Wenn

22.10.13, Вторник

      – Идите кровь сдавайте, кто ещё не сдал.       Я осмотрел очередь к невропатологу, от которого я только что вышел, и направился к лестнице на первый этаж – собственно, сдавать кровь. Я уже подходил к ним, ещё в самом начале медосмотра, но тогда на меня наехали, типа, "у вас приём начинается с девяти тридцати, пошёл нахуй атсюдава", и я решил пока пройтись по другим врачам. Вернее, по очередям, потому что два класса – десятый и одиннадцатый – это, как оказалось, не так уж и мало.       Лаборатория пустовала, очереди туда не было, так что я даже немного порадовался – хоть куда-то пройду без ожидания. Хотя из-за того, что я пришёл пораньше, я успел по-быстрому проскочить окулиста, ЭКГ, ЛОРа и уролога.. Мда, было и такое. Жаль, указанный в списке психиатр (помощь которого реально не помешала бы (ладно, я просто драматизирую)) оказался простым психологом, и всё, что её интересовало, это не задумывался ли я о самовыпиле и куда планирую поступать. Спасибо за отметку "здоров".       – Пришёл самым первым, а зашёл последним, – увидев меня, посмеялась женщина. И хули я только сделаю, вы сами меня выгнали? Смешно ей, блять.       Скинув рюкзак у входа, я прошёл в кабинет и уселся на стул, сразу опуская правую руку на стол. Эх, люблю смотреть, как у меня берут кровь. Есть в этом что-то такое прикольное, и нет, я не больной.       Я не особо разбирался в медицинских шуточках, но сейчас даже я понял, что что-то не так. Ещё до того, как женщина начала недовольно сопеть, сжимая мою руку в попытке выжать из меня хоть немного крови. Выходило не очень, надо заметить. Ну а нехуй потому что. Моя кровь, не отдам.       – Руку расслабь, – сказала женщина, когда всё это её достало. – Плечи опусти.       Я и так особо не напрягался, но для вида..       Она даже подёргала мою руку, видимо, проверяя, достаточно ли она расслаблена, или расслабляя таким образом – уж без понятия. В любом случае, это не помогло – кровь так и не шла. Блять, а. Нет, удивление тут вполне уместно – вот уж с чем, с чем, а с кровью у меня никогда проблем не было. Что это вообще? Что происходит? Я чего-то о себе не знаю?       Вскоре нужное количество всё же натекло, но, видимо, этого было недостаточно – потому что женщина, отставив первую пробирку, потянулась за какой-то стеклянной палочкой с грушей на одном конце. Ну, ладно, мне не жалко. Нам же потом выдадут результаты? Хотя я сильно сомневаюсь, что со мной что-то будет не так. Ну, или что это будет что-то важное. Скорее, как обычно – содержание средних клеток чуть выше нормы, гранулоцитов на два процента меньше положенных минимальных пятидесяти, а остальное – всё как надо. Классика. Уж я-то себя знаю. Успел выучить за все года хождения по больницам.       Покидая лабораторию, я почти что довольно урчал. А как тут не радоваться? Кабинетов оставалось всё меньше и меньше, и значило это то, что скоро можно будет пойти домой. С самого утра этого жду. В больницах в принципе не весело. Мне этого дерьма в детстве хватило, и больше тут находиться я не желал. Но раз приходится..       Остался один только хирург, но с ним и была проблема. Как я успел вынюхать, к нему надо было заходить группами по три-четыре человека одного с тобой пола. А учитывая, что почти все парни из нашего класса сидели в очереди к неврологу.. Значит, надо подниматься, спрашивать у людей, кто туда ещё не ходил. Фу, блять, социализация. Интересно, Ковальский уже там был? Он просто единственный человек из класса, у кого я не стесняюсь что-либо спрашивать.. Так что да, сперва стоит поговорить с ним. Потом, если окажется, что он уже успел там побывать, просто спустимся к кабинету и будем ждать кого-нибудь ещё из класса. Кто-то же должен прийти? Надеюсь только, что это не растянется надолго.       