Wenn

10.10.13, Четверг

      Утром у подъезда нас ждал Ковальский. Вероятно, Рита попросила его встретить нас? Или произошло что-то подобное.. Меня в планы не посвящали. Но Ковальский, увидев меня, очень возбудился.       – Нихуя себе. Чёт вы быстро подружились.       – Да отстань, – недовольно отмахнулась Рита, даже не останавливаясь для приветствия. А как же обняться со своим добрым другом? Нет?       – Что случилось? – обращаясь ко мне, спросил Ковальский.       Я посмотрел на Риту – ей решать, рассказывать или нет. Хотя вряд ли она решит этого не делать, ну, пусть сама с этим разбирается.       – Елисеев на нас напал вчера.       Но он же там не один был, эй..? Ты не хочешь про ту девушку рассказать? К тому же, нападал не он, а эта Ангелина непонятная. Это она его туда притащила, Рита, ты чё делаешь? Ссоришь братьев? Так вот и начинаются гражданские войны и семейные распри, вообще-то. Это будет твоя вина, если кто-нибудь умрёт.       – В смысле?       – В прямом. Давай ты меня теперь ещё и по утрам встречать будешь? – это уже снова обращалось ко мне. – Прямо у квартиры?       Я пожал плечами. Мне было похуй – я всё равно вставал рано, и заходить за кем-то мне было бы не сложно. Но я бы на месте Риты всё же рассказал Ковальскому об Ангелине. Как по мне, стоит это сделать во избежание всякой хуеты. Кому-то надо было меньше смотреть Игру Престолов, но не суть.       И будет смешно, если окажется, что Елисеев с детства был влюблён в Риту, но она выбрала другого, и поэтому он такой злой и всех ненавидит. Но это уже не Игра Престолов, а второсортное (=любое) аниме. Так что не будем об этом. Возьмём что-нибудь более близкое к реальности. Игру Престолов. Надо как-то сообщить Ковальскому, что Елисеев был там не по своему желанию. Но как это сделать? Спросить у Риты, почему она молчит об Ангелине сейчас, как долбоёб, или скрысятничать – как-нибудь незаметно сказать Ковальскому, что Рита утаивает некоторые подробности..? Какой же сложный выбор. Нет, и почему Рита не сказала об этом? Вот же крыса, блять.

******

      Мы не успели даже из кабинета выйти, как ко мне подошла Рита.       – Сходи со мной в столовую, – попросила она. – Я могу купить тебе что-нибудь.       – Я бы и так согласился, – хмыкнул я. Хотя спускаться на первый этаж, а потом подниматься обратно мне было откровенно лень.. Но ради дамы можно и потерпеть. Хотя в даме я сегодня прилично так разочаровался. Что это было утром, блять? Я бы наехал на неё, но нельзя. Как бы, это неправильно.. Но и так, как Рита, поступать, тоже не хорошо. Надо не забыть поговорить с Ковальским. Хотя, может, он и сам с Елисеевым всё обсудит? Братья, всё-таки. Должно быть некоторое понимание между друг другом.       И с чего только во мне такой блюститель порядка проснулся? С чего я вообще взял, что эта Ритина недомолвка может привести к чему-то стрёмному? Ковальский же не будет пиздить Елисеева? Хотя вот Артём точно от такого не откажется. И вот этого я не хотел бы, наверное. Елисеев – не Ковальский, молча и спокойно принимать удары не будет. В драке с ним Артём тоже получит пару очков урона, а это плохо. Да и мне Елисеев ничего плохого не сделал. Так он, вроде, ничего человек? Я же могу думать о нём хорошо? Я же не влюблённый и плоскодушный хомячок, чтобы ненавидеть всех, к кому плохо относится Артём. Ну и вот. Зла я ему не желаю в любом случае, так что надо поговорить с Ковальским. Или с Артёмом, если он решит отправиться бить ему ебало.       