Wenn

11.10.13, Пятница

      – Всё нормально?       – Да.       Ковальский оглядел меня, но дальше тему не продолжил. Я же просто надеялся, что теперь не попаду под какое-то особенное отношение из-за произошедшего. Ничего страшного и не случилось, и нечего так переживать. И смотреть на меня так тоже не надо.       Людей было мало, и поздоровавшись со всеми парнями, которые сейчас тут были, я встал у окна, рядом с Денисом. Ковальский как раз вернулся к их прерванному разговору, так что можно было подумать, что сейчас будет весело.       – Так вот, ей принадлежат две самые охуенные теории в моей жизни.       – Ну-ка, – уже готовый, хмыкнул Денис.       – Как по голубям определить, в каком районе города ты находишься.       Я какое-то время тормозил, но потом дошло. Просто у меня слово "теория" не вязалось с такими глупостями. Теория – это о чём-то нужном, важном и полезном. А не о голубях, прости, господи.       – И как по внешнему виду парня определить, на какой остановке он выходит – на университете или ТЭМЗе.       Почему-то мне казалось, что система тут такая же, как с девушками и ЦУМом. Но как знать, как знать.       – Ну, про парней понятно, – Артём кивнул. – В ТГУ одни модники и пидорасы, в политехе понатуральней, ну и.. Та категория парней.       Он провёл рукой у себя по животу, и снова мне потребовалось время, чтобы понять, что вообще имелось в виду. Штаны. Та категория парней, которая натягивает штаны до ребёр. Наверное, бывает..? Я не то чтобы был частым гостем в районе наших универов. Так что никакой статистики у меня не было. Даже собранной с четырнадцати женщин и десяти мужчин.       – А с голубями что не так? – спросил Артём.       – Короче, – Ковальскому самому не терпелось всё рассказать, видимо. – Если среди голубей много покоцанных, однолапых и прочих инвалидов – ты где-то в районе Каштака и тех земель. Лазо, Авангард, хуё-моё.       Я посмотрел на остальных, пытаясь понять, как им заходят такие теории. Я вообще не особо рассматривал голубей, да и по городу не часто шарохался, тем более – по разным его районам. Кто-то здесь может подтвердить эту "теорию"? Эти замечательные теории юной.. Натуралистки? Можно так называть эту таинственную Даму? О ком вообще речь.       – Если голуби все здоровые, жирненькие такие, общительные и наглые, это центр, причём, по Ленина голуби жирнеют от Нахимова к центру. Если голуби ебанутые в большинстве своём и имеют суицидальные наклонности – это конец Ленина, где Дальнеключевская и соседние улицы.       Ёб твою мать.. То есть, мы даже не внешний вид исследуем, но ещё и поведенческие приколы.. Сколько же этот человек катается по городу и смотрит на голубей, если успел выявить се эти закономерности..       – Блять, – вздохнул Артём. – Ей заняться нечем, что ли?       – Наверное, да.       – А что, полезная теория, – заговорил Денис. – Вот напился ты, проснулся, где – непонятно.       – Ага, а посмотрел на голубей, и даже спрашивать у людей не надо – сразу ясно, что ты на Каштаке.       – Да.       – Мне кажется, если ты проснёшься на Каштаке..       – Если ты вообще там проснёшься.       – Да. Тебе не нужны будут голуби, потому что, – Денис покачал головой. – Так и так будет понятно, где ты.       Похоже, Каштак был каким-то местным мега-сложным данжем? Раз там и "без голубей всё понятно", и можно порой не проснуться. Хм..       – У вас вся семья такая, что ли? – после небольшой паузы вдруг взбесился Артём. – Вот серьёзно, блять. Что Саня, что ты, что Кирилл.       – Ну, Люба не такая уж и пизданутая..       – Ага, – фыркнул Артём. – Поступить на платное, заставлять родителей платить и не ходить на занятия. Она, по-моему, ещё более ебанутая, чем вы трое, все вместе взятые.       Какой Артём у нас ответственный и праведный чел. И почему, блин, у каждого второго есть родные-двоюродные братья-сёстры, а я один, как лох? Вот, Ковальский. Есть родная сестра, некое "Саня", Кирилл. Как минимум четверо. А у меня? Хотя это из-за Отто. Чё тянет, блять. Не молодеет, в конце концов, с каждым годом.

******

      Стать свидетелем начала конфликта я не успел – к счастью или к сожалению, конечно. Но когда я подошёл и рассмотрел из-за толпы учеников, что происходит в центре, Артём был уже с разбитым носом, а повреждения Елисеева мне оценить не удалось. Но крови на нём было меньше – это факт.       Я не понимал, как такая толпа народа может просто стоять и смотреть, но потом понял, что мне самому стыдно и как-то неловко, что ли, вмешиваться. Пришлось перестать строить из себя героя и отвернуться. По-хорошему, стоило вообще уйти отсюда, чтобы не видеть весь этот пиздец, но я хотел быть в курсе событий. Как-никак, Артёма бьют. Ну, и он тоже бьёт, да, но что-то пока он явно не выигрывает..       Заметив Ковальского невдалеке, я осторожно начал пробираться к нему. Не то чтобы это было чем-то необходимым, но так хотя бы со знакомым человеком рядом постою. Интересно, каково ему сейчас? Чью сторону он принимает в этом конфликте? Своего родного двоюродного брата, или же нежно любимого человека? Глубокий нравственный конфликт. Хотя, судя по ухмылке Ковальского, не так уж сильно он переживал. Я слишком утрирую его образ, похоже?       – Пиздец, да? – спросил Ковальский, когда заметил меня.       – Никто не хочет их разнять?       – Попробуй, – Ковальский улыбнулся. – Чтобы Кирюша тебе потом так же ебало разбил?       Кирюша, значит? Надо запомнить. Но просто если они не остановятся.. Хотя что может случиться? Учителя прибегут? Как женщины в возрасте будут разнимать двух молодых парней, у которых ещё и крышу уже сорвало? Так же будут стоять и вздыхать. Нет, но рано или поздно они же прекратят..? Надеюсь только, бой не до первого умершего. А то это уже слишком. Впрочем, происходящее уже сейчас хуйня какая-то. Им бы завязывать. А то придётся потом у ТВхи в кабинете сидеть, рассказывать, что произошло. И уж не знаю, будут ли из-за такого родителей вызывать, но я бы не стал страдать хуйнёй ещё и поэтому. Моей матери похуй, конечно, но у других детей родители могут не так похуистично относиться к вещам.       – Устроили тут брачные игры, блять, – проворчал Ковальский, и я хотел узнать, из-за чего всё началось, но тут началась какая-то совсем уж хуйня, так что я так и замер, успев только вдохнуть.       Артём зря позволил Елисееву оказаться у себя за спиной. Как бы, какой мудак поворачивается к противнику спиной без уверенности, что тот мёртв? В любом случае, Артём поступил глупо, за что и поплатился – Кирилл накинулся на него сзади. Вообще, когда на тебя кидаются со спины, хорошей мыслью является перекинуть противника через себя. И Артём оказался умницей, и прямо это и провернул. Правда, и Кирилл был не дурачком, и руки не разжал, хотя то от него ожидалось и требовалось. А дальше случилась, собственно, хуйня: Артём – намеренно или нет, – утянулся за Кириллом и упал прямо на него. Потом сразу же впечатал своими ногами Кириллу по коленям. Я даже впечатлённо покачал головой. Прикольно, прикольно..       – Охуенный приём, да? – воскликнул Ковальский, почему-то дико развеселившись.       И хотя казалось бы – преимущество у Артёма, но.. Во время драки лучше не оказываться на полу. Ни на противнике, ни под ним. Знал ли об этом Артём? Неизвестно, но с последствиями столкнулся напрямую.       