Оба моих героя были на втором этаже, ещё и рядышком – Ковальский почитывал свою медкарту, а Артём разглядывал стену напротив. Вообще, насколько мне было известно, они оба уже прошли, и то, что они до сих пор сидели здесь, означало одно – они кого-то ждут. Дайте угадаю, кого-нибудь из парней, чтобы потом завалиться к хирургу..? А у них будет ещё одно место для меня?       – Вы уже были у хирурга? – подойдя к ним, спросил я.       – Нет, – отозвался Ковальский. – Сейчас Денис выйдет, и пойдём.       Данил ещё тут сидит, хотя заходил ещё перед Артёмом.. Дедукция, ебать.       – Вас уже четверо?       – А что, все уже прошли? – Ковальский аж посмотрел на меня. – Ну пройдёшь с нами, ничего такого.       Точно? Вдруг этим тёткам важно, чтобы вас было строго четыре? Кровь же они отказались брать в девять пятнадцать. Хотя это разные люди, да и вещи слегка разные.. Почему бы и правда не принять пятерых, при том, что пятый – последний из класса? Можно сделать исключение, я считаю.       Ждать обычно приходилось долго, так что никто уже не возмущался. Ну, хотя бы к хирургу очередь занимать не надо – там никого не было. От осознания, что скоро весь этот пиздец закончится, становилось даже хорошо. Ей-богу, лучше бы я на уроках посидел. Хотя из-за того, что сегодня вторник, а то есть две физры и две истории, половина класса со мной явно не согласится. Но, допустим, мне похуй. Я бы хоть четыре физры отсидел.       У меня зачесалось ухо, и когда я поднял руку, то заметил, что у меня весь палец в крови. Ну, как весь – просто кровь набежала под ноготь, и только поэтому это выглядело пиздец жутко. Хотя было её и правда немало. Мда, вот как в кабинете течь, она не могла, а когда уже и не надо – вся выйду, сколько есть. Не позже, не раньше, да? И когда я уже выбросил салфетку, и нечем даже стереть это всё. Вот что мне теперь делать? Идти, в мусорке копаться? Или об одежду вытирать?       Артём, похоже, тоже заметивший, что у меня тут происходит, протянул мне оторванный от бумажной салфетки кусочек. Маленький, но мне много и не надо было – всего-то кровь с пальца вытереть. Не будет же она и дальше хлестать, как пиздец? Я надеялся на это, да.       – Спасибо.       – На флюорографию же потом ещё сходить надо, – задумчиво проговорил Ковальский, и Артём с грустным вздохом покачал головой. Это как бы подтвердило слова Ковальского – так я бы ему не поверил, – и я даже разозлился. Какая нахуй флюорография? Я уже обрадовался, что скоро пойду домой. Сразу нельзя было об этом написать?       – Там ещё девушки не прошли, – фыркнул Данил.       – Ну отлично, – Ковальский устало закатил глаза. – До двенадцати точно тут пробудем.       – Как будто что-то новое, – Артём пожал плечами. – Каждый год так.       – И вот нахера это всё?       Рассказать тебе? Чтобы все твои проблемы, если они у тебя есть, выяснились уже сейчас и чтобы ты смог повлиять на это, пока ты молодой и твоё тело может быстренько со всем справиться. А не так, чтобы ты узнал, что у тебя спидорак костей, когда тебе уже под сорок, или пропустил сеанс той же флюорографии. Ладно, все мы знаем, что по большей части никто ничего страшного о себе не выяснит. Ну, может, пара показателей в анализе крови будет ниже нормы, может, эндокринолог скажет, что у тебя щитовидная железа наебнулась. Все мы так же знаем, что никто не будет заниматься собой. С другой стороны, если найдут какую-то хуйню в лёгких, это будет уже серьёзно.. Или с головой, например, не знаю. То же ЭКГ, да? Не думаю, что у подростка могут быть серьёзные проблемы с сердцем, но если есть хоть что-то, лучше позаботиться об этом сейчас, чем позже, когда ты уже старый, никчёмный хуй. Ладно, что-то я разошёлся..       