Wenn

06.10.13, Воскресенье

      Ночью Рита скинула фотки с драки – где Артём с Ковальским били какую-то девушку. Я, как обычно, сначала ничего не понял, но потом Рита великодушно пояснила – это была та самая дама, посты со стены которой они недавно читали. Предыстория у этого была не менее весёлой: тогда они нашли у неё на стене репост с какого-то спидозника в Контакте, где особо одарённая дама рассказывала, как изнасиловала девушку на вписке, а потом дедушка изнасилованной дамы, который был преподом у рассказчицы, ругался в школе, как же он ненавидит пидоров. Рассказано это было в горделивом ключе, за что репостнувшая и словила по ебалу. Не знаю, как Ковальский догадался, что пост изначально принадлежал именно этой даме. Но даже если и не ей.. Ничего плохого не случилось. Это же технически одобрение изнасилования? А мы такое не одобряем. Но раз они считают изнасилование бравым делом, пусть и в угоду борьбы с гомофобией, то мы будем считать и избиения людей хорошим явлением? На мой взгляд, вполне логично. И никакого сочувствия таким людям.       Как и Артёму, мне сразу показалось, что это вброс и полная хуйня (так вот эта дама знает, где и чья внучка, да?), но особо я не возражал. Опять же, никакого сочувствия таким людям. Да ещё и лицемерам ебаным. Изнасилования – плохо, ме-ме-ме. Но девушка, изнасиловавшая пьяную подругу (а то и незнакомку) – это ок, ничего страшного, напишу в интернетике, какая я пиздатая. Но ох я бы хотел (нет, на самом деле, это в любом случае отвратительно) посмотреть на реакцию общества, напиши это мужчина. Ну, конкретно данного общества. Так-то понятно, найдутся мрази, которые одобрят это. Но от изнеженных снежиночек ждёшь осуждения подобного поведения. А, оказывается, те же яйца, только в профиль. Кто бы мог подумать. Никогда такого не было, и вот опять.       Ну, теперь эта дама будет меньше выёбываться. Даже если пост был не её, то не будет думать, что износы хоть в каком виде – это прикольно. Или как они это воспринимают? Победа над гетеросексуальностью? Ух, бля. А потом она будет бомбить с какого-нибудь тоже ни разу не вбросового поста, где родители заказали корректирующее изнасилование своей дочери-лесбиянки. И так же очень жаль, что дама даже не поймёт, в чём на самом деле была проблема, и скорее, будет страдать из-за вопиющей несправедливости и ужасного российского гомофобного общества. Но нет, подруга. Тебе дали по ебалу потому, что ты мразь тупая, а не потому что лесбиянка. Удивительно, на факт – твоя ориентация не даёт тебе права вести себя по-свински. Так что потом не подменяй понятия и не ной. Тебя хуесосят, потому что ты человек хуёвый, а не потому что ты Другая™.       В общем, утро у меня началось не с кофе. Я бы пустырника навернул, чтобы успокоиться, потому что эта хуйня вывела меня из себя нихуёво так, но под рукой ничего не было. Так что пришлось успокаиваться самому.       Но вообще, конечно, было забавно – и видеть это всё, и думать об этом, при том, что Артём снова спал тут, со мной. Рядом. Странно же? То он лесбиянок пиздит, то спит с парнем в одной кровати. Хотя как бы прояснили, в чём разница и где граница.. Но всё равно забавно, да.       Ещё раз просмотрев всё, что прислала Рита, я немного поумилялся смайликам и стикерам, которые она налепила на некоторые из фоток, и подумал, что когда-нибудь покажу это всё Отто. Ещё и саму историю перескажу. Он должен знать, с какими людьми я общаюсь. Мне бы ещё как-нибудь фотку спины Данила достать, и вещи прадеда Артёма. О последнем мне даже не терпелось рассказать, на самом деле. Только пруфы получу, и обязательно напишу. Это же охуеть можно? Вот так учитесь с человеком, а потом выясняется, что у него прадед – вот такой вот. А Артём мне ещё что-то за наркоманию предъявлял, идиот. Не знаю, как по мне, наркомания – это сущая хуйня по сравнению с чем-то таким. Проснулся я как обычно рано, но сейчас вставать не спешил. Надо было почитать, что там мне скинула Рита (теперь у меня в Ватсапе было аж пять диалогов, вау, я такой социальный), во-вторых, я не хотел идти кормить Бисквита. Он же опять начнёт орать во весь голос как только поймёт, что кто-то встал? Я не хотел это слышать. И лучше немного поваляться, тем более, что тут вон какие условия. Когда ещё такое будет. Ладно, я наверняка ещё успею понаслаждаться таким – у Артёма серьёзные намерения на меня, похоже, раз он возится со мной до сих пор? Как только терпения и сил хватает.. Я бы уже давно нахуй всё послал. Да и кого я обманываю, я бы и не начинал. Надо быть благодарным Артёму. И самое главное, не забывать показывать эту благодарность. А то точно сбежит, и двух недель не продержавшись. А мне потом ему в глаза смотреть. А мы, вообще-то, одноклассники. Неловко будет.       