В итоге Рита купила мне колы, хотя я даже не просил её. Против я не был, пусть в школе колу продавали только в банках. Банки – это хорошо, но неудобно. Хорошо потому, что долго держит температуру. Плохо потому, что не закроешь и в сумку не положишь. Или сразу всё допивай, или таскай в руках. И поди разбери, что хуже.       Рита не ела в столовой, так что ушли мы довольно быстро. И надо же, мы встретили Елисеева. Кто бы мог подумать, да, что это случится? Но ей-богу, лучше бы этого не происходило. Мне совсем не понравилось, как он на меня посмотрел, когда мы проходили мимо друг друга. Кажется, он и правда запомнил меня..? Но я всё ещё надеялся на хороший исход событий. Насколько это разумно в сложившихся условиях, конечно..       Наш класс можно было отыскать по звукам гитары – сегодня аж два человека принесли по инструменту, и вот. Перемены коротались увлекательно и весело. Громко.       Сейчас сборный хор из нашего класса и каких-то случайных товарищей пели что-то там. Я особо не увлекался подобными жанрами музыки, хотя были в моей жизни разные периоды, но в целом знал и исполнителей, и песни. И я был мог даже подпеть, наверное? Чё уж там, к процессу и так подключились рандомные люди, почему я не могу? Но есть несколько вещей, которые я не буду делать никогда. Танцевать, петь.. Что там ещё? Ну, впрочем, тут важно только пение. Я и не умею, наверное? Никогда же этого не делал, и как бы нехер начинать.       В секции было негде сидеть, но за прошедший месяц можно было привыкнуть к посиделкам на полу. Как раз сейчас было свободное место в углу – там я и решил засесть. Делать было нечего, при том, что сейчас была двадцатиминутная перемена, так что предстояло ещё долго сидеть и подыхать со скуки. Ненавижу это дерьмо, если честно. Почему плохо быть асоциальным чмом и не иметь друзей. Я, конечно, привык сидеть в одиночестве, но это не значит, что меня это прикалывает. Но ещё бы я мог что-то с этим сделать. Да и мне лучше не привыкать к общению с людьми. Впереди ещё вся жизнь, которую я, скорее всего, тоже проведу в одно лицо, так что для своего же блага лучше не привыкать к тому, что рядом кто-то будет. Потом мне такие привычки на руку не сыграют.       Ну да, зато как с Артёмом водиться – это он первый. Нет, но с ним-то можно? Это совсем другой случай. Я же люблю его, и все дела. Насколько шестнадцатилетний подросток может любить человека одного пола с ним. Артём вот не верит, что из этого может выйти что-то нормальное. Я тоже. После вчерашнего разговора с Ритой я вообще уже не знаю, во что можно верить в этом мире. Мной же просто попользоваться решили, чтобы своё ЧСВ потешить. Но ещё бы это помогло изменить своё отношение к нему. Как бы, если осознание того, что я влюблён в него – это всё, что ему от меня нужно, то я не против. Хотя его тяга к физическому контакту меня сильно напрягает, но можно попытаться уладить и этот вопрос. Как-нибудь..       Я пропустил момент, когда одна из гитар попала в руки Данилу, но быстро узнал об этом, когда услышал знакомые мотивы. И хотя я сам был слушателем этой группы, и прочих подобных, сейчас Данила я яростно осуждал. Уж не знаю, как так получилось, но во мне уживались сторонники, можно считать, противоположных взглядов. Одна сторона не позволяет мне любить и даже просто нормально относиться к таким вещам – песням с "лёгким политическим подтекстом", другим штукам, так или иначе связанным с неонацизмом, фашизмом и близким к этому, тогда как другая всё это в себя включает. И как результат, иногда мне было сложно жить. Вот сейчас, например? Мне нормально слушать подобное через наушники или у себя в комнате, но если выносить это на люди, тут же просыпалось это "Бля, это ужасно, это символ ненависти, убери это, пока никто не оскорбился". Иронично, что