Как только Денис вышел, мы тут же всей компанией направились к кабинету хирурга. Кабинет располагался рядом с кабинетом флюорографии, так что невольно получилось поприсутствовать при инструктаже. Очень кстати подошли, надо сказать. Как раз женщина, – медсестра, или кто, – прикрикнула на всех, чтобы все заткнулись, она быстренько рассказала, что и как делать, после чего пригласила за собой двух человек. А сказала заходить по одному..       – Ебал я всех, – вздохнул Ковальский, и уже громче добавил. – Кто последний из нас?       Громов (пожалуй, единственный, кто услышал вопрос) пожал плечами.       – Кто как зайдёт.       Заебись. Ну, по крайней мере, это ненадолго. Здесь ведь только мужская часть класса? И хотя это большая половина, это вряд ли растянется долго, даже если придётся пропустить перед собой всех. Что там – постоять пару секунд возле рентгена. Совсем не сложно. Вообще не понятно, почему всё остальное отнимает так много времени. Пишут врачи, вроде, не медленно. Разве что какие-нибудь особо разговорчивые личности начинают им жаловаться на всё подряд.. Тогда ещё понятно. Но не в других случаях.       Неожиданно раздался такой знакомый, такой любимый голос:       – Ну-ка разошлись нахуй.       Я стоял спиной к лавочкам, так что чтобы увидеть, что там происходит, пришлось обернуться. Елисеев, как главный батя на районе, согнал пару дам из нашей параллели, выбив место себе и заодно паре своих друзей, которые сегодня весь день ходили с ним. Конвой, блять, ебаный. Впрочем, лишним это не назовёшь. Вряд ли кто-то решится напасть на него в больнице, но как помощники – почему бы и нет..? Хотя передвигался Кирилл в целом нормально и самостоятельно. А его друзья и так от него почти никогда не отходили. Латвия, Литва и Эстония, блять, тоже всегда вместе.       Дамам ничего не оставалось, как освободить ему место, хотя очевидно они были недовольны. Артём тоже весь задёргался. Видел бы Кирилл его ебало, явно бы наехал. Но какая-то их одноклассница была ему сейчас интереснее.       – Чё с ним, блять? – спросил Артём, продолжая кривить ебало.       – Его вчера отделали. Допизделся, – Ковальскому почему-то было весело. Хотя, так я понял, его позицией в этой войне был гордый нейтралитет. Ёбаная Швейцария.       – Но там ничего серьёзного. Просто пока ему тяжело долго стоять и всё такое.       – Его в ногу пырнули? – Артём почему-то сразу догадался. Не скажу, что меня это не напрягло, но потом я решил, что параноить глупо, так что перестал. Хватит нам нервов и так.       – Да. Вот такая хуйня, пиздец просто, – Ковальский показал размер раны на пальцах. – Хотя так тупо, блять. Челу не рассказывали, куда ножи надо втыкать? Дебил, на чё вообще рассчитывал.       На устрашение, или просто пытался сделать больно. Хотя не сказал бы, что рана такая уж не опасная. Или я так думаю только потому, что видел тогда всего Елисеева? Бледного и ослабевшего? Но вообще, странно, конечно, что Ковальский вот так угорает над горем Кирилла. Я думал, они братишки? В смысле, прям братишки, нормально общаются и вот это всё. Откуда-то же Ковальский узнал, что Елисеева ранили, и какая там рана по размерам. Хотя можно предположить, что Ковальский того чела и подослал, и информация у него оттуда.. Но это как будто уже слишком. Не иначе Елисеев сам ему всё рассказал. То есть, они всё-таки друзья. Почему Ковальский насмехается над ним..? Это из-за Артёма?       Артём странно на меня косился, и я недовольно мотнул головой. Чё надо, животное? Опять из-за Елисеева? Всё ещё злится на него из-за произошедшего? Боже, да даже мне уже похуй, а он всё бесится. Думаю, не было бы тут Ковальского, он бы опять наехал на меня, типа, чё я такой чмошник, до сих пор не отомстил. Мда. Интересно, а что было бы, если бы Артём узнал о вчерашнем? Должен ли я рассказывать ему об этом вообще..? Считаю, что нет. Артём и сам не разбежался насчёт откровенности со мной, так что пошёл он нахер. Я тоже буду молчать.       