Вдруг за стенкой что-то глухо стукнуло. Звук был прекрасно мне знаком – Бисквит, жопа пушистая, спрыгнул с гладильной доски, где он обычно спал. Видимо, устал ждать и решил действовать напрямую? Взял ситуацию в лапки, так сказать.       Через пару секунд под дверью раздалось тихое "мяу", и выбора больше не было – пришлось вставать и идти кормить кота.       Выйдя в коридор, я поднял животное на руки (недавно выяснилось, что так он орёт куда меньше), позакрывал все двери и пошёл на кухню. Пора уже напоминание на телефон ставить, чтобы я проверял каждый вечер перед сном, есть ли у животного еда на ночь. Чтобы больше таких ситуаций не было. У меня уже была как-то такая привычка, я помню – кормить Бисквита вечером. Что только с ней стало.       Стоило поесть и самому, но раз – я не хотел, два – не знал, чего именно хочу. Так что из планов осталось только посмотреть, как кушает котик, и.. И всё. Наверное, можно было вернуться в комнату, к Артёму, но смысл. Он всё равно уже не обнимет меня так, как мы лежали до, да и будет стрёмно, если я вдруг его разбужу. Пусть Артём поспит. Хоть выспится в единственный нормальный выходной. Когда и никуда идти не надо, и даже ради собак этих ебаных вставать.. Пиздец, конечно. А вот когда снаружи минус тридцать шесть, он же всё равно идёт гулять с ними? Ужас, нахуй. И вот кому надо так усложнять себе жизнь? Почему нельзя завести кота и жить спокойно? Ебланы какие-то.       Артём пришёл через тридцать восемь минут. Не то чтобы я засекал, но так вышло, что я проверял время когда только пришёл на кухню – было ровно семь, и засечь было очень просто. Мама, я не ебанутый.       – У тебя какие-то заёбы на посиделки на полу? – спросил Артём, закрывая за собой дверь.       Когда всего второй раз нашёл меня так, да? Но вообще, я сам не понимал, зачем люди так делают, когда есть стулья, диваны и прочие вещи, которые созданы для того, чтобы на них сидели. Но пару раз в жизни можно. Чисто ради попробовать, м.       – Если что-то не нравится, вон там есть стулья. И окно ещё в наличии, – я указал себе за спину.       Бисквит тихо мурчал, сидя у меня на ноге и покачиваясь. Не знаю, все ли коты так делали, но наш реально был как маятник какой-то в такие моменты. Смотрелось странно, но прикольно.       Артём и сам уселся на пол, недалеко от меня, и молча уставился на кота. Я специально проверил, чтобы голова Бисквита была повёрнута в другую сторону, не к Артёму. А то у него опять сейчас крыша съедет, будет не смешно.       Но внезапно котик решил нас покинуть. Впрочем, как обычно и бывает, когда он решает, что получил достаточно внимания к себе. Или Бисквиту и правда Артём чем-то не нравился, не знаю..       – Он не шерстится? – указывая на кота, спросил Артём, и я даже фыркнул. Он шутит или что? В мире есть коты с шерстью, которые не шерстятся?       – Шерстится.       – Ну и ладно, – хмыкнул Артём, подтаскивая невинное проходящее мимо животное к себе. – Джуно попушистее будет.       – Ты тискаешься с Джуно?       Я просто не представлял себе эту картину. Хотя нет, представлял, но только в таком ключе: Артём, дико злой и раздражённый с утра, стоит на кухне, ждёт, пока вскипит чайник, ещё и после попойки такой, с красными глазами, взъерошенный. И держит на руках эту пушистую ебанину, которая рада вниманию, и дышит через рот. Да, вот это прелесть.       – Бывает иногда.       Ой, да так и скажи, что тебе это нравится. Все свои же.       – Фон Шлейхер же тоже будет пушистым?       Я не особо разглядывал фотки в интернете, но, насколько я помнил, когда Курт вырастет, шерсть у него будет шикарная. Его Артём будет тискать? А Джуно он забудет, когда фон Шлейхер вырастет?       – Не пушистым, а волосатым. У них очень длинная шерсть.       – Вы будете их стричь?       А то вот стрёмно, наверное? По всему дому эта шерсть, фу, блять. Причём, у них ещё такие собаки. Довольно пушистые. с плотным волосяным покровом, скажем так. Вычесывать их надо, наверное? Блять, и вот Артёму делать больше нечего, да? И Алексею Валерьевичу тоже проблем в жизни мало.       – Да. Но отец обычно угорает по.. Тому, как должно быть. Так что сильно коротко мне его стричь не дадут.       Я даже брови вскинуть смог в удивлении. Артём сам стрижёт их собак..? Ебать.       – Как-то у нас была мальтийская болонка. Это вот эти белые хуйни, квадратные такие, которые всякие бабы с собой в сумочках таскают. В фильмах видел, может?       Я пожал плечами. Вроде бы, я понимал, о чём он..? Но точно же не скажешь.       – И отец не стриг её нормально, – с возмущением продолжал Артём. – У нас реально была вот эта вот хуйня, с длинной шерстью.. Короче, пиздец. Каждый раз стыдно было, когда выводил её на выгул. На фоне других наших собак она выглядела, конечно, вообще заебато.       Артём с мальтийской болонкой.. Это ещё хуже, чем с померанцем. Просто такие собаки реально только для "баб с сумочками". А тут Артём. И Алексей Валерьевич. Кошмар какой.       – Зачем вы покупаете таких?       – Отцу без разницы, каких брать. Лишь бы собака и породистая.       Лучше бы бездомных подбирали, ей-богу. Мир был бы лучше. С другой стороны, если это такая форма патологического накопительства животных.. Стоит порадоваться, что она хотя бы осмысленная. Много животных они не берут, следят за ними, и всё, вроде бы, хорошо. Тогда просто надо полагать, что у Алексея Валерьевича есть список пород, которые он хочет подержать. И он постепенно его вычёркивает. Ну, не осуждаем. Кто-то фильмы смотрит, кто-то страны посещает. Кто-то вот собак заводит. Не живодёрствует, и ладно.       – Как-то он купил корги, – начал очередную охуенную историю Артём. – Это вот эти ущербные, с короткими лапками.       Блять, и Артём реально помнит все эти породы и их названия? Хотя не похоже, что это тяжело, просто я с непривычки к таким вещам охреневаю.. Но это же тупо? И дико. Нахер он это всё знает? Только жизнь себе в лишний раз усложняет. Вот с котами всё просто. Какая порода? Кот. И просто собачники эти ебаные. Корги, мальтийские болонки, хаски, овчарки, хуяски-хуярки.. Блять, фу.       – Было забавно смотреть, как он через лужи прыгает. Ну, дожди же в конце весны всегда адовые? Красноармейская местами в ебучий океан превращается.       Бля, хуёво. Хотя не так уж и часто я там хожу, так что можно и не грустить. Просто возьмём на заметку, что в сезон дождей на Красноармейскую не ходим.       – У нас тогда лайка и пойнтер ещё были. Им-то похуй – перешагнули, и всё.       Это что, Егор и турникеты у нас в школе? Все или карты свои ищут по полчаса, или как-то пропихиваются, и Егор – просто ногу повыше закинул, и всё. Хорошо быть двухметровым челом, наверное.       – А эти, блять, недоделанные.       Но по факту же, в их лапках и вся их прелесть? Хуй знает, на самом деле. Я собаками никогда не интересовался, так что не мог ничего сказать. Но многие же дрочат на то, что какие-то породы имеют какие-то определённые черты во внешке? Не знаю, насколько это правда, да и похуй мне. Я собак и не люблю. Вот кошки..       – Ты их ненавидишь? – спросил я. Но Артём слишком грубо выдал последнюю фразу. Как бы, можно было и так догадаться, но надо же разговор поддерживать.       – Я вообще не признаю маленьких собак, – он покачал головой, морщась. – Нахуя они нужны? Это не собаки даже, это какие-то крысы-переростки.       Ой, вы только посмотрите на него. Не признаёт, крысы-переростки. Хотя я вообще сути собак не понимаю. Ладно – в деревнях, чтобы всякие долбоёбы не совались, куда не надо, но в городе? Для души? Для души созданы кошки, а собаки это хуйня ебаная. Не знаю, может, я слишком категоричен, но как-то мне собачки не нравятся в целом. Любые – и похуй на размер. Наверное, это всё моё тяжёлое детство, но да ладно.       – А где начинается собака?       – Пятьдесят сантиметров в холке минимум. Хотя есть шелти, – Артём задумчиво уставился в сторону. – Ладно, сорок сантиметров. Вот они ещё ничего. Но это единственное исключение.       – То есть, Джуно и..       Я не знал, как зовут вторую их "крысу", так что запнулся. Надо было как-то объяснить, о чём я, но как..?       – Вильгельм? – догадался Артём.       – Да. Они тебе не нравятся?       – Не, Вильгельм классный. Джуно тоже, но он, сука.. Бесячий. Но они хотя бы пушистые и спокойные.       А, то есть, так. Маленьких мы признаём только если они пушистые?       – Вот китайские хохла-атки, – протянул Артём, уже сейчас выглядя раздражённым. – Это ёбаный пиздец.       Он рассказывал об этом ещё в лагере. И в начале сентября на немецком – что одна их собака, которая как раз хохлаткой и была, наконец, сдохла, и типа он несказанно этому рад. Смотрите, я запоминню, что он говорит мне или при мне.       – Чихуахуа тоже. Вот что это? Нахуя они нужны? Их даже не обнимешь нормально.       – Ты обнимаешься с собаками? – уточнил я. Ну а правда – что за хуйня? Артём, такой грозный и суровый мальчик, и обнимается с собаками? С Джуно?       – Иногда. Знаешь, когда всё плохо, бухаешь в одиночестве у себя дома, и тебе грустно, и тут приходит какая-нибудь хуйня, садится рядом, и сразу немного полегче.       Нет, не знаю. И слава богу – это звучит очень грустно. Таких эпизодов мне в жизни ещё не хватало.       Бисквит, наконец, заебался от повышенного внимания к себе, так что, по своему обыкновению, изо всех сил вцепился в руку Артёма зубами и когтями, заодно пиная задними лапами. Артём тут же отшвырнул его от себя, и кот, немного потупив, пошёл к двери. Которая была закрыта, мда.       – Не для тебя я шёрстку вылизывал? – фыркнул Артём, провожая животное взглядом.       Так как выйти самостоятельно Бисквит не мог, мне пришлось вставать и идти открывать ему дверь. Сразу делать это я, правда, не стал: мне нравилось, как забавно Бисквит в таких ситуациях ложился у порога и просовывал лапу под дверью. Типа он сам сможет её открыть, хотя ещё ни разу это не работало. Жаль, что сейчас у меня не было при себе телефона, чтобы сделать очередную такую фотку.. Но как-нибудь в другой раз.       – Мог бы и меня попросить, – хмыкнул Артём.       – Открыть дверь коту? – уточнил я. Правда было непонятно. – Спасибо, я пока могу всё сам.       Вернувшись на своё место, я спросил:       – Кто из ваших собак кто?       Сидеть в тишине не хотелось, так что.. Возвращаемся к разговору о домашних животных. Урок иностранного языка в шестом классе.       – Овчарка – Альфред, хаски – Йозеф. Джуно ты знаешь, вторая маленькая хуйня – Вильгельм, я уже говорил. Фон Шлейхера ты тоже знаешь, и последний – Роммель.       – Почему все по именам, а он – Роммель?       Ну да, фон Шлейхер тоже по фамилии, но его в расчёт пока не берём.       – Как-то так у нас устоялось. Может, потому, что Йодль и Берхтольд слишком сложно?       Я уже даже не хотел обращать внимание на то, в честь кого названы их собаки.. Но вот реально, неужели им смешно..? Я всё не понимал вот эту русскую тему называть животных в честь греческих, как правило, богов или героев мифов. А тут вот взяли на голову выше.       – А Вильгельм легче, чем Кейтель, то есть?       – Чё ты доебался до меня? – разозлился Артём.       Ха, слился, лох. Ладно, может, я и правда перебарщиваю. Но правда же непонятно? Впрочем, это их дело. Раз уж они привыкли, то пусть.       – А вы той болонке закалывали волосы на голове?       – Да. У меня до сих пор где-то её заколочки лежат, – с сомнением проговорил Артём. – Блять, батя ведь серьёзно ездил в магазин за этими ебучими заколками.. У него тогда даже машины не было.       Артём посмотрел на меня, какой-то грустный и разочарованный, и я неловко поёрзал на месте. Я должен его поддержать сейчас или что..? Что вообще вдруг на него нашло. Спокойно же говорили..       – Мать, наверное, тогда и поняла, что всё. У мужика кукуха окончательно поехала, и надо как-то. Искать место, куда бежать.       Блять. Мы же говорили о кошечках и собачках, когда это переросло в драму о жизни семьи Артёма..       – Вот бы все люди при знакомстве друг с другом сразу предъявляли справки из психдиспансера. Что здоров. Никаких отклонений не имею.       Тебе не стрёмно такое предлагать..? Хотя Артём красивый, его и с шизой какие-нибудь девочки обсасывали бы точно так же, как сейчас.       – Так болезни не сразу дают о себе знать. Бывает человек нормальный, а потом что-то происходит. Стресс или сильно травмирующее событие. И всё. Никогда не узнаешь.       Поэтому да, всегда надо иметь место или ресурсы для побега. Родителей, друзей, которые могут пустить к себе пожить на время. Деньги на отель или съём хаты на пару месяцев. И всегда быть морально готовым послать человека нахуй. Потому что это уже и не тот человек, которого ты когда-то любил/а, и.. Ой, короче. Я у мамы умный. Воспитан нашими с ней пьяными посиделками и пиздежом за жизнь всех её подруг. За все такие приколы раскидаю на раз-два.       – Тогда надо и сразу анамнез всей семьи предъявлять, – у Артёма и на это было решение. – Если родители ёбнутые, то и ребёнок с энной вероятностью такой же? Или пусть гарантирует тебе, что будет лечиться и получать необходимую помощь. А не как.. Ну, мать просила отца обратиться к психиатру, когда у него начались все вот эти.       О, даже так..? Блять. Хотя мне просто больше привычна картина мира, где все на всё благополучно забили, решили, что сила любви/дети/время/бог, блять, да что угодно, поможет, а психиатрия и психология для ебланов (хотя я понимаю, почему в России такое отношение у людей), и надо просто закрыть глаза, и подождать.. А тут кто-то в паре просит второго обратиться за помощью. Нихуя себе.       – Но отец ей сказал "Тебе надо – ты и иди".       Правда, ответ совсем не "Нихуя себе". По-грустному ожидаемый.       – Прости, – вдруг осёкся Артём. – Загрузил тебя.       – Да ладно, – пробормотал я. – Эм. Лишний повод порадоваться, что..       – Да, – хохотнул Артём. – Что у тебя один ебанутый родитель, а не два.       Я бы предположил, что порой один ебанутый родитель совсем как два.. Но ладно. Объективно, да, я хотя бы наблюдаю за моральным разложением одной своей матери. Ходил бы у нас по дому ещё один такой человек.. Ах, да. Это же я сам. Всё время забываю.       Когда дверная ручка дёрнулась вниз, у меня чуть сердце не остановилось. Хотя стоило это предвидеть – я и предвидел, – но я не хотел этого от слова совсем. Хотя вот кто ж думал, что она так рано проснётся? Это же не мы её разбудили..? Да и мне ли ныть. Я даже не пытался скрыть присутствие Артёма здесь..       Вскинув одну бровь, мать уставилась на Артёма, который тоже повернулся к ней. Я тоже напряжённо следил за матерью. Что нам делать? С другой стороны, чего я распереживался? Как Ковальского матери представить – это пожалуйста, как Артёма – так нет, нельзя? А в чём разница? Конкретно для матери, да. Что один – мой одноклассник-обрыган, что второй. Мне лишь бы поволноваться.       – Привет, – мать даже заговорила первой. – Чё вы на полу сидите?       – Так надо, – хмыкнул я.       Мать мотнула головой, продолжая выглядеть недоумевающей, и прошла к столу – поставить чайник.       – Ладно, – хмыкнула мать. – Вы так и будете там сидеть?       Артём тут же поднялся, за ним и я – чего уж там. Надо было уходить отсюда, но я не знал – надо ли сообщать об этом Артёму, или можно просто молча пойти в комнату? Надо же ещё как-то его домой отправить.. Вот поэтому и ненавижу ночь с субботы на воскресенье – что ночевать в неё у кого-то, что оставлять кого-то с ночевой у себя. Как правило, им днём никуда не нужно, поэтому и домой они торопиться не будут. А не говорить же им в глаза: "Всё, я хочу побыть один, пиздуй к себе"? И никак от них не избавишься..       Только мы вышли в коридор, Артём заговорил:       – На следующих выходных добьёшь мне ногу?       Ой.       Ой-ой-ой.       – Ладно.       Не то чтобы я был жутко удивлён. Просто я уже успел забыть об этом на десять раз, и тут на, блять, прямо в лицо. Странно, что Артём вообще помнит. Я думал, он уже или забил, или закончил с кем-нибудь другим. Но ладно. Радоваться надо. Незаметно и типа под причиной потрогаю его за разные места. Хотя не то чтобы это было чем-то важным или реально меня интересовало. Но это что-то вроде.. Проверки своей реакции на него, я не знаю..?       – А можно комнату твоей матери посмотреть?       Я остановился и посмотрел на двери в комнату матери. Они были открыты и, наверное, потому Артём заинтересовался? Вообще, я не думал, что нам стоит это делать, но раз мать на кухне, и не узнает, что мы тут делаем, то ладно..?       – Да, наверное?       Но вообще, это плохо, конечно. Но спрашивать у неё разрешение будет странно, да и стыдно.. Ладно, просто понадеемся, что нас не спалят. Мы просто зайдём и уйдём, мам, не бей..       Не знаю, что Артёма заинтересовало, но спрашивать о чём-либо я не стал. Просто остался у дверей, надеясь, что надолго это не затянется и мы не спалимся.       Артём же отправился бродить по комнате матери. Не знаю, что он хотел там увидеть. Комната как комната. Диван вместо кровати – матери больше нравилось спать на твёрдом. Напротив столик с телевизором, приставками (тут хранились все наши старые), какими-то ещё вещами. Сбоку тумба и шкаф, и у дальней стены (хотя ко входу – ближайшей) – сушилка для белья и гладильная доска. Которой чаще пользуется Бисквит, чем кто-либо из нас, да..       – Это чё?       На столе возле телевизора мать хранила свои коллекции значков и брошек – в красивых бархатных подставках, под стеклом, по всем правилам. да.. У нас с ней почти одинаковые заёбы. Только если я просто люблю распихивать всё по коробочкам, мать за своими вещами следит более пристально.       – Она любит такие. Тут просто всякая милая хуета. А там флаги стран, в которых она побывала.       Артём замер, уставившись на полотно. Считает, наверное.       – Двадцать семь.       