Наверное, удар по ногам должен был пошатнуть (хех) Елисеева, но он снова отреагировал не так, как должен был. Вообще, похоже, ничего не почувствовал, он вцепился в Артёма, и с захватом смог занять верхнее положение. Ну а чтобы отпиздить человека, надёжно зафиксированного твоим телом, ни ума, ни сил много не надо. Зрелище было не из приятных, но тому же Ковальскому было совершенно нормально, судя по всему. А мне нет. Хотелось влезть и им обоим по ебалу надавать – вдруг мозги на место встанут, будут оба меньше хуйнёй страдать? Но что-то меня по-прежнему останавливало. Здравый смысл, может быть? Елисеев и так меня недолюбливает, нечего отношения с ним усугублять. А Артёма такое оскорбит, наверное. Типа, "Ты чё, думаешь, я сам не смогу с этим справиться?". И в итоге он же меня потом и отпиздит. Нет, я лучше тут постою.       Как ни странно, драка закончилась без постороннего вмешательства. Елисеев просто вдруг замер, вжав голову Артёма в пол. И не знаю, казалось мне или нет, но, похоже, я слышал, как Елисеев сопит. Ну, устал, бедный, наверное? Такое напряжение, ну.       – Ты въебал, – оповестил Артёма Кирилл, после чего медленно поднялся и пошёл в сторону лестницы. За ним тут же удалились несколько парней, видимо, его друзья или братки? И вскоре начали разбредаться и все остальные.       Артём поднялся с пола ещё как только Елисеев слез с него, и сейчас вытирал лицо рукой, отплёвываясь от крови. И вот надо же было так..       – Ну и чего ты этим добился? – подойдя к нему, спросил Ковальский. – Посмотри на себя.       – Ты или что-нибудь нормальное скажи, или завали ебало.       – Ты рад? – продолжал Ковальский. – Тебе стало легче жить?       Артём промолчал, задумчиво трогая своё лицо. Умылся бы хоть сходил. А то сейчас не дай бог кто-нибудь увидит. Хотя кровь на полу осталась, как бы.. И ещё можно о камерах вспомнить. Разве охранник не должен был сообщить кому-нибудь о том, что происходит? Или ему не было видно? Впрочем, всё равно. Никто не узнал – и ладно, так даже лучше. Меньше мороки учителям, да и Артёму не придётся выслушивать напутствия Татьяны Викторовны. Это очень хорошо.       – Бля, руки холодные, – вздохнул Артём, прижимая свои ладони к своему лицу. – Кайф.       – Ну да, – хмыкнул Ковальский. – Ты же холодный. Как лёд. Как куртка после гардероба.       – Я тебе сейчас въебу, – пригрозил Артём, но так, без запала. Тоже шутки шутит.       Одной рукой он прикрывал рот, и из-за этого я задумался – как так выходит, что у них у всех все зубы целые? Если они постоянно, ну или даже просто относительно часто дерутся, должны же быть хоть какие-то проблемы? Но нет. Носы целые, зубы все на местах. Можно порадоваться, конечно – потому что лечить себе такие вещи не дёшево, да и родители пизды дадут.. Но это, всё же, странно, нет?       – Вот ты всегда так, – Ковальский сделал вид, что обиделся. – Может, надо быть добрее?       – Может, надо тебе по лицу дать?       – Отыграться на ком-нибудь хочешь? Чмошник, фу.       Артём не стал ничего говорить и принялся осматриваться по сторонам, выглядя очень.. Как это сказать, возбуждённым. В хорошем смысле возбуждённым. Как-то так выглядят люди, когда им меняют очки на более точные. Так же ходят с широко раскрытыми глазами и удивляются тому, какой же яркий и прекрасный этот мир вокруг. У меня такая же хрень с таблетками была когда-то. Ну а Артёму, наверное, всё ещё адреналин в голову ебашит, вот его и кроет. Ничего, сейчас в себя придёт, всё нормально будет.       Наконец, уставившись на меня, Артём необычно громко выдал:       – Ты.       Я уставился на него немного в ахуе, немного злой. Какой бы вопрос у него ко мне ни был – но он ёбнулся, так орать, ещё и при Ковальском? Чё творишь, блять?       – Пошли, отойдём, – но он даже в этом ничего зазорного не видел.       – Артём, не надо, – попыталась остановить его Рита, но он на неё даже не смотрел – продолжал таращиться на меня, выжидая ответа. Ладно, не ответа, а того, что я просто пойду с ним, но.. А я вот не хочу, допустим? Он побьёт меня? Ему мало Елисеева было? Он отыграться хочет, реально, как Ковальский и говорил?       Но ладно. Просто делай, что говорят, и никто не пострадает. Это как с террористами. Есть определённые правила поведения, и при их выполнении всё типа обещает пройти нормально. По крайней мере, тебе не прострелят голову или коленку. Потенциально. С некоторой вероятностью.       – И куда ты? – только мы отошли от класса на более-менее безопасное расстояние, спросил я.       – Подумай.       Вскоре мы подошли к концу секции, где располагались туалеты, и когда Артём свернул к одной из дверей, всё стало понятно. Что оставалось 'не' понятно – это зачем Артёму я. Понятно, зачем ему понадобилось сюда, но я-то тут для чего..? Сложные какие-то ребусы.       – Ты был там? – сразу проходя к раковине, спросил Артём.       – М. В первом ряду стоял.       – Блять, – выругался Артём, рассматривая себя в зеркале. Хотя особого стыда заметно не было. Видимо, поражение в драке он воспринимал менее болезненно, чем падение с ебучей лестницы. Помнится, когда летом он упал с лестницы, он так загонялся. А сейчас ему как будто всё равно. Или это нормально, и только в моей системе ценностей эти вещи воспринимаются по-другому?       – Умойся уже, – в конце концов не выдержал я. Сил никаких не было на него такого смотреть.       Артём недовольно на меня уставился, но это было больше ради шутки. Так же ради шутки Артём, не отводя от меня глаз, потянулся к крану, открыл воду и, смочив руку, приложил её к лицу. Наверное, он бы так и продолжил, только это не помогло от слова совсем, так что пришлось отвлечься от меня и склониться к раковине – чтобы умыться нормально.       Кровь в итоге пришлось соскребать, и это тоже было забавно, но я всё думал над другим, проматывая в памяти драку. Правильно я понимаю, что спрашивать о причинах глупо?       – Так лучше? – наконец, умывшись, Артём вытер лицо рукавом футболки. Деревня, блять..       Я вгляделся в его лицо, пытаясь оценить, стало лучше, или нет. У него была разбита губа – это и так в глаза бросалось, а сейчас там снова начала собираться кровь. Видимо, ещё не заросло. Ну или Артём раскрыл рану, пока умывался. Дебил, блять, ничего нормально сделать не может.       Это были не единственные повреждения, но ничего серьёзного я не видел. Ну и славно – этого нам ещё тут не хватало.       – Намного. Где твоя кофта?       Займёмся более насущными вопросами.       – У Ковальского.       Что-то я не помнил, чтобы она у него была, но допустим, он убрал её в свой рюкзак. Опять Арсений доебался до какой-то хуйни, вот это да..       Снова настало неловкое молчание, и вскоре у меня возникло дикое желание надавать себе по лицу. Вот что я за человек такой? Такие вещи происходят, а нам всё равно не о чём поговорить? Может, мы и не должны разговаривать, конечно, но мне всё равно было жутко стыдно перед Артёмом. Пиздец, буду ненавидеть себя ещё больше теперь..       Когда прозвенел звонок, я даже обрадовался. Это можно было использовать как разрешение этой неловкой ситуации, и классно же? Только Артём почему-то продолжал стоять на месте, не двигаясь, и это напрягало.       – Звонок был, – на всякий случай проговорил я.       – Я слышал.       Слышал он, блять. Ну и чего стоишь тогда? Химия сейчас, как можно её пропускать? В вузе потом будет, пожалеешь, что в школе хуйнёй страдал на занятиях. Ладно, я шучу. А это просто слова Татьяны Викторовны. Которой вот прям очень хочется оказаться полезной всем и каждому, пусть даже через свой предмет в школе. Жалкое зрелище, конечно.       – И что дальше?       – Пойдём? – Артём двинулся в сторону, противоположную от меня, хотя дверь была прямо у меня за спиной. Артём, ты что, дурачок? Или после удара по голове плохо ориентируешься в пространстве?       – Нам не в ту сторону.       – А мы и не на уроки собрались.       "Мы"? Как интересно.       – А куда?       – Делать плохие дела.       Я уже хотел было пойти – пусть даже без уверенности, что выживу в результате, – но слова Артёма заставили меня замереть на месте. Чего, блять? Что это значит? Ну, к счастью или сожалению, я и сам догадался в скором времени. Правда, были сомнения. А вдруг я просто тупой извращенец, неправильно воспринимающий происходящее? Хотя что ещё Артёму может быть нужно от меня? А.. Как бы..       Блять, ну нет.       – Ты ебанулся? – тихо спросил я. – У тебя встал из-за того, что тебя отпиздили?       "У тебя встал" было не совсем верной формулировкой, но по-другому было сложно сказать. Он же возбуждён, да? Сейчас уже в плохом смысле. Пусть хоть даже без стояка, но возбуждён? Я прав?       – Я тебя сейчас отпизжу, и тогда даже без рук обойдусь.       Ну, я и не сомневался, что ему такие вещи какое-то удовольствие доставляют. Ебанутый, реально..       – Нет, не поэтому, – всё-таки прояснил Артём. – Теперь пойдёшь?       Вот он угорает, блять..?       – Урок скоро начнётся.       Это было безнадёжно, но я хотя бы попытался.       – Биология твоя любимая?       Нет, только не шутки об этом, пожалуйста, Артём, ты выше этого.. А то сейчас начнётся про анатомию на практике и всякую такую хуйню. Мне Ковальского хватает, хотя бы ты про это не загоняй.       – Химия.       Наверное, мне стоило сказать что-то вроде "Совсем последние мозги отбил, идиот, мы только что два урока биологии отсидели", но.. Как-то не было настроения ему грубить, да. Хотя, может, это сбило бы ему весь настрой, и я бы спасся? Ну, в любом случае, было уже поздно.       – И чего ты ломаешься тогда? Хочешь на химию?       Идти с тобой я хочу не больше, чтобы ты знал..       – Может, как-нибудь..       – Блять, Арсений, – уже запсиховав, начал Артём, и прозвучало это как предупреждение. Что-то вроде "Заканчивай выёбываться, заебал, или я сейчас разозлюсь". Ух.       Вообще, это "Блять, Арсений", или, как он говорил раньше, "Так, блять", были похожи на что-то вроде кодовой фразы. Типа, когда ругаешься с человеком, и тут он окончательно выходит из себя, и говорит что-то, и ты понимаешь, что сейчас – вот прямо сейчас, – лучше заткнуться. Тут так же, только ты понимаешь, что хватит ломаться. Мы же оба знаем, чем всё это закончится, да? И чего время тянуть.. Да и ей-богу, Сений. Тебе рано или поздно всё равно придётся заниматься этим. И лучше привыкнуть сейчас, пока есть человек, готовый терпеть твои заёбы и даже почти не гнобящий тебя. Радуйся и не упускай возможность. Лучше уж с Артёмом сейчас, чем с кем-нибудь другим потом.       Артёма я, кажется, в конец достал, так что он просто подошёл ко мне, взял за руку и потащил за собой к кабинкам. Я так и не убедил себя, что всё нормально, но уже почти смирился с происходящим. Я же не умру, да? Ну, хуже, чем двадцать восьмого, мне уже вряд ли будет, так что можно со спокойной совестью пойти и.. Что там Артём хочет? Тут же нет камер, да..? Это важно.       Я так же проследил, чтобы все кабинки пустовали – а то вот бы стало смешно, если бы кто-нибудь сейчас стал свидетелем. Хотя мы не говорили ничего странного, ну, кроме "У тебя встал из-за того, что тебя отпиздили?" и "Я тебя сейчас отпизжу, тогда даже без рук обойдусь", но ладно. Всё равно же никто не слышал. И слава богу, конечно.       Но будет смешно, если кто-нибудь зайдёт в середине процесса. Хотя Артём, вроде бы, не из любителей покричать и оповестить всех в округе, что у кого-то был сЭкс, да и как можно быть громким, когда тебе просто дрочат.. Но какие-то звуки всё равно же будут? Дыхание то же. Хотя вряд ли случайный школьник будет прислушиваться к звукам в туалете, но мало ли. Какой-нибудь Ковальский явно что-то заподозрит. Сколько ебанины с ним происходит, почему он не может застать двух парней, обжимающихся в школьном туалете? Да как нехуй делать.       .. Мда. Вот о чём, о чём, а о Ковальском думать стоило в последнюю очередь.       Артём завёл нас в крайнюю кабинку и сразу же уселся на подоконник, притягивая меня к себе и вклинивая одну свою ногу между моими. Мне это с самого начала не понравилось, а когда Артём двинул ею вверх, пододвигая меня так ещё ближе к себе, меня всего передёрнуло. Трудно было сказать, из-за чего – отвращения или возбуждения, но, скорее, от всего разом. В голове мне точно было мерзко от себя и происходящего, но ощущения внизу не сильно с этим согласовывались. Ну, не что-то необычное. Обычная физическая реакция. Шестнадцатилетнему парню, вроде, нормально так реагировать? Не то чтобы я знал, конечно..       Целоваться сейчас было явно не лучшим решением, и я вообще не понял, нахуй Артём полез, но останавливать его я не стал. Как бы, он был на взводе, и хуй знает, как он отреагирует на явные попытки помешать ему. Об этом ещё так хорошо напоминало то, каким настырным он был. Серьёзно, он даже держал меня сильнее, чем двадцать восьмого или первого, это было заметно и явно ощутимо. Видимо, он ещё не успокоился после драки. Я правильно понимаю, он меня сюда притащил для снятия напряжения? Сомнительный метод, конечно, но каждый по-своему справляется со стрессом. Кто мы такие, чтобы осуждать.       Целоваться с людьми, у которых разбита губа и продолжает идти кровь, было совсем не прикольно. Кровь на твоём лице, у вас обоих во рту, из-за движений рана только сильнее раскрывается.. Мне больших трудов стоило не пытаться отстраниться. Артёма же это мало беспокоило, судя по всему, и я даже представил, что ему вообще может нравиться подобное. Будет потом специально губы раздирать себе или мне, чтобы кровь шла во время поцелуев. Страшные вещи творятся, конечно.       Когда он слишком сильно сполз вниз, уже чуть ли не до лежачего положения, поза стала максимально неудобной для меня. Артём ещё нашёл решение проблемы, пристроив ногу на батарее, но я так сделать не мог.       – Блять, неудобно, – когда стало совсем невыносимо, выругался я.       – Меньше ной, – хмыкнул Артём. Как всегда демонстрирует поражающую заботу о партнёре.       – Я ещё даже не начал.       Продолжить мне не дали, хотя я и не планировал. Сейчас было не до этого.       – И не надо, – резко оборвал меня Артём. – Давай уже. Тяжело, как бы.       Я чувствовал ногой, что он возбуждён, да и сам я уже был в не лучшем состоянии.. Так что спорить было не о чём. Но для начала стоило устроиться поудобнее. Будет не весело, если у меня вдруг разболится спина. Ещё бы только понять, как это сделать, а то искать и пробовать разные положения сейчас не получится. Может, если так же поставить колено на батарею..?       Это оказалось отличным вариантом, как ни странно. Впрочем, появление дополнительной точки опоры, помогающей удобно перенести вес. Логично, это сработало.       – Как в тот раз? – уточнил я, расстёгивая ремень на джинсах Артёма. Как ни странно, сейчас никакого волнения, стыда или отвращения я не испытывал. Хотя, возможно, следовало расположиться так, чтобы видеть лицо Артёма, а не ныкаться у него на плече?       .. Ну нет. Отсюда немного поподглядываю. Назовём это научным интересом к чужому телу. Чё я там не видел, да, но.. Это-то чужое? Интереснее своего.       – А есть ещё идеи? – Артёму надо было повыёбыватсья, конечно. Нет бы нормально ответить, да? Похоже, выстраивать нормальные диалоги умеют только натуралы.       – Мало ли.       