В стороне Елисеева велись не менее увлекательные разговоры, так что я на время отвлёкся туда.       – .. чё, понравилось? Щекотно было? У-у, – девушка подвигала рукой, видимо, так изображая движения уролога. Не знаю, на что она надеялась. Что это кого-то смутит? Я, конечно, не специалист, но если они ходят сюда раз в год, то чё кому-то переживать из-за такой хуйни? Тем более, все взрослые люди. Странно стесняться таких вещей в таком возрасте.       Судя по реакции Кирилла, его эта тема не беспокоила ни разу. Зато он решил ответно подъебать подругу:       – Ага. А вам, девчонки, как? – издав чпокающий звук, он двинул рукой, сжатой в кулак, и почему-то девушка вся сжалась, затянув громкое "Блять". Ладно, допустим, то, о чём я только что размышлял, работает по-другому. Или не все такие похуисты, как я.       Елисеев осмотрелся, довольно улыбаясь, и я не успел вовремя отвернуться, так что вышло так, что он заметил, что я смотрю на него. И не то чтобы случилось что-то страшное – он просто отвернулся в конце концов, – но мне стало ещё хуже, чем после нашей встречи утром, когда я отдавал ему ключи. Допустим..       Вскоре от хирурга вышла предыдущая группа, сразу все четверо, и я задумался – то есть, и заходят, и выходят все вместе? Типа, врач осматривает сразу четверых? По очереди, или врачей там тоже четыре? Ещё меня интересовало, сколько это будет длится по времени. Хотя какая разница, если нам всё равно ещё на флюорографию идти.. Спешка потеряла смысл – пока там пройдут все наши одноклассники, пока ещё чё.. Так что чисто похуй уже.       С самого входа медсестра забрала у нас карты, отнесла их главной и уселась за второй стол, а мы остались стоять у дверей, как отщепенцы какие-то. Стульев здесь – в этой мини-зоне ожидания, – было всего два, и их быстро заняли Денис с Артёмом. Мы же трое в итоге оказались дважды-отщепенцами. Отлично просто.       Чтобы никому не мешать я прошёл немного вперёд и оказался у столика-типа-для-детей. На самом деле, я не знал, что это и для чего нужно, тем более, что сейчас здесь были разбросаны какие-то документы. При осмотре выяснилось, что на одном из листов в табличке были имена людей из нашего класса, и рядом – рост и вес. Я даже помнил, как всё это собирали – ещё в тот вторник нас забрали после первого урока физкультуры и отправили в медкабинет. Там ещё были две дамы, которые доебались до меня из-за татуировок, да..       – Сеня, – шёпотом позвал меня Ковальский. – Отметь нас в списке.       Примерно в этот же момент я заметил галочки возле некоторых имён, и проверил – таких не было только возле пяти строк. Ну, что ж..       Ручка лежала рядом, так что особых затруднений задание не вызывало. Так, что тут у нас. Азенманн, Дёрнберг, Ковальский, Кондинский, Краев.. АД и ККК, хых.       Потом я заметил очень любопытную цифру в столбце веса, и меня заело. Пятьдесят пять. Это что вообще такое? Денис? Как ты так живёшь? Хотя вот Дима ещё есть – пятьдесят весит. Я понимаю, что худые и не очень высокие, но пятьдесят..? Блять, сколько мне было, когда я столько весил? Мне кажется, это очень дико.       – Вы последние, мальчики? – продолжая возиться с документами, спросила женщина.       – Да, – бодро отозвался Ковальский. Ну, можно было заметить, что как только в поле зрения Ковальского появляются зрелые женщины – учителя, врачи, да кто угодно, блять, – он буквально расцветает. Сразу становится таким милым солнышком, стремится помогать, всё делать, поддерживать беседу.. Бабушкин внучок, что тут скажешь. Мне казалось, по крайней мере, что у людей это как-то так формируется. В детстве часто тусишь с бабулей – как-то привыкаешь к компании зрелой женщины, а там уже всё.       – М. Раздевайтесь.       М.. Что, серьёзно, что ли?       