я сам не переношу двуличных мразот, но тут же умещаю в себе вот такую хуйню. Меня же чисто так же трясёт с фашистской символики – начинается такая же истерия, и тут же другая моя сторона начинает зачитывать: "Ничего такого в этом нет, это наша история, и уничтожая память о ней, мы в конечном итоге можем прийти к её повторению..". И при этом, у меня есть флаг Третьего Рейха. Над кроватью в комнате висит. Хотя тут дело именно в том, что он у меня в комнате, и кроме меня его никто не видит. Может, потому меня с него не трясёт? На люди же я свои непонятные увлечения не выношу, ну и нормально. Я хороший.       А вот Данил с Артёмом выносили, и мне это конкретно не нравилось. Они могли бы этого и не делать? Никто ничего не поймёт, конечно, но неужели сложно все свои заёбы держать при себе? Дебилы, блять. Ещё и такую ламповую атмосферу разрушили. Все стояли, пели милые песенки, которые знают все, и которые для многих, ну.. Скажем, являются знаковыми. А тут два еблана всё перетянули на себя и начали какую-то срань петь. Верните Наутилус Помпилиус, блять?       И я уже хотел вмешаться и попросить их прекратить.. Как вдруг подумал, что заснять это на телефон я хочу больше. Да и как будто мои слова их остановят. Взывать к их совести и адекватности? Я вас умоляю. Это девиантные подростки. Осуждение только подогреет их тягу к запретному и потребность поддерживать такой образ. Лучше помолчать. А они напоются и успокоятся. Или кто-нибудь другой так же заберёт у них гитары, и все снова споют вот эту прикольную тему. "Видишь, там на горе..".       Я заметил, что Ковальского нигде нет только когда он появился в секции – зашёл и тут же замер с ошарашенным выражением лица. Это было сделано больше для картинки – а так я не думал, что его на самом деле что-то удивило. У нас тут всего-то два парня распевают песни с плохим политическим подтекстом. Каждый день такое происходит. У вас нет? Странно.       – Чё вы тут устроили, "Голос", блин.       Хотя было ожидаемо, что он присоединится к ним, но нет – Ковальский прошёл ко мне и упал на пол рядом.       – А ты же тоже слушаешь всякую нацистскую хуету? – спросил он.       – Да.       Но не потому, что это "нацистская хуета", я и должен это делать по каким-то причинам, или выёбываюсь таким образом, окей? А то сейчас напридумывают. Мне это нравится. Вообще, как по мне, жанр этой самой нацисткой хуеты один из самых годных, что современный мир имеет на данный момент. Моё всем нужное мнение.       – Тебе это нравится типа?       – Да? Зачем-то же я это слушаю?       Может, как раз потому, что мне заходит такое? У многих групп довольно приятное звучание. А на содержание можно и глаза закрыть, да. Или придумать ему мирную котировку. Да и что уж там, не все поют про насущные проблемы. Многие затрагивают народные мотивы, древнегерманские мифы. Не всё же вам про миграционную политику и лживых депутатов петь?       – А ты же на двух языках речь нормально воспринимаешь?       Я даже бровь вскинул. А это ещё к чему?       – Мне чё интересно просто – ты когда слушаешь немецкую музыку, ты понимаешь, о чём они поют?       А если головой подумать..?       – Да?       – И тебе нормально? – неловко заулыбавшись, спросил Ковальский. – Просто Артём как-то скидывал мне каких-то мужиков. Уже не помню, кого, но, по-моему, это те же, что вот эту, Молодую мать, да? – уточнил он, и я кивнул головой, – поют.       Ой, они крутые. Всегда их любил. Текста, может, не блещут поэтичностью, но какое звучание, господи, прости.       – Такая милая звучная мелодия, акустическая гитара, всё славно, хорошо.       