Сейчас была очередь Артёма лежать и ничего не делать, но мне даже понравилось его раздевать. Ну да, просто стаскивать с него джинсы, но.. Была и в этом какая-то приятная хуйня. Я, кажется, даже начал возбуждаться головой, а не только телом. Даже не знал, что так умею.       – Мы потом всё обсудим.       Я хотел уточнить, что именно он собрался обсуждать, но решил, что будет лучше сделать это позже. Когда будет поуместнее.       Как фригидный чмошник, я не особо понимал смысл физического взаимодействия между людьми. И если поцелуи и объятия например, не вызывали у меня много вопросов, – то всё связанное с сексом.. Уберите нахуй. Артёму, я слышал, нравилось – ну или мне хотелось расшифровывать его сопение так, – но у меня никаких сподвижек в состоянии больше не было. Куда интереснее было следить за Артёмом. Раз – удивляться с того, что ему реально это нравится? Ебанутый, блять. Два – следить за ним, но уже как.. За партнёром, скажем так. Я такой важный, конечно..       – Блять.. Ты тоже давай, – вдруг Артём вспомнил обо мне.       – Не надо, – буквально взмолился я. – Мы тут три дня просидим.       – А ты такой, да? – усмехнулся Артём, кажется, восприняв мои слова как флирт или типа того. Но неужели он до сих пор не понял..?       – Нерасторопный? – мне в ухо выдохнул он, и я напрягся, но только чтобы не задрожать от этой хуйни. И Артём, я надеюсь, понимает, что это не смешно и не эротично, и вообще не хорошо? Я не из этих, которые немного поломаются и дадут. И не из этих, которых вылечит великая сила ебли или спасительного мужского хуя. У меня реально проблемы. И Артёму лучше не расценивать это всё как этакую игру. Не, он может, конечно, я ничего не говорю. Но потом пусть не ноёт и не охуевает. Мы не в ромкоме, всё-таки.       Но, к счастью, дальше ни на чём настаивать он не стал. Зато, развернув мою голову к себе, поцеловал меня, и теперь довольно сопел уже я. Вот целоваться было прикольно. И зачем люди придумали всю остальную хуйню? Ограничились бы этим? И всем было бы хорошо.       – Можно тебя укусить? – только отстранившись, спросил я. Слава богу, вовремя вспомнил.       – За плечи.       – А щёку?       Или шею? А то он умный такой. Мне футболку ему слюнявить? Или раздевать его настолько? Такой себе вариант, мне кажется. Не легче просто по открытым местам..?       – Давай потом. Сейчас в невидные места.       Ну понятно. Как дрочить в общественных местах – это он первый, а как с засосом на шее на людях появиться – так это нет. Там же может ничего и не остаться? Но ладно, раз он не хочет, будет так. В другой раз, может быть.. Может, этот другой раз будет ещё легче для меня, и обстановка тогда будет более располагающей.. И я смогу трогать Артёма, например..       В какой-то момент Артём накрыл мою ладонь своею и, сильнее стиснув пальцы (м-м), ускорил темп. Ну, очевидно, он был уже близок к разрядке? Ничего. Когда-нибудь я запомню, как это всё работает и нормальных парней и стану чуть получше. Если мне вообще дадут время, конечно. А то вот ещё пара таких раз, и Артём меня нахуй пошлёт. Нерасторопного такого.       Когда мы вышли из туалета, на меня накатило состояние "Какого хера я делаю со своей жизнью". Не такое жёское, как двадцать восьмого, но.. Такое, более грустно-отчаянное. Пиздец, вот до чего я докатился? Дрочил в школьном туалете, ещё и не один. Ещё и с парнем. В жизни бы не подумал, что когда-нибудь дойду до этого, ну что за хрень. Отто сейчас в холодном поту проснулся, наверное. Или у него дурное предчувствие, или что он мне там летом затирал? Надо было его слушать и не ехать никуда. И в школу тоже не идти. Был бы сейчас нормальным человеком. Да, задроченным хиккарём, но всё же лучше, чем те, кто мастурбирует с одноклассниками в школе?       – Сегодня после уроков пойдём ко мне? – оглядываясь на меня, спросил Одноклассник. И зачем только на этот раз? Хотя.. Нет, он говорил, что забиваться будем на выходных, а сейчас только пятница. Он не об этом?       – Зачем?       – Ногу забивать.       Но Артём, пятница – не выходной.. Ладно, хватит. Не смешно.       – Ладно.       Самое время вспомнить о том, что процесс нанесения татуировки – одна из самых ненавидимых мною вещей в этом мире, и не важно, кто жертва – я или нет. Я всё равно это ненавижу. Этот уёбищный звук, который ничем не перебьёшь, куча отнимаемого времени, эта неловкость, когда вы сидите несколько часов кряду, и вроде говорить тяжело из-за этого ебучего жужжания, а вроде и молча сидеть тоже как-то фу. И самое главное – медленность. Я терпеть не могу, когда нельзя работать быстро, я просто не могу жить в такие моменты. А тут банально нельзя торопиться. Татуировка – это не что-то, что можно подправить или исправить, и если ты ошибся, то всё, пиздец. Плюсом тут не бумага перед тобой лежит, а человек. Ему может быть больно, как самое меньшее, а если это человек, который тебе нравится.. Как бы в целом хочется всё сделать красиво и хорошо, чтобы он остался доволен? В рот ебать эту мою ответственность, конечно. Нахуй только вообще соглашался. Хотя сказал бы мне кто-нибудь летом, что к этому реально всё придёт, я бы получше подумал. Но кто ж знал-то.

******

      Сегодня в комнате Артёма было погрязнее, но в хорошем смысле. На столе стоял ноутбук, повсюду были раскиданы какие-то провода и тетради, на кровати и кресле разбросана одежда. Это можно было назвать бардаком, но опять же – исключительно в хорошем смысле. Теперь хотя бы не было ощущения заброшенности. Вот, нормальная комната нормального человека. Заходишь, и сразу видно, что тут кто-то обитает. И нет ощущения, что тут кто-то умер ещё лет десять назад.       – Ты же никогда таким ещё не занимался? – проходя в комнату и скидывая с себя рюкзак, спросил Артём.       – Немного, – отозвался я, осматриваясь. – На искусственной коже опыт был.       И пусть только скажет мне, что его это смущает. Хотя, судя по вздоху Артёма, именно такую реакцию у него мои слова и вызвали.       – Мы говорили об этом летом, – напомнил я. – Тогда тебя это не смущало.       – Тогда я и не думал, что к этому придёт.       О, он тоже? Мда, и в итоге мы оба здесь сейчас. Вот так шутка.       – Ты можешь попросить кого-нибудь другого, – я пожал плечами. Если ему так не хочется, чтобы ему что-то набивал новичок в этом деле, я пойму и настаивать не буду. Как бы, страх оправданный. Никто не хочет носить на теле что-то стрёмное. Учитывая сложность выведения и всю хуйню.. Короче, Артём, всё, не ломайся. Я себе не прощу, если изуродую твоё тело.       – Кого – другого, блять, – фыркнул Артём, доставая из-под стола какой-то кейс. – Сядь пока куда-нибудь.       Прозвучало так, будто я дико напрягал его своим присутствием, и я хотел как-нибудь пошутить, но вовремя вспомнил, что не умею, и будет лучше просто сесть где-нибудь в стороночке, как и сказали. Можно было ещё предложить помощь, наверное? Но раз – я стеснялся. Два – не хотел. Три – не думал, что смогу что-то сделать, а путаться под ногами не хотелось. Да и Артём бы попросил, если бы нуждался во мне? А он сказал сесть. . Всё. Сижу. Жду. Наблюдаю.       В том кейсе хранилась вся необходимая аппаратура и прочие мелочи. Банки с краской, станок со всем прилагающимися, ватные диски, перчатки.. Надо сказать, было странно видеть такие вещи в таком, обычном, помещении. В моём сознании такими вещами следовало заниматься в салонах. Ну или хотя бы в специально оборудованных помещениях, но уж никак не на дому. Хотя не Артёму о таком волноваться. Кому он там язык в подъезде прокалывал? Так что можно считать, что всё нормально. Ну вот подхватит когда-нибудь инфекцию. Тогда, может, мозги и появятся.       – Кто учил тебя это делать? – спросил я, вдруг задумавшись.       – Это важно?       – Ну мне интересно.       Ещё интересно, так ли сложно отвечать на поставленный вопрос, а не паясничать, как мразь. Но это, наверное, будет слишком сложный вопрос.       – Нихуя себе, – Артём аж развернулся ко мне с ошарашенным выражением лица. И понятно, что он отыгрывал, но от этого только хуже становилось. Вот обязательно подчёркивать, какое я чмо?       – Ладно, на самом деле, не так уж, – я быстро передумал. Хотя "передумал" тут не совсем уместное слово. Скорее, осознал, что не так уж мне нужна эта информация. Да и чего уж там – Артём либо в интернете что-то где-то высмотрел, либо этот Кирилл непонятный как-то подсобил. Ну, его сосед. Не Елисеев, конечно же.       – А я уже подумал, ты заболел.       Хорошая болезнь, мне нравится. Если бы Лихорадка Отчаяния существовала в реальном мире, то, наверное, таким я бы и стал – вечно всем интересующимся и лезущим, куда не надо.       Делать мне было нечего, так что я следил за Артёмом и, наверное, только из-за такой концентрации на нём я вспомнил (да и вообще осознал), что татуировка, которую мне надо будет закончить, находится на ноге. И не на какой-нибудь там голени, а на бедре. Артём не хотел добивать её у Ковальского из-за пикантного места. То есть, это охватывает и ягодицу? И ему нормально будет раздеваться передо мной..?       Господи, да что со мной не так, интересно. После двадцать восьмого и сегодняшнего мне должно быть 'ненормально' думать о подобном. Пиздец, блин. Да и что такого? Просто парень в трусах. Как будто что-то новое. Ну, он же не будет и их снимать? Хотя и в этом ничего такого нет, господи. Чё я там не видел и не трогал до сих пор? А извожусь, как школьница какая-то. Стыдно должно быть.       Артём вскоре закончил со сборкой станка, и сразу принялся готовить всё остальное – сначала унёс все подушки с кровати к креслу и скинул их на него, потом пододвинул сюда стул, видимо, для меня, и перетащил ноутбук, поставив его к стене у изголовья кровати. Очевидно, для себя – будет хоть, чем заниматься во время сеанса.       – Пошли, поможешь изображение перенести, – закончив со всеми делами, сказал Артём и сразу направился в ванную. Уже по пути расстёгивая джинсы, да..       Я не знал, почему нельзя было сделать это в комнате, но говорить ничего не стал. Да и всё равно же нам была нужна вода? Но меня просто смущало малое количество свободного пространства. Ванные в некоторых квартирах такие маленькие, ужас, блять. А если меня опять зажмут? Мда, я уже понемногу превращаюсь в ветерана вьетнамской войны. Триггеры и флешбеки сплошные.       Много времени этот процесс не занял – трансфера было два куска, относительно небольших, и их было довольно просто пристроить. Как Артём и говорил, это был осьминог, и как я сам догадывался, он был нормальным по размерам – охватывал почти всё бедро. Недостающие части были наверху, уже, считай, на ягодице, и на внутренней части бедра. Работы было относительно немного, что не могло не радовать. Ещё то, что не придётся ебаться с объёмом и покрасом. Просто замечательно, безусловно. Да и давайте честно. Такое мне доверять не стоит. Контура ещё можно, но не цвет.       Мне было стыдно прикасаться к Артёму, так что я старался не контактировать с голой кожей слишком долго. Не знаю, что меня смущало, тем более, после всего, что у нас было, но тем не менее. Всё же, путь превращения в нормального человека долог и тернист. Но придётся стоять до конца. Мы не отступим.       – Всё? – рассматривая себя, спросил Артём.       – Вроде.       Я поднялся с пола, еле воздерживаясь от того, чтобы не броситься мыть руки. При том, что раковина и мыло были в моём поле зрения, это было тяжко. Но вообще я старался заверить себя в том, что ничего страшного не произошло. Ну нога. Ну потрогал немного. Ничего страшного. Руки не отсохнут.       – Сейчас перчатки принесу.       – Мне с соблюдением стерильности надевать? – спросил я, когда Артём вернулся.       Мало ли, вдруг ему это важно? Мне просто стрёмно. Вот я сейчас начну как обычно надевать, а Артём мне потом пизды даст. Или начну, как надо – и Артём издеваться начнёт. Никогда не угадаешь, как лучше. Хотя учитывая характер персонажей, до меня в любом случае доебутся.       – А ты умеешь с соблюдением стерильности?       – Ну да.       – Ну давай.       Что-то мне подсказывало, что ему больше хотелось посмотреть, как я буду это делать, и стерильность не так уж сильно его и ебала.. Ну что ж. Мне не сложно.       – И где ты этому научился? – спросил он, внимательно за мной наблюдая.       – Это важно?       Это было никак не связано с тем, что он ответил мне так же, когда я спросил у него про татуировки. Я не отыгрывался. Просто не хотел ничего объяснять. Да и нахуя ему это? Вот серьёзно.       Но Артём воспринял это именно так. Недовольно глянув на меня, он вышел в коридор. Начало было всё ближе и ближе.. И я всё так же слегка волновался. Сейчас как запорю ему всё, и что мы будем делать? Ну, я точно от стыда сдохну, а Артём? Хотя ладно. Он умный, что-нибудь придумает. Перекроет чем-нибудь. Только пойдёт уже к кому-нибудь нормальному, ага.       Когда я зашёл в комнату, Артём вертелся у зеркала.       – Нормально?       Не концентрируемся на том, что Артём сейчас в одних трусах, не концентрируемся на том, что Артём сейчас в одних трусах..       – Ну да? На самом деле, – он устало глянул на меня. – Я не то чтобы жутко парился насчёт красоты, эстетики, хуетики.       Да..? Хотя, может, это я еблан, вот и нахожу его красивым. А так сам Артём и не пытался никогда быть красивым и пиздатым. Просто вот так само получилось.       – Я просто люблю, когда в меня иголкой тычут. Так что сильно не парься. Не, ну типа. Чтобы красиво и хорошо было сделай. Но загоняться смысла нет.       Ясно. И Артём у нас всё-таки еблан. Именно что.. Ему нравится, когда в него иголкой тычут. Интересно, это лечится? И как? Успокоительными, наверное. Ну и психотерапия, конечно. Но ладно. Нахуй лечить то, что тебе нравится. И по крайней мере, он в татуировках отрывается, а не в алкоголе или беспорядочных половых связях.       Артём улёгся на бок, правой ногой кверху и спиной ко мне. Было очень странно видеть его с такого ракурса, надо сказать.. И снова всё внимание циклилось на его ногах, да что такое. Как фетишист уже какой-то. Ладно, надо просто начать. Меньше думать о всякой хуйне, и всё будет нормально.       – Закончи сначала здесь, – задирая ткань трусов повыше, сказал Артём. Стесняется, всё-таки, да? Хотя ладно, нечего человека стыдить. Я бы тоже застеснялся – сидеть перед левым челом с голым задом. С другой стороны, он с этим левым челом сегодня дрочил в туалете. Но, видимо, у Артёма по шкале стеснения немного оголённая задница стоит выше, чем мастурбация в общественном месте. Или мы ещё не в тех отношениях? Я не достаточно прокачан? Мало опыта?       – Я, кстати, так и не знаю, что у тебя на бедре, – вскоре после начала внезапно заговорил Артём. Я удивился и обрадовался сразу. Удивился из-за того, что не думал, что он захочет разговаривать со мной, да и о чём со мной можно разговаривать. А обрадовался тому, что мы не будем сидеть в неловкой тишине всё время, ура. Прикольно.       – А должен был?       – Ну, ты теперь все мои татуировки видел. А я нет.       – А это какой-то символ доверия?       