Ковальский хитро оглядел всех нас, после чего потянулся к воротнику своей футболки. То же сделали и все остальные, да.. Но дальше ничего не последовало. Видимо, под "раздевайтесь" имелось в виду "раздевайтесь до пояса"? Ну ладно, хотя бы так.       Если честно, мне было стыдно вот так раздеваться перед людьми. Это глупо, конечно – в чём проблема? Я не девушка, чтобы изводиться в такой ситуации, в плане физических особенностей тоже стесняться нечего. Но всё равно что-то было не так. Тяжко, мда..       Стянув с себя футболку, я заметил за собой жуткое желание встать, прикрывая грудь руками. Как в фильмах бывает иногда, когда персонажи типа стесняются своих жиров и вот этого всего.. Нет, но если сейчас кто-нибудь пошутит про то, что я жму от груди, я ему въебу. Всякий ёбаный раз это происходит, и всякий ёбаный раз меня это бесит. Кто сейчас так пошутит? Хотя ответ очевиден.       Когда Ковальский разделся, стало видно его изрисованное глазами плечо, и я поспешно отвернулся, лишь бы не видеть этой хуйни. И вот зачем набивать себе такое? Ему самому не мерзко на себя в зеркало смотреть каждый раз? Пиздец, блять.       – Господи, а разрисованные все.. – послышался недовольный голос, и я закатил глаза. Вообще-то, нас тут четверо таких? Хотя при том, что нас пять, это такое себе, но из класса – это же все? Рита ещё есть, да, но даже так получается, что "разрисованных" – пять из двадцати трёх. Относительно немного, и не из-за чего возмущаться.       Разговор об этом не продолжился, как ни странно, но и нахуй надо, в общем-то. Мне кажется, за сегодня уже все услышали что-нибудь хорошее о себе, так что вы, хирургиня и медсестра, можете уже не утруждать себя. На меня вот, например, ЛОР наехала. Я сажусь, чтобы она мне уши проверила, а она такая говорит: "Мда, а издали нормальный мальчик". Так и сказала, ни слова не переврал. Уверен, Ковальский и Артём там какой-нибудь тоже могут пару охуенных историй рассказать. Так что все шутки уже пошутили, успокойтесь, тётеньки.       – Так, подходим по одному.       – Данил, иди, – усмехнулся Денис, и тут же посмеялся, на пару с Артёмом и Ковальским. Я, логично, шутки не понял, но подумал, что дело может быть в спине Данила. у него же там солнышко. С четырьмя лучиками. Хотя надо спросить, как давно у него эта херня. В смысле, они ведь сюда каждый год ходят, и женщина могла уже видеть это дело. Хотя сейчас же она удивилась, что мы тут все как уголовники ебаные? Значит, никого она не видела и ничего не знала. Ну всё тогда. Сейчас мы все выслушаем, какие мы пидорасы и дедов не уважаем.       После Данила пошёл Артём – так же прошёл к столу, остановившись в паре шагов от него. Я внимательно следил за этим делом, чтобы знать, что вообще происходит. Было похоже на простой осмотр..? Но а в чём смысл, интересно? Они нашу осанку проверяют? Ебать, а я-то думал..       – Фамилия, – отвернувшись к бумагам на столе, спросила врач.       – Дёрнберг, – Артём уже направился сюда, на ходу одеваясь, и я ещё раз подумал, что это самый охуенный врач. Быстро, без лишних прикосновений, вообще заебись. Самый лучший просто.       – Следующий, – через какое-то время позвала женщина, откладывая тетрадь в сторону. Я не претендовал на очередь и так, так что не расстроился, когда Денис резко подскочил с места.       У меня всё ещё было впереди.       – Сеня, – вдруг позвал меня Ковальский. – Сколько от груди жмёшь?       О чём я и говорил.       – А можно потрогать? – Ковальский даже руку ко мне протянул. И хотя это было очевидно больше для шутки, я всё равно подумал о том, чтобы ёбнуть ему. Будут ещё тянуться ко мне всякие.       – Убрал нахуй, – процедил я, и Ковальский опустил руку, грустно кривя рот.       – Моё лицо, когда Арсений не даёт потрогать его за грудь.       