Всё хорошо, ага. Звучит, может, и славно, но это только если перевода не знать. А если разбирать, о чём они там поют, то у тебя так полыхать будет, что дымок будет аж в Гельзенкирхене видно. Ну, это если ты толерастская мразь. Если ты разделяешь их взгляды или тебе похуй, то ещё норм. Мне вот норм. Потому что мне похуй, да.       – У меня прям душа радовалась, когда я слушал. А потом так "Demokratie" проскользнуло, так – шпоньк, и я сразу: "Так, ясно", – Илья выставил одну руку, типа останавливая что-то.       – Ты против такого? – спросил я. Кому-то сейчас есть дело, о чём поют в песнях, которые даже на непонятном ему языке? Вау.       – Да не то чтобы против, – Ковальский пожал плечами, – мне как бы похуй, каждый ненавидит, кого хочет, и поёт, о чём хочет, но блин.       Но что-то тут всё равно не так, да? Ну мы всё понимаем. Есть конкретные допустимые темы. И всех, кто от них отходит, мы как бы не осуждаем.. Но на всякий случай певцам на всех фотках с тематических фестивалей блюрить лица. Ну просто на всякий случай.       – Это было внезапно просто, – продолжал объяснять Ковальский. – Говорю же – такая милая песня, а там про демократию что-то втирают. Что они пидорасы последние, небось.       Скажи ещё, что демократы не пидорасы, давай.       – Арестовывают за твои идеалы, осуждают, и твоё мнение не в счёт, – кое-как вспомнив текст песни, о которой шла речь сказал я. – Потому что оно не такое, как у них.       – Плохие демократы, – шуточно проворчал Ковальский. – Но я немного далёк от этой хуйни, так что вообще не понимаю, в чём там у них проблемы.       Я бы ему за всё пояснил, но понятно же, что ему это не нужно, да и нечего человеку мозг засорять – пусть живёт и радуется, вдали от наших проблем и заёбов.       – Англоговорящие как-то не часто эту тему затрагивают.       А им какой-то профит с этой темы, что ли, будет? Большинство групп в целевой аудитории имеет школьниц, а что надо петь, чтобы быть популярным у школьниц?       – А зачем им петь о таком? Им надо писать всякую слёзную хуету, чтобы девочки потом делали эстетичные постики на тамблер и плакали.       Ковальский посмеялся, и вдруг запел.       – Эта песня для девочек. Чтобы девочки плакали.. Блять, Артём? – резко завопил он, и я аж вздрогнул. – Хватит хуйню свою полузапрещённую играть. Давайте Стрыкало?       – Я не знаю, – сразу отозвался Артём.       – Я знаю, – подскакивая с места, фыркнул Илья. – Дайте мне гитару, салаги.       Все вокруг умеют играть на гитарах или что вообще..? Один я опять хуйнёй какой-то занимался полжизни.

******

      – Рита рассказала тебе про Ангелину?       – А, да, – Ковальский легко отмахнулся. – Я доебался до неё ещё на английском. Заебала уже гнать на моего братишку, сука. Но я её не виню, конечно.       То есть, это ещё и не в первый раз..? Вот же ж блять, а. Нет, серьёзно, так же не делается. Что Елисеев ей сделал, что она аж до Ковальского с этим доёбывается? Стравливает их ещё. Это так низко и неправильно.       – Она типа вас поссорить пытается, или что?       Илья странно на меня посмотрел, вскинув одну бровь. Я только подумал, что сказал какую-то сказочную херню, как Ковальский своим вопросом меня успокоил:       – Ты откуда-то знаешь, что мы братья?       – Рита рассказала.       – Бля, прикольно. Ну, не знаю, что она хочет от нас, но доёбывается постоянно.       – Вы в нормальных отношениях? С Елисеевым, в смысле.       – В хороших, – хмыкнул Илья. – Для двоюродных братьев – нормально.       Что я там думал о Санта-Барбаре? Хотя ладно, это ещё не так уж и плохо. Всего-то два главных уёбка в школе – родственники. С кем не бывает? Хоть не родные.