Я не то чтобы был против, но мне не очень хотелось, чтобы кто-то рассматривал мои ноги. Да и, наверное, рано или поздно это всё равно произойдёт? Артём в любом случае увидит меня голым. И все-все мои татуировки рассмотрит. Просто когда это будет уместно, а не так, что мне придётся раздеваться специально, лишь бы кто-то там порассматривал мои бёдра.       – У тебя там что, хуйня какая-то? – Артём даже приподнялся, и я тут уже убрал руку от него, испугавшись. Ну, а вдруг он сейчас задёргается? А у меня потом дрогнет рука и пиздец.       И я бы рассказал ему, потому что как бы похуй. Но это было немного стрёмно? Так что в другой раз. Нельзя за один раз все темы для разговора использовать, всё-таки.       – Что там?       – Угадай.       – Я даже не знаю, чего можно ждать.       И не знаю, правда ли он стал думать над моей татуировкой, но никаких предположений высказано так и не было. Не то чтобы мне было дело до этого или я очень хотел, чтобы меня порасспращивал о всяком. Но это могло послужить началом разговора, а нам лучше именно что разговаривать. Иначе я начну думать о всякой хуйне, а мне не надо. И нет, сам начинать разговор я не буду. Потому что если выбор темы достанется мне, это будет какая-нибудь хуйня. Например, спросить у него, что ли, где его волосы? Это же ненормально, что их нет? Взрослый парень, ещё и черноволосый – волосы на теле должно быть хорошо видно. Не бреется же он? Не, если он таким родился, то прикольно – бриться не надо. Хотя для парня это не такой уж и плюс, но ладно. Просто обычно слишком волосатые конечности людей как-то отталкивают.. Я же теперь хожу в школу, и спасибо урокам физкультуры, знаю, что и как там у других людей. В жизни бы не подумал, что у кого-то может быть такой хороший волосяной покров и аж на бёдрах. Ей-богу, это дико. Ещё у нас был парень с тёмными волосами, и у него тоже ноги были тупо голыми. У меня очень увлекательно проходят уроки физкультуры, как можно догадаться. Но просто когда твоя команда не играет, или ты стоишь в части поля, куда мяч не долетает, а если и долетает, то тебе не стоит его трогать – что тебе ещё делать? Одноклассников рассматривать. Их ноги, ну. У кого какие волосы. Научный интерес, так сказать. Вот есть парень, которого я уже упоминал – у которого все ноги волосатые, пиздец. И мне что интересно – это исключительно генетическое, или к этому можно приплести увлечения спортом? Вот прям дикие увлечения, поправочка. Тестостерон, все дела.. Я просто тоже как бы дома не за компиком сижу целыми днями. Но у меня бёдра не покрыты ковром целым, блять.       И есть другой чел. Тоже довольно спортивный, но угорающий больше по лёгкой атлетике, так я понял. И у него тоже кожа гладкая, ничего не растёт. По крайней мере, не видно (близко я ничего не рассматривал, разумеется – это уже слишком). Хотя он тоже темноволосый. И вот Артём, да? Волос на теле нет. Ни на руках, ни на ногах, и мне очень интересно.. Мда, вот, до чего меня доводят такие вещи. Мне нельзя смущаться, я начинаю думать о всякой ебанине. Хотя эта тема меня правда беспокоит. Немного. Я забью на это уже через пару минут, но пока я хочу разобраться, что тут не так.       – Твоим родственникам нормально такое видеть?       Ни в коем случае не попытка начать разговор. Просто интересуюсь.       – Каким родственникам? – фыркнул Артём. – Отцу? Которого дома нет. Матери? Которой похуй.       Можно ли включить режим тупого мнительного долбоёбика, и подумать, что Артём страдает этой хуйнёй от недостатка внимания со стороны родителей? Хотя он даже сейчас издевается. Ему похуй, похоже. Хотя кто чего ожидал вообще.       Когда послышались щелчки мыши, я мельком посмотрел, что Артём там делает. Проверяет сообщения в Контактике. И не просто смотрит, кто ему что написал, а чёто вниз проматывает.. Я и не думал, что у него может быть так много диалогов. Опять семиклассницы написывают? А мне он казался не таким уж и социальным.. Хотя, видимо, я забыл, что в лагере половина наших разговоров начиналась и держалась только благодаря ему.       – Старшим поколениям, – предложил ещё вариант я. – У вас же они есть.       – Ну.. – Артём задумался, видимо, припоминая случаи. – Было пару раз. В первый я пытался объяснить жене моего дяди, что краска для татуировок не канцерогенна и никаких ядовитых веществ не содержит.       Я смотрю, у них большая семья.. Хотя жена дяди даже у меня есть.       – А во второй мы с бабулей пиздели за их эстетичность.       Я прям представлял эту картину. Артём, да? Со своей бабушкой. Пиздят за эстетичность татуировок. Охуенно, наверное, было.       – Она специально оставила мне страничку из газетки, где какая-то женщина размышляла над этим вопросом. Не знаю, правда, на что она надеялась.       Что ты одумаешься и побежишь в тату-салон выжигать всю эту хуйню с себя. Очевидно же, ну?       – Да и похуй мне. Что хочу, то и делаю.       Независимый какой, вы только посмотрите. Нет, но неужели даже его матери было плевать? Ладно – отцу, им редко когда до детей дело есть (я полагаю), но его мать?       – Хотя мать ебала мне мозги иногда, – Артём, видимо, совсем ударился в воспоминания. – Типа, татуировки – это для заурядных людей, которые больше ни в чём выделиться не могут.       Это Артём-то у вас ничем не выделяется? Хотя, может, мы с его матерью понимаем под этим разные вещи, но я не думаю, что кто-то сможет назвать Артёма заурядным. Тут с какой стороны ни посмотри. Что его матери вообще не нравилось? А в чём другом он должен был проявить себя? Так он, вроде, не тупой. Технические предметы ему даются хорошо, спорт тоже. Может, конечно, матери Артёма хотелось, чтобы он в творчестве себя как-то проявил. Раз уж она отправляла его на хореографию и вот это всё.. Но он играет на двух музыкальных инструментах. Мало, что ли? Пиздец, родители могут быть такими странными. Хорошо, что моя мать забила на меня хуй и вообще не парится, заурядный я, нет, чё я делаю, где я..       – А разве, – вдруг догадался я. – У тебя были татуировки до того, как они съехали? Когда вообще это произошло?       – В восьмом классе.       Вот и фактики из его жизни подъехали. В уже четырнадцать-пятнадцать, значит, Артём страдал этой хуйнёй. Ну, что тут скажешь.       – Да и я хожу к ним иногда, так что у неё есть возможность позатирать мне, как это плохо и вообще фу.       М.. Я с таким был не знаком – у нас в семье к этому довольно терпимое отношение. Что странно, наверное? Хотя я почти уверен, что родители матери и Отто так спокойно к этому относятся из-за старшего сына. Всё, что он делает – хорошо и правильно, мы не можем его осуждать. Это же Отто, ебать. Захочет – набьёт свастику на груди, захочет – ещё что угодно, никто и слова не скажет.       – А твоя семья на тебя нормально реагирует?       – Были бы там люди, которым не похуй на меня.       Да и у нас в целом родственников немного. Бабушка была единственным ребёнком в семье, старшего брата деда пришибли где-то на Украине во времена Второй дедовской. Вот и получается, что у нас по поколениям если смотреть, выходит "два-два-один". Вырождаемся понемногу. Сейчас ещё я никем не обзаведусь, и точно загнёмся. Хотя у Отто же будут дети.. Ну, я надеюсь, что они с Марцией всё-таки обзаведутся пиздюками. Поторопились бы уже – я не хочу всё на себе тащить. Это глупо звучит, конечно, но мне и правда мать как-то затирала, что на мне лежит ответственность за продолжение семьи. Надеюсь, она уже не помнит об этом..       – А Отто разве на тебя похуй?       – Ну, так. На троечку не похуй. Хотя ему не понравилось, что я проколол губу.       