Ну, спасибо хоть, что "за грудь", а не "за сиськи" или как-нибудь так. И в чём вообще прикол? У тебя девушка есть, её и лапай за места разные. Женская грудь, насколько мне известно, более приятна в этом плане. Там хотя бы за что подержаться есть. У меня-то чё.       После Дениса решил пойти я – ну, хули. Просто хотелось побыстрее со всем разобраться и одеться уже, наконец. Учитывая, какие тут заинтересованные во мне личности рядом ходят..       – Фамилия.       – Азенманн.       – Поворачивайся, – оглядев меня, сказала женщина.       Охуенная работа. Сидишь себе и школьников разглядываешь со всех сторон. Это ради этого надо шесть лет в меде сидеть?       – В прошлом году был у нас? – когда прозвучал вопрос, я понял, что могу уже уходить и одеваться.       – Нет.       Обо мне не сильно заботились, надо сказать. Постоянно пилили анализы крови, иногда водили к кардиологу и всё на этом. Что сейчас не понравилось этой женщине я даже предположить не мог. У неё типа рентгеновское зрение? Посмотрела так недобро, и сразу видит, что и где у кого плохо.       – Направление к ортопеду и на рентген тебе пишу.       Я аж удивился немного. Простите, но что?       – Кривизну твою надо на снимках смотреть, – задумчиво проговорила женщина, всё выписывая что-то. Направление, блять, реально..? А другие не достойны, что ли? Или я один тут такой, с ебанутой спиной? Ладно, поебать мне. Кривая спина, вот это охуеть. Это же так необычно, в наше-то время.       – Чё запустил-то себя? – начал издеваться Ковальский, только я вернулся к ним. – Ты ж спортсмен.       И с чего это я спортсмен, интересно? То, что я занимаюсь всякой хуетой, ещё не делает меня спортсменом. Да и как это должно влиять на искривление моей спины, он думает? Умник хуев тоже.       После того, как все закончили с осмотром и получили назад свои карты, мы вышли из кабинета и практически тут же встали – теперь надо было ждать очереди на флюорографию. Эх, последняя стадия.. Это же уже точно последняя, да? Больше не будет такого, что опять кто-то что-то там вспомнит, и нам придётся ещё семь очередей стоять..       Когда мы вышли, все смеялись, хотя женщина, которая выходила в начале всего этого, просила быть потише. Ну, я успел уловить что-то там про свинцовый шест и, типа, что он расплавился..? Но это не точно. Шутки про свинец были ещё оправданы – кабинет флюорографии, всё-таки, тут даже на двери значок радиации висел, но вот про расплавку я не понял.       – Чё смеётесь? – решил доебаться до остальных Ковальский. Ему-то, конечно, интересно. Ведь как это, люди смеются, и без него?

******

      – Вы тоже уже всё? – спросила школьная медсестра, заметив нас. Я не знал, зачем мы вообще сюда пришли, но, кажется, это нужно было сделать? Ну, я просто делал всё как Артём с Ковальским. Отличная стратегия.       – Да.       Как оказалось, нам надо было сдать ей медицинские карты, и после этого мы с чистой совестью наконец отправились домой. Как Ковальский и говорил, время подходило в двенадцати-тридцати, но даже так? Были бы мы в школе, мы бы освободились только через сорок минут. Велика разница, конечно, ну да ладно. Будем считать, день прошёл с относительной выгодой для себя.       Уже на выходе из больницы меня догнал Артём, как ни странно, ничего мне даже не сделав. Было бы логично ожидать от него какой-нибудь хуйни, как четырнадцатого, например, но ничего не было. И славно – тут была довольно крутая лестница, и было бы не круто навернуться с такой. Может, Артём это понимал, и потому не стал никак меня тыкать и толкать?       – Пойдёшь пить сегодня? – заглядывая мне в лицо, спросил Артём. Надо отметить, взгляд у него был довольно выразительным, но смущало меня другое в данной ситуации. Они ебланы – посреди недели пьянки устраивать? Ничё, что завтра на уроки идти? Мамкины тусовщики, блять.       – Меня никто не звал.       – Я зову.       