам, ты ребёнок тупой.       И хотелось ещё немного поразмышлять на темы взросления, но Артём принялся нервно вертеться.       – Ну и чё, где она там?       Речь шла о Сане, которая, судя по всему, нас кинула? Не то чтобы мне было не похуй, но вот Артём, похоже, очень беспокоился. Но, может, Саня предпочла остаться в комнатке? Я бы тоже там посидел, если честно. Хотя нас же будут искать. Поэтому мы и решили прятаться тут – чтобы до нас точно никто не доебался. Может, Саня сдалась и решила пойти.. Или не успела сбежать, и её забрали с собой?       Но вдруг, как по заказу, из-за наших спин послышался негромкий стук – кто-то поднимался сюда. Догадаться, кто именно, было не сложно.       – Скажи рефрижератор, – сразу налетел на неё Артём.       Саня с сомнением во взгляде уставилась на него, но потом всё же сказала. На самом деле, у неё ещё более-менее получалось, но "р" была нечёткой.       – Не, у тебя не так.       Саша покосилась на меня, видимо, поняв, из-за чего тема поднялась, и наконец прошла к дивану и уселась между нами.       – Ты же тоже в детстве нормально не говорила, – сразу налетел на неё Артём. – Что случилось?       – Мать нашла упражнения в интернете, и путём долгих принудительных тренировок, – Саня покачала головой. – Но всё равно иногда проскальзывает.       Иногда? Из четырех "р" ты сейчас нормально произнесла только одну. Ничего не хочу сказать как бы..       После этого всё затихло – всё-таки нам было не о чём разговаривать. Слишком разношёрстная компания собралась, что ни говори. А ещё Артём тут один нормальный человек. Экстраверт, то есть. Опять мы в той ситуации, когда только он один беседу и тащит. Интересно, их это заёбывает? Они могут устать, не получая отдачи в общении? Хотя если смотреть на определение термина, а не на тупое определение "хы, экстраверты – социобляди, интроверты – асоциальные чмыри", никакой Артём не экстраверт. Такой же интроверт, как и все мы. И вот сидим мы тут втроём..       – Хорошо сидим, да? – первым не выдержал Артём. Всё же, что-то социоблядское в нём есть.       – Говори что-нибудь, – предложила Саня. – Ты у нас единственный экстраверт тут.       – Какой я экстраверт.       – Но точно лучше, чем мы, – хмыкнул я.       – Тему бы хоть дали.       Я, как ответственный человек, задумался. Так, у меня были вопросы к нему? Ну, я хотел спросить у него про его одноклассника. Можно сделать это сейчас?       – Вот этот твой одноклассник, – осторожно начал я, немного нервничая. – С которым вы были тут в том году, который поссорил тебя с Ритой и который от тебя людей отгоняет. Это один человек, да?       Ну мало ли. Просто если складывать все его рассказы, получается довольно.. Странный образ? Я всегда думал, что такое только в фильмах и бывает. Все эти ебанутые преследователи, прочие шизоиды. И тут вот. У человека прямо рядом.       – Да. По сути, – Артём задумался, – все разы, когда я говорил о однокласснике, это он. Ну, кроме того, что националист. Это наш староста. Он ещё в ученическом совете самый высший пост занимает.       Артём как будто хвастался.       – У него такая пиздатая предвыборная кампания была. Незадолго до выборов наша классная наехала на пару человек из-за того, что они с подворотами ходят. Там потом весь наш класс припрягся, война целая была.       За право ходить с подворотами? Вот, чем сейчас школьники занимаются?       – И когда они пришли толкать предвыборные речи, он сказал: "В первую очередь я, конечно, буду отстаивать ваши права. Права на подвороты". Мы и так бы все за него проголосовали, но что-то сказать же надо было.       Да-да, это всё, конечно, очень интересно.. Но можно к тому челу вернуться?       – Арсений про Илью хотел поговорить, – спасение пришло в лице Сани. – А ты про Данила.       – А чё тебе Илья? – Артём подался вперёд, так выглядывая из-за Сани. – Чё надо от него?       – Просто интересно. Что за чел, чем дышит.       – Нахуя.. – растерянно повторил Артём. – Эм. Ну просто чел. Илья Ковальский. Одноклассник мой.       – Ты его знаешь..? – Саня почему-то обеспокоилась. – Только не бей ему ебало, пожалуйста.       – Не, ты можешь, – Артём звучал более заинтересованно в этом. – Но если что, ты нас не знаешь и нас никогда не видел.       Саня не стала спорить, но её напряжённый вид всё равно порядком меня беспокоил. Нет, было понятно, что они с этим загадочным Ильёй тоже знакомы – раз они все вместе были здесь в том году. Но такое волнение выглядело как будто излишне. Хорошие друзья и вне лагеря, может быть..?       – А.. – я со всех этих предложений и просьб растерялся. – Блять. Запутали.       – Чё ты хотел спросить? – спокойнее уточнил Артём.       – Просто.. Это же странная хуйня? Учитывая, как он себя ведёт. Почему ты с ним общаешься?       – А почему я не могу? – удивился Артём. – Общаюсь и общаюсь. Ничего плохого он не сделал.       Рассорил тебя с твоей девушкой? Отогнал от тебя парня? Последнее, может, и не плохо, но как бы говорит о нём – об Илье, – много, я считаю. И как бы да, какое мне нахуй дело. И доёбываясь сейчас до Артёма с намёком-просьбой перестать общаться с этим челом – я сам как бы становлюсь ничем не лучше.. Но это банальная безопасность и разумность. Не надо слишком близко подпускать к себе людей, которые считают тебя своей собственностью. И тешить их общением с собой. Это сейчас он ничего страшного не делает. А потом устанет ждать, терпеть, быть милым, в башке перемкнёт, и будут Артёма по всему городу собирать по кусочкам. Помните, как Аид из Геркулеса говорил? "Он же мужчина".       – Он странный? – я не хотел настаивать. Опять же, осуждая их отношения, я становился ничем не лучше этого загадочного Ильи. Да и в целом нельзя говорить людям, друзья которых – конченые мрази, что их друзья – конченые мрази. Они могут пойти в жёское отрицание и объявить конченой мразью тебя. В таких делах стоит действовать осторожно. Если вообще надо действовать.. Что хорошее замечание, к слову. Мне бы подумать над этим..       – Ну если мы все сейчас перестанем общаться со странными людьми, знаешь, чё будет?       Замечание было дельным, плюс я к тому моменту уже и сам загнался. Куда я лезу и зачем? Чего хочу добиться? Почему для меня это важно? Чё я доебался до человека..       – Ладно. Простите.       К счастью, новая тема нашлась очень быстро:       – Как там Настюха? – спросил Артём и, хихикая, добавил. – Хуй ей в ухо.       – Да всё так же, – Саня же была невозмутима. – Концерт же вчера был, она выступала. Как обычно, победу отдали кому-то из мелких, и она расстроилась. Не знала, наверное, как всё это работает. Пришла, легла лицом в подушку и лежит, страдает.       Артём цокнул, и я даже мог представить выражение его лица в этот момент.       – Я ей говорю: "Ты чё думала, по-другому будет?". Уже не стала говорить, что здесь из года в год так. Она мне такая: "Помолчи, пожалуйста". Потом пришла Катя, начала её утешать. Я такая.       Дальше продолжения не последовало, так что я подумал, что Саня на себе показала, "какая она". Они с Артёмом постоянно так делали. "Я такой", и как-нибудь скорчат ебало.       – Её она почему-то не заткнула.       – Ну потому что языком в жопу, – фыркнул Артём. – А не вот это твоё "Хули ноешь". Саша-а, ты что, тупа-ая?       Саша рассмеялась и я тоже хихикнул про себя. Артём так смешно это протянул. Я не знал, кого он пародировал, потому что, вроде, я ни от кого ничего подобного не слышал. Но отдавало образом тупой девочки.