Очень даже неплохо, как по мне. Хотя учитывая, что в большую часть этих стран мать могла попасть свободно и беспрепятственно.. Ну, не суть. Главное, что она в них побывала. Посмотрела на мир, да. Почему же только она всё равно сейчас спивается здесь в одиночестве. Неужели и путешествия не помогут тебе при психических заболеваниях? Кто бы мог подумать..       – Посмотрела на мир, прежде чем с прицепом осесть, – обернувшись ко мне, хмыкнул Артём. Попытка меня задеть? Мальчик мой..       – Ага.       Вернее будет сказать, что она сначала осела с прицепом, посидела с ним немного, а потом оставляла меня дома одного и ездила по всяким заграницам. Деньги есть, ребёнок вполне себе самостоятельный – уж поживёт три недельки один, не сдохнет. Или к нему может кто-нибудь походить. И всё – купила билет, поехала. Может себе позволить. Правда, большую часть она посетила до моего рождения, и правда. После переезда в Россию она покидала её всего пару раз..? Три раза, да.       Вскоре Артём направился ко мне, и я даже порадовался, что он закончил со всем так быстро. И мать по-прежнему копошилась на кухне, и нас не спалили.. И слава тебе, господи, как говорится.       – А ты был где-нибудь? – только мы зашли в мою комнату, продолжил допрос Артём. М-м, увлекательные разговорчики. Но спасибо, на самом деле. Всё лучше, чем неловко молчать.       Пройдя во вторую часть комнаты, я уселся у изголовья кровати, отодвинув подушку в сторону. По-хорошему, стоило убрать тут всё, и заправить эту самую кровать, но потом. Сейчас всё равно сидеть тут.       – Как-то она брала меня с собой в Таиланд, – когда и Артём сел, начал я. – Но это была не лучшая идея.       Артём тихо посмеялся.       – Дал о себе знать мой фотодерматоз, и в итоге я почти всё время сидел в номере и нихуя не делал.       – Господи, – фыркнул Артём. – Для тебя, наверное, хуже места найти нельзя.       Ну, при желании, можно, но я сомневаюсь, что есть вероятность, что я там когда-нибудь окажусь.       – Жара, солнце почти круглые сутки.       – Зато еда прикольная.       Остренькое, как я и люблю, морепродукты. Тем более, там везде были заведения с разными кухнями, так что даже если захочется чего-нибудь родного, неудовлетворённым ты не останешься. Заебись же? Ещё всякие жаренные на гриле штуки – кальмары, рыба, креветки, это тоже прикольно. В конце концов, выходить из номера можно было и вечером или ночью. Это вам не наша родная деревня, где после девяти все как будто вымирают.       – Твоя любимая часть поездки? – усмехнулся Артём.       А что ещё может нравиться в поездках? Ну, из самолёта вид прикольный был. Ещё мы с матерью два раза ходили на ночную ярмарку, которую проводили на территории храма – это мне тоже понравилось. Ну, чего бы и нет – ночь, не жарко, можно купить что-нибудь прикольное, ещё и храм. В восточных странах очень интересная архитектура в подобных зданиях. О, ещё там котики есть. Правда, их редко когда можно погладить, но я как любитель кошек, радуюсь любому их появлению.       – У кого-то не так, что ли?       – А как же море? – Артём откровенно издевался, так что и я не стал реагировать. Я не умел плавать, поэтому вода меня никогда не привлекала. Мать тоже туда ни разу не ходила. Её больше интересовали фрукты, магазины и тоже немного храмы, да. Никаких там морей и прочей хуйни. Единственный раз, когда она хоть как-то взаимодействовали с водой – это когда он купила поездку на лайнере, или как там это называется? Просидела на крыше в баре всё время прогулки. Вот так вот.       – Море, блять, – проворчал я. – В ванне посиди, чисто то же самое.       – Тоже всегда так думал.       – Вы были где-то?       Как бы, стоило поинтересоваться этим в ответ, к тому же, его слова наталкивали на такие мысли.       – Ага. Тоже в Таиланде, в седьмом классе. Мать такая: "Чё мы как не люди, давайте съездим куда-нибудь". Я сразу сказал, что не хочу никуда ехать, а она как давай мне затирать. Типа, "Живёшь в своём замкнутом мире, ничего не знаешь, потому ты такой грустный и ходишь вечно в чёрном". Безупречная логика.       Ой, Артём ещё и Стартрек смотрел..?       – "А вот съездишь, развеешься, и тебе сразу станет легче".. "Глаза откроются".       Артём устало выдохнул. Ну да, нести такой бред тяжело. А повторять его так вообще. Говорящий хотя бы искренне в это верит. А ты вот понимаешь, как всё это тупо..       – Открылись?       – Ага, – фыркнул Артём, – третий глаз, блять, вылез. Мне там не понравилось. Мыться по три раза в день, ну что это? И море это мне в хуй не упёрлось. Почему все так носятся с этим? Причём мать серьёзно думала, что делает благое дело. Блять, сказали тебе, я не хочу, оставь меня дома, оторвитесь там с Катей, что не так с тобой, сука?       