Хотя этого вообще никто не оценил. Ни мать, ни Отто, ни Кристина. Но я маленький анархист, и всё равно её не вытащу. Да, зато как тоннели менять – это он сразу. Сказать бы, что там другая ситуация.. Но да, да, отмазывайся. Мамкин борец с системой.       – И почему ты всё ещё не снял её?       – Я не настолько от него завишу.       И спасибо, что видишь меня, как какого-то зависимого уебана. Очень приятно.       Тема закончилась, так что на время снова стало тихо. На время, пока я снова не придумал какую-то хуйню.       – На что вы спорили, когда Ковальский набил тебе ту хуйню на груди?       Вот это было реально интересно. Я, конечно, знал, что Артём человек принципа, и самый верный способ заставить его что-то сделать – это развести его на спор, но мне интересны детали. Я вообще слабо представлял, как это может выглядеть. Типа, Ковальский к нему подходит и говорит: "А спорим..", и там дальше какая-то ебанина, настолько, что Артём соглашается на что угодно? И как же тогда Ковальский до сих пор своё не получил? Дырявый тут сюжет, в общем. У него была как минимум одна возможность поебаться с Артёмом, и он потратил её на татуировку? Эх, блять.       – Даже не знаю, как сказать, – протянул Артём. – Вилкой в глаз или в жопу раз?       Я хотел так пошутить.. Но да ладно. Главное, что я почти угадал. Но тогда такой вопрос – Ковальский что, один раз пытался так его развести? Я просто не вижу больше странных татуировок. Или после того раза до Ильи дошло, что ему стоит придумать что-нибудь получше, и что нравственность для Артёма будет поважнее целостности кожи? Хотя тут стоит ставить вопрос о болевых ощущениях. Артём не пожалел о своём выборе?       – Шучу, на самом деле, – вскоре сознался он. – Просто не хочу рассказывать тебе о таком. Это глупо.       Мда? И что же там такое? Артём же понимает, как странно выглядит? Ни разу не убедительно пиздит.       – А почему Ковальский не захотел бить на ноге, например? На голени. Там же наверняка больнее было бы?       Или Ковальский не ставил своей целью причинить Артёму боль? Ну вдруг он тоже не такая уж и мразь.       – Ой, и слава богу, что не там, – фыркнул Артём. – Это ебать больно, говорят.       – На груди тоже неприятно, разве нет?       – Ну хуй знает. Я не умер, как видишь. Нет, ну когда-нибудь я и их забью, конечно.       – Серьёзно, да? – я даже глянул на него, чтобы убедиться, что он серьёзно. Он, похоже, не шутил. Но куда ему, блять, столько? Он всё-всё тело хочет забить? Это уже не смешно.       – Когда на теле место закончится. Вообще, я так хуёво животом распорядился, – Артём в прямом смысле жаловался. – Столько можно было набить на боках, а я как долбоёб поступил.       Ты долбоёб, но по другой причине. Может, оставишь уже себя в покое? Нет, серьёзно, тебе семнадцать, а на тебе уже места свободного не осталось почти. Это ненормально.       – Татуировки можно выводить. Тем более, у тебя они все чёрные, легко будет.       – Ну да. Но не сегодня.       Вот так всегда. Ноют, а как решать проблему – так "не сегодня". Хотя это просто говорит о том, что расставаться со своими татуировочками Артём пока не намерен. Нравятся, видимо, хоть мозг и говорит, что где-то можно было набить что-нибудь другое. Хотя если так подумать – хули он ноет? У него весь живот свободен, на боках только руки осьминога. Места ещё дохуя и больше. При желании можно найти, куда уместить даже довольно обширную татуировку. Но лучше бы ему уже завязывать с этим, конечно. Понятно, конечно, что ему похуй и меня никто не спрашивал, но это серьёзно ненормально уже. Нездоровая хуйня.       И эта тема себя исчерпала, так что какое-то время было тихо. Совсем чуть-чуть. Даже не страшно.       – Я включу что-нибудь? – предложил Артём, уже включая программу с музыкой. В какой-то мере я ждал этого момента с самого начала, так что немного удивился, что предложение поступило только сейчас. Но я не против. Почти.       – Только нормальное, пожалуйста.       А то я знаю, что Артём у нас любитель послушать и эльфийское, и всё на свете. Обычно я так себя не веду, но и Артём пусть совесть имеет. Я тут работаю ни за что, можно мне хоть музыкальное сопровождение нормальное сделать?       – Нормальное – это что? Фашизм твой?       Я не любил, когда шутили про фашизм и всё к нему близкое, особенно если шутки имели отношение ко мне, так что сейчас мне даже захотелось сделать Артёму больно. И я мог, как бы, но решил воздержаться. Стоит найти способ погуманнее.       – Ну ладно, – в конце концов сказал Артём. – Вот тебе плейлист. Тут все твои любимые группы.       Он издевался, но это не было обидным даже. Да и какие обиды могут быть, когда на слуху такие приятные душе вещи? Пиздец люди странные. Зачем слушать что-то ещё, когда есть столько прекрасных немецких групп? Не понимаю.       Точно так же я не понимал, зачем нам разговаривать, например, когда играют такие замечательные песни, но Артёма потянуло на пиздёж:       – Расскажи что-нибудь.       Самое моё ненавистное. Что ещё за "что-нибудь"?       – Ещё абстрактнее тему дай, и я, может, подумаю.       – Давай ныть про татуировки, – хотя я ожидал, что Артём сольётся, он сориентировался довольно быстро. – У тебя всё всегда нормально заживало?       Артём, я подсмотрел, рассматривал мои уши, так что можно было подумать, что его не столько мои татуировки интересовали, сколько пирсинг.       – Так. Я не люблю ухаживать за проколами.       Ненавижу. Особенно если они в труднодоступных местах. И вода, ну, или другие жидкости, потом в уши затекает.. Да и есть же такая тема, что прокол заживляет тело, а не всякие там средства и прочее? Ну вот, я доверяю всё телу. Оно же может? Может. Ну вот и пусть. Не так уж и много я от него прошу.       – Вообще не следишь?       – Первую неделю, может. Если настроение будет.       И то криво-косо. То лень обработать, то надо гной содрать.. Но всё хорошо, вроде? Наверное, с моих слов можно подумать, что я как уебан с собой обращаюсь. Но нет. Я очень даже аккуратен. Особенно когда дело до пузырей и синей кожи доходит, да.       – И как тебе уши до сих пор не отрезали?       Хлоргексидин и мази – вот как. Главное, вовремя увидеть, что что-то не так, и начать что-то делать. Остальное уляжется как-нибудь.       – Счастливый, наверное.       Ну или мой организм просто хорошо справляется со всей хуетой. Я ещё летом вспоминал, что непонятно, как эта тема вообще работает. Кто-то следит пиздец как внимательно, а в итоге всё равно потом идёт к хирургам. А кто-то как я. Забивает хер после первой недели, и потом ходит довольный, как удав. Ну, что могу сказать. Кому-то просто не дано.       – Хотя не так уж и много воспалений, вот прям жёстких, у меня было. Два.       – Всего два? – Артём аж нахмурился. Так сложно воспринять, что у кого-то всё может зажить и без лишних заёбов?       – Ну. Я же дома сиж. Там чисто, спокойно. Ходить никуда не надо.       Самая главная моя проблема – шапки. Не люблю их. И не ношу, собственно, поэтому же. Оба раза воспаление пошло, я подозреваю, из-за них.       – Вообще, как-то у меня дико воспалился козелок. Я просто случайно захотел посмотреть на него, ну, сзади. А там пузырь такой охуенный выскочил, пиздец.       – И ты такой: "А, само пройдёт"?       – Ну, мне было лень этим заниматься, так что я решил заняться этим утром и пошёл спать. Поздно уже было просто.       