А с какого, интересно, хуя, ты решаешь, кого звать, а кого нет? Пьют ведь наверняка у Ковальского, то есть, он босс, и отвечает за приглашения. Или типа раз Артём у него в фаворе, то всё можно?       – А так можно? – на всякий случай уточнил я.       – Так, блять.       – Ладно.       Раз уж прозвучало "Так, блять", то надо завязывать с выебонами и делать, что сказано. Не то чтобы мне так уж сильно хотелось куда-то идти, и я бы и не пошёл, ей-богу, потому что нахуя..? Но так и быть, сделаю это только потому, что обычно подобные мероприятия заканчивались одним. Пьяный Артём находит меня, несёт хуйню несколько минут, потом мы уходим в спальню и ложимся спать. И всем заебись. Ради таких моментов я вообще живу в последнее время, так что упускать возможность глупо.       Но всё самое интересное начиналось уже сейчас. Недалеко от входа в больницу стоял Елисеев, и заметив его, Артём аж выругался. Мда, вот кем надо быть, чтобы при виде тебя люди так вздыхали? Что нужно сделать?       Он заметил нас и без этой хуйни, и по нему прямо было видно, как он оживляется. Вот я днём думал, что Ковальский расцветает от возможность поболтать с женщинами. У Кирилла же, похоже, другие радости в жизни. Но просто надо было видеть, как он весь вытянулся, разулыбался, и даже сигарету убрал. Ну не иначе увидел самого любимого в жизни человека.       В общем, быстро стало понятно, что просто так мы до дома не дойдём.       – Привет, Арсений, – только мы приблизились, протянул Кирилл. И хотя мы сегодня уже здоровались – меня даже удостоили рукопожатия, – сейчас Кирилл зачем-то решил повторить. Ну хотя как – зачем-то. Предельно очевидно, что он хотел побесить Артёма. И я бы отказался – нахуй мне вообще его трогать, – но.. Тут буквально два стула. Кирилл умом не отличался, и провоцировать его – за что будет воспринят отказ от приветствия, – не хотелось бы. Себе дороже. А за спиной стоит Артём. Который и ёбнуть может за то, что я тут якшаюсь со всякими.. Кириллами, блять. Нет, но простите? Тут сложно выбрать что-то одно.       – Почему ты один? – спросил я, кое-как осмелившись. По-хорошему, стоило бы съебаться? А не вести непринуждённые беседы с Кириллом на глазах у Артёма. Но..       – А что мне мешает? – фыркнул Елисеев. – Я вполне самостоятельный. Да ладно, просто эти пидоры покурили без меня. А ты куришь, кстати? – вдруг заинтересовался он, и я отрицательно покачал головой.       – Жаль. Покурили бы сейчас.       Я, кажется, даже физически ощущал, как у меня за спиной гневно сопит Артём. И я отлично понимал, что его смущает, и как бы сам был не рад.. Но такие эпизоды во всех играх есть, да? Когда ну надо. Просто нет выбора – приходится кем-то жертвовать. И похуй, отношения с Артёмом я потом как-нибудь восстановлю. А вот Кирилл. Это другое.       – А уже можно курить с тобой? – заметил я. Хотя, скорее, дело опять же в желании побесить Артёма..       – Конечно, – Кирилл усмехнулся. – Мы же теперь друзья.       – Ты пару дней назад его избил, – наконец подал голос Артём.       – А Чернушка не знает фразу "Подрались – побратались"? – фыркнул Кирилл, и вдруг вернулся ко мне. – А ты, Арсений, аккуратнее по жизни двигайся. Список контактов фильтруй. А то уебёт тебя стулом, и ему за это даже ничего не будет. Можно же с нормальными людьми общаться.       – Это с тобой, что ли, – усмехнулся Артём. – Охуеть нормальные люди.       – Между мной и тобой миллиард людей. Выбор огромный.       – Ну хоть так, – бросил Артём, и вдруг вцепился мне в локоть. – Всё, пошли. Нечего тут стоять с ебланами всякими.       Кирилл подвигал бровями, усмехаясь, и кивнул мне в знак прощания. Пиздец, Артём с Елисеевым сейчас на полном серьёзе сцепились из-за меня? Ладно, это хуйня. Кирилл просто угорает. Нашёл возможность близко подобраться к Артёму и похихикать с него, и пользуется возможностью. Ничего необычного.