******

      От обилия белого резало в глазах, и, кажется, я даже понял, что значит "ебано" – Артём иногда использовал это слово. И хотя было и так понятно, что это сродни "хуёво", но сейчас я прям прочувствовал разницу. И я не мог сказать, что конкретно у меня болело, и что именно было не так, но что-то было. Пугало ещё то, что я ещё ни разу ничего такого не испытывал, и поэтому сейчас не мог ничего сказать – а что произошло-то?       В ходе обследования выяснилось, что я в медпункте. Но что я тут забыл? Я точно сюда не приходил, а значит, меня сюда принесли. Тяжело пришлось ребятам, наверное – я, насколько мне известно, не из лёгких? Но спасибо за старания. Надеюсь, спины никто не надорвал.       Со мной здесь сидели Ковальский и Денис – ей-богу, страннее компании и придумать нельзя. От этого мне стало ещё хуже, если честно. От компании Ковальского было по сути своей как-то не по себе, а Денис просто меня пугал. У него, как бы это сказать, были очень странные черты лица. Я уже два месяца не мог разобраться, что именно с ним не так, но он был пугающим – это факт. Или я просто ебанат. Нашёл, кого бояться. Мальчика ростом полтора метра и весом от силы пятьдесят пять килограмм.       – О, ебать, ты жив! – заметив мои движения, воскликнул Ковальский.       Я смотрел на него, пытаясь понять, что не так. Потом до меня дошло, что что-то не так со мной, вернее, с моим восприятием окружающего. Разобрался.       – Спроси у него чё-нибудь наводящее, – шепнул ему Денис. Он и не старался сделать это тихо, так что можно было даже не отмечать, что я всё равно услышал, что он сказал. Но это было больше издёвкой, так что всё в порядке.       – Какой сейчас год? – выпалил Ковальский. И чё серьёзные все такие? Что-то случилось, наверное. Ну, если бы ничего не случилось, я бы сейчас не лежал в медпункте? Это логично.       – Тринадцатый, – садясь, ответил я. – Что случилось?       – Как меня зовут? – продолжал допрос Ковальский. Лучше бы на мой вопрос ответил, блять..       – Ковальский, блять, – прикрикнул я, – что случилось?       Тот облегчённо вздохнул, сразу же расслабившись и обмякнув на стуле.       – Тебе мячом по голове попало, – наконец объяснил Ковальский. – Ты не помнишь?       В памяти у меня было чистое нихуя. То, что мы были на уроке физкультуры, у меня в воспоминаниях ещё отпечаталось, но не как именно воспоминание, а как знание. Сегодня же четверг, мы по сути должны были быть на физре. Мда, и всё прямо как в тот раз.. Двадцать третье марта, ебись оно конём. Смешно, что я помню дату, но не помню, что именно тогда произошло. Мне так и не вернулись мои воспоминания, хотя мне обещали, что это может случиться. И как бы нахуй они мне нужны. Мать мне всё рассказала, но это же не то. Я бы хотел узнать, каково это, когда тебя толкает машина, ты падаешь, осознаёшь происходящее.. Вроде бы, я даже сознание не терял тогда? Но это не точно. Я не уверен. В больнице же я проснулся. То есть, в какой-то момент я всё же отрубился? Блять, сложно.       – Ты нормально себя чувствуешь? – после небольшой паузы спросил Илья, уже более встревоженный.       Я прислушался к ощущениям, определяя, как там я себя чувствую. Вроде, было уже неплохо, но к уроку мне возвращаться явно не стоило.       – Вроде, нормально.       – Ну слава богу, блять, – вздохнул Ковальский. Интересно, чего он так волнуется? Это он мне, что ли, мячом зарядил? Я же не помню нихера, так что пусть не переживает.       – Чё, сколько до конца урока осталось? – спросил Денис, но тут же начал сам осматриваться – понятно же, что телефонов ни у кого из нас нет, и ответить ему никто не сможет.       – Звонка ещё не было. Да по-любому придётся возвращаться за вещами.       Эх. А так хотелось слинять домой пораньше, да?       – А мы не должны дождаться эту тётку?       Я только сейчас заметил, что медсестры здесь нет. Это странно, типа? Может, ушла разбираться с Юрьичем? "Почему это у вас ученики покалечанные приходят?". Хотя как будто это он виноват в произошедшем.       – Хорошая мысль, – покачал головой Денис.       В принципе, если хотите, можете идти, я один могу её подождать. Хотя я сильно сомневаюсь, что они хотят обратно на урок, так что не буду пока им вслух ничего предлагать. Вот когда урок закончится – тогда да, тогда выскажу. Ну, я не думаю, что им захочется сидеть тут ещё и дополнительное время. Так хотя бы вместо урока, но ещё и на потом оставаться – это уже слишком.