Он помотал головой, тяжело сопя. Разозлился, похоже.       – Я довёл её до слёз в первый же день.       – Мать?       – Ну. Ну правда же? Я хотел остаться дома. Она с какого-то хера решила, что мне это нужно, вот прям необходимо. Ёбнутая, нет?       Ну ты и мразь, конечно. Мать старалась, а ты вот так себя ведёшь. Хотя ситуация и правда двоякая. Оставили бы его дома, нахера он им там сдался? Настроение только портить, а так сэкономили или спустили бы на себя побольше средств. Но вообще, меня такое бесит – ты делаешь что-то для человека, стараешься, он этого не ценит, а ты потом ноешь. Но он же не просил тебя об этом. В случае Артёма – даже просил оставить его дома. И в чём проблема? Мать у него реально странноватая, конечно. Но и поведение Артёма я сейчас не оправдываю. Мог хотя бы ради приличия себя нормально вести.       – Это Катя всё. Выебала ей мозги своими соплями. "Все ездят, а мы не ездим, как лохи какие-то, э-э". Матери надо было по щеке ей ужарить, а не вестись на это. Тупая, блять.       Нельзя быть таким злым и так говорить о родителях. Да, неловко получилось, но это же не повод так себя вести?       Тема быстро себя исчерпала (я просто не знал, что можно говорить на такие выпады Артёма), так что ненадолго мы замолчали. Но совсем ненадолго:       – Можно спросить? – у Артёма, похоже, давно были ко мне вопросы.       – М.       – У тебя есть.. Более нормальные штуки для ушей? – он коснулся пальцем своего уха, видимо, указывая на мои тоннели.       Я какое-то время не отвечал, пребывая в небольшом ахуе. Охуеть, Артём высказывает недовольство по поводу моей внешности. Вообще кто-то из сверстников высказывает недовольство по этому поводу. Ладно, мать с Отто, но Артём? Охуеть.       – Более гетеросексуальные?       Я должен был это сказать.       – Так тоже можно было сказать, вообще-то, – Артём возмущённо меня оглядел. Видимо, не оценил шутку, ну да ладно. Может, просто бесится с того, что я, вместо того, чтобы ответить нормально, начинаю паясничать, как долбоёб. Нет, но а с какой стати он взял, что имеет право что-то мне пиздеть за мои тоннели и штуки, которые я ношу? Он кто? Вот именно. Пусть сидит молча.       – Тебе они не нравятся?       Не то чтобы меня это сильно тревожило, но.. Тут было как-то непонятно. С одной стороны – мои уши, что хочу, то и ношу. С другой стороны – и Артём как бы не последний человек..? Значит ли это, что я должен его слушать? Вряд ли.       – Ну, я почти перестал обращать на них внимание.       Ага. Настолько "почти", что сейчас не удержался, и поднял эту тему.       – Но всё равно заговорил об этом?       – Да носи, – хмыкнул Артём. – Если тебе похуй, что о тебе говорят за спиной.       О-о-о..? Артём, получается, о моём авторитете заботится? Господи, сразу бы и сказал.       – Мне нравится, значит, похуй.       – Ладно, – поразительно легко сдался Артём. В чём же тогда был смысл вообще начинать этот разговор? Никогда не узнаем, наверное.       Но странное ощущение у меня всё равно осталось. Как бы, его мнение, как бы я ни плевался, не чьё-нибудь там, оно мне не так уж и до пизды. И у нас сейчас назревает конфликт – ему не нравится то, что нравится мне. Я уже могу начинать загонять всякую хуйню про личный выбор и уважение, или для этого сейчас не место? Как бы, был бы достойный повод. Но он нашёл до чего доебаться – до моих украшений. Самому не смешно, блять? Хотя он ещё не обиделся на меня и не устроил мне истерику за непослушание. Но..       Но мне в голову пришла одна идея. Не очень хорошая, но отказываться от неё я не стал. Скажем, что это хитрый план: предложить Артёму выбрать, если согласится – не так уж ему и похуй, откажется – допустим, он и правда меня во что-то ставит. Хотя он уже и так забил на это, что о чём-то, да говорит. Но мне же надо хуйнёй пострадать.       – Хочешь выбрать, какие нормальные?       Артём заинтересованно развернулся, но что-то всё равно пошло не так.       – Ты сам-то этого хочешь?       Я пожал плечами. Не хочу, конечно. Как бы, я почему ношу именно эти штуки? Потому что они мне нравятся. Но сейчас я реально был в сомнениях – что делать? Остаться сильным и независимым или прогнуть спинку под общество? Под Артёма, у-у.       – Мне всё равно.       – Пиздабол, блять, – рыкнул Артём. – Сам же сказал, что тебе нравится.       Ой, он так хорошо запоминает, что я говорю.. Да, это было пару минут назад, но всё равно. Я не избалован людским вниманием. Ценю любое проявление внимания.       – Или ты тоже мне проверки устраивать начал? – внезапно озарило его, из-за чего он прям разозлился. А я понял, что крупно проебался. Ха-ха.       Но мда, стоило подумать, что Артём не тупой, и достаточно параноидален, чтобы догадаться. А потом ещё вспомнить, что он такие вещи воспринимает не очень хорошо. Что, всё, он возненавидит меня теперь, да? Мы расстаёмся?       – Я пойду, – поднимаясь с кровати, обозначил Артём, и я поморщился. Блять, ну не настолько же всё хуёво?       Не знаю, что на меня нашло, но я не хотел, чтобы он уходил, ну или хотя бы не на такой ноте. Он всё равно не успел далеко уйти, так что я смог схватить его и вернуть обратно.       Садиться я не стал, так что мы оказались в довольно странном положении. В целом, всё было хорошо, только Артём весь напрягся – он не любил быть оторванным от пола. Я же сейчас как раз держал его в таком положении. Ковальский как-то говорил мне, что для Артёма что-то подобное как взять кота за шкирку – он просто замирает и ждёт, пока его отпустят. Было немного даже забавно, на самом деле. Артём ещё так вцепился в мои плечи, как будто если я его отпущу, случится что-то страшное. У него какая-то травма детства или что? Боится высоты? Но это даже не высота, алло.       – Ну и чё ты делаешь?       Я не знал, что ответить, так что просто прижался щекой к его спине и закрыл глаза. Немного постою так и отпущу. Вообще, надо бы извиниться, а то я, похоже, серьёзно его задел, но я не умею, да и как это будет выглядеть. Как неловкая ситуация, а их никто не любит. Так что лучше даже не создавать – у нас тут и так уже есть одна.       – Отпусти меня.       Но ему реально не нравилось происходящее. Хм, это будет считаться как только усугубление нашего положения?       – А если я упаду?       – Не упадёшь.       Я сильный, а ты не очень-то и тяжёлый. Грех не удержать.       – Если я их поменяю, тебе будет стыдно? – выждав немного, спросил я.       – Да, – хмыкнул Артём, и потом добавил. – Очень. Но это правда странно выглядит. Ладно, ты бы девушкой был, или так же дома продолжал сидеть безвылазно. Но сейчас нельзя так ходить.       То есть, мне прямым текстом предлагают прогнуться под общество и поставить более нормальные для парней тоннели? Мда, Артём.       – Конформист ебаный.       – Я тебе сейчас по ебалу локтем заеду, – начал злиться тот. – Я о тебе же забочусь, как бы?       Ох, ну спасибо, блять. Хотя кто знает, может, у него и правда какие-то скрытые мотивы есть. Может, при нём кто-то из класса обсуждал что-то не то, и теперь он тонко мне намекает, что взаимоотношения с окружающими у меня только повысятся, если я сделаю вот так и вот так. Это как та уёбищная передача по телеку, с которой у меня дико горело в детстве. Туда приводили всяких фриков, говорили им, что они долбоёбы, потом репортёры ходили по улицам, показывали их фотки рандомным людям и спрашивали, начали бы они встречаться с этим человеком. Все говорили "Нет", человек это наблюдал, делал выводы, потом над ним проводилась работа, и вот, он уже красивый, молодец, порядочный член общества и хуё-моё. Снова проводилась та хуйня с фотками и рандомными людьми, выводы делались ещё раз, и типа конец выпуска. Ебать у меня пекло после каждой серии. Почему нельзя оставить людей в покое? Пусть делают, как хотят, вам хули надо? И почему всегда надо дрочить на мнение окружающих? О, нет, рандомная хуйня сказала, что не даст мне, надо срочно меняться. Сразу нахуй мои ирокезы, татуировки, пирсинг тоже сниму, ведь так мне никто никогда не даст, у-у.. Пиздец, вот что внушают людям?       Ладно, я тоже, в конце концов, собираюсь прогнуть спинку. Раз Артём того хочет, будет так. Alles für ihn.       – Это можно делать и когда я стою, знаешь, – всё продолжал ныть он.       – Так не нравится? – я правда не понимал. Всё напоминало то, как на подобное реагируют кошки и собаки. Собаки, которые в ахуе и не понимают, что происходит (Артём), и кошки, которым похуй (их и должны носить на руках, они же боги), или которые разнесут тебе всю ебучку за наглое вторжение в личное пространство (я (угадайте, какой из вариантов)). Так тупо.       – На троечку. Слабую такую.       Я сел на кровать, аккуратно опуская Артёма на пол, но не выпуская его из объятий – только подняв руки, чтобы было удобнее. Он заметно расслабился, видимо, почувствовав землю под ногами, и тут же разжал пальцы, а вскоре и развернулся ко мне лицом и тоже обнял. Я даже радостно пискнул про себя. Как здорово было..