******

      – То есть, вы с ней не спали даже?       – Нет. Она показывала, что хочет, но как-то не получилось.       – В смысле? – не понял я. – Как это показывают?       Научный интерес, всё он же. Во-первых, чё вообще Артём импотент такой? Девушка хотела, а он не хотел? Ладно-ладно. Повторяем все вместе: если человек – мужчина, это не значит, что он хочет всех, всегда и везде.       – Ну, знаешь, когда вы лежите, там, обнимаетесь, и тебе между ног вот так бедро вдвигают, типа нечаянно, и начинают им давить? Типа, "Я хочу и уже всё чешется, но говорить тебе об этом не буду, только намекну, хи-хи-хи".       Артём согнул ногу в колене, но вскоре выпрямил её обратно.       Может она, наоборот, хотела ему боль причинить? Хотя если не сильно двигать..? Ну, хер знает, мне не понять. Как человеку из категории пожизненных девственников, откуда мне знать, каково это, когда об тебя трутся ногой. Увы.       – И даже при этом у вас ничего не было? Не получалось у тебя?       – Если я парень, я хочу ебаться двадцать четыре на семь? – Артём недовольно на меня покосился. – Я, может, подрочил с утра, и мне больше не хочется? Или в принципе сегодня не хочется? Ты-то должен меня понимать.       Мне даже захотелось поделиться подробностями о своей личной жизни. Что ничего я не понимаю (потому и спрашиваю, блять), и Артём может не издеваться надо мной. Но кому это интересно.       – Хотя ты же этот, – вспомнил Артём. – Как у вас всё устроено, расскажи мне.       – Чё..       – Ну асексуал или кто ты там. Но это же не значит, что у тебя не стоит, да? Ты можешь возбудиться от близости с человеком?       Хороший вопрос.       – Понятия не имею. Ни разу не пробовал.       – Бля, да быть не может, – Артём, видимо, всё не оставлял надежды вывести меня на чистую воду. – Неужели не было ни одной..?       – Нет.       Врать не хорошо, но это и ложь лишь отчасти. Потому что девушка была, попытки что-то как-то пристроиться рядом были, но реакции не было. А я читал, между прочим, что у парней в моём возрасте может с любого чиха встать. То есть, и я должен был отреагировать хоть на что-то? Но нет. Не было ничего. Хотя Кристина, наверное, красивая? Даже очень. И чё вообще такая девушка во мне нашла.. Не, ну говорю же, она наверняка постебаться надо мной хотела. Её друзья её подговорили, потому что я чмошник тупой, и они хотели коллективно меня зачморить. Я всё знаю. Я же не тупой.       – Пиздец.       – Ты больше меня переживаешь, – отметил я.       – Просто это ненормально. Может, ты всё-таки по пацанам?       – Не.       Тоже мимо. У меня были периоды попыток самопознания, в том числе и по этой своей части, и так я пытался смотреть порно. Кризиса ориентации у меня никогда не был – я рассматривал вероятность, что могу быть бисексуалом, так что мужчин я стороной не обходил. И нет, никакого особенного трепета я не испытывал. Разве что в желудке, когда меня тянуло блевать.. Но это стандартная реакция на секс, так что не подумайте. Я не гомофоб.       По всей видимости, можно утверждать, что я гей для одного человека. Видел пару раз такой термин, да. Видимо, тоже обычное дело. Парни мне не нравятся, но с этим конкретным я бы попробовал.       Была уже ночь, в комнате было темно, так что я не видел, чё там делает Артём. Куда смотрит, как. Ну, хорошо, что и он, по такой логике, меня не видел.       – А ты пробовал?       – С парнями?       – Да хоть с кем. Хотя бы даже просто, ну.. По приколу? Не говорю про поебаться, но хотя бы потереться?       И почему это звучит как предложение..?       Захотелось побить себя по щекам. Нет, Арсений. Даже не смей.       – Зачем.       – Попробовать? – фыркнул Артём.       – Я.. Не то чтобы осуждаю такое. Но считаю, это должно происходить хотя бы по минимальной симпатии.       – Найди кого-нибудь симпатичного? – Артём был проще одноклеточного.       – Как время будет, обязательно попробую, – я же решил просто слиться.       Найти кого-нибудь симпатичного, блять.. Как будто это просто и этого достаточно, чтобы продолжать развивать отношения. Хотя про отношения как таковые никто и не говорит. Артём какие слова использует? Потереться. Попробовать. Это не отношения, это тест-драйв. Бета-тест. Проверка на лоха. Не надо воспринимать это слишком серьёзно. Надо вот, расслабиться, найти кого-нибудь симпатичного. Все они так делают, и я тоже мог бы.       От неловкости захотелось подвигаться, и я решил проверить время. Мы уже давно сидели и говорили, а ведь отбой уже был, и, вроде бы, довольно давно. Как завтра вставать, ой-ой..       – Чё там по времени? – заметив, что я делаю, спросил Артём.       – Уже двенадцать.       – Вот видишь.       – Что?       – Два часа пиздели без перерыва. Ты же можешь.       Я очень старался. Всё для тебя, дорогой.       Похоже, Артём решил ложиться спать. Устроившись поудобнее, он уставился на меня с сонным прищуром. Теперь в комнате было хоть сколько-то света – от моего телефона, – и я мог видеть хоть что-то. Но лучше бы не видел. То ли тема разговора на меня повлияла, то ли атмосфера в целом нагнала какого-то романтического флёра, что ли.. А мне нельзя о таком думать. Я не буду. Я не сдамся.       – Расскажи мне хоть сказку на ночь, что ли.       Я почти что фыркнул.       – А так ты не уснёшь?       – Нет. Видишь, у меня сна ни в одном глазу.       Да ты после двух фраз уснёшь, чмоня.. Но ладно. У меня было не сказать что игривое настроение, но по ощущениям я мог бы и поприкалываться.       – В одном озере жил ёрш. Он был редкостным затворником и никогда не покидал свою пещеру. Другие рыбы видели его только через окно и почти никогда с ним не разговаривали. Если такое случалось, все разговоры сводились к вопросам, почему же ёрш так живёт. Рыбы очень удивлялись, как он так может, и постоянно уговаривали его выйти и потусить с ними. Они всегда заверяли его, что снаружи хорошо, а он ютится в своей пещерке и света не видит. Так ведь нельзя, он ведь тратит свою жизнь зря.       В комнате было темно, но я всё равно мог различить, что Артём смотрит на меня. Ну.. Можно порадоваться, что он не видит моё лицо. Я, наверное, опять раскраснелся от нервов и удушья? Пиздец, как плохо быть мной..       – Ёрш слал всех нахуй и продолжал сидеть у себя. Он был уверен, что именно так будет лучше для него. Но однажды все уговоры подействовали на него и он всё же задумался. "Почему я не могу пойти и пообщаться с другими рыбами? Ведь все они плавают там, и с ними ничего не происходит. Им хорошо, так, может, и мне попробовать?".       Артём тихо посмеялся, и я почему-то разнервничался ещё сильнее.       – А, – пара секунд ушла на то, чтобы вспомнить, что было дальше. – И в один прекрасный день он всё же решился и выплыл наружу. По этому случаю устроили настоящий праздник для него и для всех других рыб, поднялся шум, все кричали, радовались. А потом на шум подтянулась щука и съела ерша нахуй.       Мораль тут ясна, как бы.       – Всё, конец.       На этот раз Артём смеялся уже громче, и я даже испугался, что нас сейчас запалят и придут разбираться, хули мы не спим. Но он правда так громко расхохотался.. Как будто прозвучало что-то смешное. Я просто в принципе смеяться не умел, так что мне было вдвойне странно видеть, как люди "угорают" с какой-то херни. От Артёма я вообще такого не ожидал. Фу, Артём.       – Бля-я-ять, – протянул он. – У тебя такой серьёзный голос. Из-за этого ожидается, что ты будешь говорить что-то.. Ну, важное. Не смешное. А потом бам. Пиздец.       Да, мне уже говорили, что с моим лицом и тоном голоса только такие вещи и рассказывать. Особенно страшные истории. Мне говорили, что сразу создаётся впечатление, будто я там был и всё своими глазами видел. Насколько это правда никто точно не скажет, конечно..       – Бля, не хочу спать, – спустя пару минут тишины, снова захныкал Артём.       – Не больно татуировки на груди колоть? – тогда спросил я. Странная тема для разговора, наверное, но просто хотелось узнать. Я не то чтобы собирался вытворять подобное с собой. Но научный интерес требует. Я теперь всё буду этой хуйнёй оправдывать.       – Тут? – я различил, как Артём положил руку себе под шею.       – Ну или под рёбрами.       – Пиздец больно.       – Вы не обезболивали?       – Бесполезно же. Да и в этом смысл был. Мы типа спорили на это.       Артём так буднично сказал это, будто каждый день набивал татуировки из-за проигранных споров. Но что за глупости?       – Серьёзно? И на что?       Чем можно подкупить человека, чтобы он на такую татуировку согласился? Мне можно о таком рассказывать, всё равно я слишком тряпка, чтобы пользоваться случаем.       – Что он меня в жопу выебет.       Повисла какая-то странная пауза. Я всё никак не мог наудивляться. Типа, так сейчас всё делается? Подходишь к человеку, говоришь "А спорим", потом задвигаешь хуйню, и всё? Больше ничего не надо?       – Да шучу я, господи, – вскоре решил обозначить Артём, и я аж облегчённо выдохнул. – Ты чё, угораешь? Я же не настолько даун.       Но тем не менее, они на что-то спорили? Всё равно ведь? Сколько секретов.       – Это был.. Тот парень? Илья, как там..       – Да. Всё он.       Хитёр, чертяка.