Хотя как-то у меня уже прямо перед сном порвался тоннель, и такой хуйни я уже не разводил – всё же заставил себя подняться и пойти в ванную, обработать всю эту хуйню. Ну, как обработать – посмотреть, что за хуйня, вернуть растяжку чуть-чуть назад и залить хлориком. Хотя было бы странно, если бы я умудрился уснуть с такой болью.       – И не занялся?       – Нет, почему. Даже сходил в аптеку специально.       Надо же, я вышел из дома, вау. Нет, для меня это правда охуенное достижение. Ну, для меня тех лет. Сейчас уже не так, конечно.       – Два дня пообрабатывал, всё прошло.       Люблю себя. Ну, иногда. В такие моменты – обожаю просто. А когда у меня приступы или какие-то заёбы начинают давать о себе знать – не очень.       – Как-то у тебя легко всё проходит. Я читал просто, – пояснил Артём. – Люди от боли мучаются, к хирургам ходят, а ты такой: "А, забью хер, потом, если чё, пообрабатываю".       Ну я тоже мучаюсь, как бы. Иногда. Когда вот ты только проколол себе что-нибудь, и у тебя в челюсть отдаёт немного. Очень страшно. Сразу мысли типа "Останусь сейчас контуженным на всю жизнь, что потом делать буду?". Или когда я прочитал про того парня, который губу себе сам прокалывал, а потом ему пришлось кровь переливать и чёто даже операции на ноги делать..? Не помню уже. Но помню, что очень испугался тогда. Ещё ситуация была, когда я сделал пару новых дыр в ухе, а потом опрокинул на себя ведёрко краски. Ебать я перепугался, что сейчас воспаление какое-нибудь пойдёт. Так что я тоже мучаюсь. А если он про физические страдания, то мне и дистонии хватает, спасибо. Другие люди не имеют права мне завидовать. У меня достаточно боли в жизни, и без проблем с пирсингом.       – Мне тоже бывало тяжело. Мне как-то сказали обрабатывать воспаление на ухе маслом чайного дерева. А когда ты мажешь чем-то пахучим такие места, этот запах, как бы.. Он постоянно чуется. И меня дико крыло в те дни из-за этого. Голова болела, тошнило.       – Из-за запаха? – нахмурился Артём.       Я покачал головой. Вот я тогда страдал – это пиздец. Специально на улице сидел, лишь бы не чуять этого дерьма. Многие это осилят, м? Вот пусть и не выёбываются.       – Я вообще ненавижу всю эту цветочную поебень. Лаванды, хуянды, блять, нарциссы. Моей матери как-то букет притащили откуда-то.       Артёму, конечно, очень интересно слушать про мои проблемы, но.. Я же могу поныть? Хоть чем-то с ним поделиться.       – Пиздец, я три дня из комнаты не выходил.       – Вот, как над тобой издеваться надо, – хихикнул Артём. – Цветы тебе дарить.       – Не надо, – фыркнул я. – Ну и.. Ненавижу цветы. А это же масло, ещё и пиздец вонючее. Самое смешное, что потом я прочитал, что это хуйня средство для заживления. Не работает. И я зря мучался.       – Ну это классика в наших рядах. Когда все сертифицированные мастера, вроде, на одни и те же конференции ездите. А потом один тебе советует одно, и если другие про это узнают, у них случается сердечный приступ от непрофессионализма.       – Да, – протянул я. – И кому верить, блять.       – Сердцу, – мудро заметил Артём. – И жопе.       – Почему жопе?       – Просто. Ты за жопу меня сейчас трогаешь, я и сказал.       Я попытался посмотреть на Артёма максимально тяжёлым взглядом. Могу и не трогать, как бы? Это не мне надо, я напомню.

******

      – А можно ещё две?       Я, конечно же, охуел с таких предложений. Я уже заебался в принципе, умом, про тело и говорить нечего. Бедная моя спина. Я думал, и Артём уже не в силах сидеть? А ему ещё две подавай, блять. Больной, реально.       – Ты серьёзно? – всё же решил попытаться я. – Может, в другой раз уже?       – Ты устал? – спросил Артём, и я уже испугался, что сейчас начнётся. Вот это типичное "Ой, ты что устал? Ой, бедный, слабенький уёбок..". Но Артём вроде спрашивал спокойно. И даже когда я не ответил, не продолжил унижать меня. Всё нормально..?       – Ладно, – вдруг и он сдался. – Чёто я тоже устал. Потом тогда.       – А что ты хочешь? – решил поинтересоваться я. – Ну, в целом. Просто чтобы знать.       – Ой, это неловко, – Артём отвёл взгляд в сторону. – Ну.. Покажу сейчас.       Пройдя к кейсу, он начал рыться там, и я заметил, что, похоже, там довольно много уже готовых трансферов. То есть, Артём может хоть штук десять попросить набить уже сейчас, не то что две? Ужас, блять, какой.       Так же я довольно неожиданно заметил одну татуировку, которую раньше не замечал. Или она у него недавно..? Но просто место ещё такое. Плечо и сзади – в обычное время реально не увидишь. То под рукавом футболки, то.. Ракурс не тот?       Так или иначе, это был барашек, одной ногой придерживающий посох с крестом. Опять глубокомысленные татуировочки, конечно. Артём же быдло, почему он не может бить себе что-нибудь соответствующее?       Наконец, Артём нашёл нужный трансфер и передал его мне. Пришлось срочно отвлекаться от этих ваших Божих Агнцов, и..       – Где ты его нашёл?       Это было солнце, прямо как у меня. И учитывая, что мне это солнце отрисовывали как бы специально, – то есть, это не хуйня, найденная где-то в интернете, – встаёт вопрос. Где Артём взял эскиз? Не по памяти же восстановил?       – Да так, – загадочно протянул Артём. – Вообще-то, я бы предпочёл срисовать его с твоей руки, чтобы было точно такое же. Но это типа тебе решать. Это же.. Не из интернета картинка?       – На мне нет картинок из интернета, – сообщил ему я. Пусть знает. Я типа элита. Всё, что на мне есть, существует только в единичном экземпляре. Ну, не считая всякие мелочи вроде рун, треугольников с глазами и подобного простого, что каждый долбоёб сможет нарисовать за три секунды.       – Ну вот. Если хочешь, чтобы такое было только у тебя, то ладно. Но если можно, я бы.. Перерисовал.       Ему правда так понравилось..?       – Перерисовывай, но не сейчас. Мы до вечера просидим.       – А.. – Артём даже опешил. – Ты не останешься?       – Нет? Мне.. Надо домой.       На самом деле, никуда мне не надо было, но я просто хотел уйти. Да и Артём не в том состоянии, чтобы у него ночевали люди. Ближайшие две недели ещё не будет.       – Ладно, – склонив голову, вздохнул он.       Я помог Артёму убраться, хотя толка от меня было не так много. Большая часть уборки была связана со станком, а я в этом ничего не понимал. Я мог только выкинуть использованные ватные диски, собрать всё, оставшееся на кровати, ну и потом повыполнять мелкие поручения от Артёма. Провод от педали свернуть, ещё что-нибудь.. Я не сильно полезен в таких вещах. Да и по жизни в целом.. Хотя я готовить умею. Вроде, хорошо – маме нравилось. Возьмите меня к себе, кто-нибудь.       – Как ты будешь с этим в школу ходить? – когда все дела у меня закончились, спросил я. Артём хитро усмехнулся.       – А кто сказал, что я буду?       М-м, он ещё и уроки будет проёбывать? Хотя, может, одумается, и в понедельник уже выйдет? Два дня ему хватит, нет? Я понимаю, конечно, что мне разницы особой не будет, но я не хочу две недели его не видеть. Да и Артёму самому нормально столько пропускать? Это плохо. И учителя не оценят такого.. Хотя кому не похуй на этих учителей.       – Приходи, если хочешь, – пристально глядя на меня, сказал Артём. Звучало это совсем не как предложение, надо отметить. Сначала я вообще не понял, что за "Приходи". Потом дошло, что он о том, что я могу, типа, прийти сюда после школы, и.. Что? Тупо тут сидеть? Зачем мне приходить?       – Ладно.       – Я серьёзно. Приходи.       Бля, это стрёмно. Зачем мне приходить сюда..? Чтобы что? Что мы будем делать? Я не против видеться с ним, конечно, но это будет гипернеловко, он понимает? У, как тяжело..